— Дорогу! — крикнул Чэнь Сюнь, нахмурившись, и промчался мимо. Прохожие удивленно ахнули: какой же быстрый этот юноша!
Большой Чёрный Бык разводил огонь на заднем дворе кузницы и варил лекарство. Он тоже не хотел, чтобы Сунь Лао умирал, и лишь тихо мычал, понурив голову. Сам Сунь Кайлэ, лежавший на кровати, уже вошел в стадию увядания: сознание его то прояснялось, то вновь туманилось. Но сегодня он выглядел на удивление румяным.
Он подозвал Чэнь Сюня и Большого Чёрного Быка в комнату и, медленно приподнявшись, оперся о стену. Бычья голова с беспокойством заглянула внутрь.
— Хе-хе… — Сунь Кайлэ погладил быка и ласково улыбнулся. — Ничего страшного. Всех нас однажды ждет этот день.
— Сунь Лао, не беспокойтесь. Я расспросил лекаря в городе: если каждый день принимать лекарство, проживете еще лет десять, не меньше! — беззаботно рассмеялся Чэнь Сюнь. — А силой я не обделен, дела идут хорошо, так что денег нам хватит.
— Помню, как ты в первый день в кузницу пришел, — улыбнулся Сунь Кайлэ, и его лицо покрылось морщинами. — Вылитый деревенщина, шумный, суетливый.
Чэнь Сюнь выдавил из себя улыбку, но ничего не ответил.
— Учить мне тебя больше нечему, ты и так все освоил. Теперь кузница твоя, — продолжал Сунь Кайлэ, беря его за руку. — Копи деньги, найди себе жену, да брось ты эти лекарства покупать.
— Сунь Лао, вы меня недооцениваете! Да сколько там те травы стоят? — отмахнулся Чэнь Сюнь. — Вы что, не слышали? Я же говорю, я у лекаря…
— Не надо меня утешать. Я и сам знаю, каково мое тело, — кашлянув, перебил его Сунь Кайлэ. — У меня тут кое-что есть для тебя.
С этими словами он достал из-под подушки потрепанную книгу и слабо улыбнулся:
— Мой сын когда-то именно из-за нее и отправился на поиски бессмертия.
— Сунь Лао, меня совершенствование не интересует, — равнодушно отозвался Чэнь Сюнь. — Главное – жить хорошо.
— Если бы у моего сына был такой же характер… — вздохнул Сунь Кайлэ, и его взгляд затуманился. — Больше мне нечего тебе оставить. Прими это.
— Хорошо, — кивнул Чэнь Сюнь.
— Большой Чёрный Бык, хе-хе, слушайся мальца Чэнь Сюня, — с любовью посмотрел на быка Сунь Кайлэ. — Сколько я зверей повидал, а такого разумного, как ты, не встречал. Небеса милостивы, они вас благословят.
Му! Му!
Бык мотнул головой.
— Сунь Лао, не говорите таких мрачных слов. Лекарь сказал: чем лучше настрой, тем дольше проживешь, — Чэнь Сюнь крепче сжал его руку. Она была ледяной. Пробирающий до костей холод медленно перетекал в сердце юноши.
— Малец Чэнь Сюнь.
— Я здесь, Сунь Лао.
— Спасибо вам.
Сунь Кайлэ тепло улыбнулся и пристально посмотрел на них, словно желая навеки запечатлеть их лица в своей памяти.
— Идите. Я немного отдохну.
— Хорошо. Старина бык, пошли варить лекарство.
— Му!
Они поспешно вышли во двор и, следуя рецепту, принялись готовить отвар. Получалось сумбурно и суетливо.
На следующий день холодный ветер срывал со старой сливы во дворе бесчисленные желтые листья. Сунь Кайлэ тихо скончался в своей комнате. Он ушел спокойно.
По улице медленно движется телега с гробом, запряженная Большим Чёрным Быком. Позади, толкая ее, с непроницаемым лицом идет Чэнь Сюнь. Прохожие хмурятся и стараются держаться подальше, считая это дурным знаком. Но юноша и бык, не обращая внимания на чужие взгляды, осторожно, стараясь избежать малейшей тряски, везут телегу за город. Чэнь Сюнь нашел место с хорошим фэншуй и похоронил Сунь Лао. На надгробии он вырезал: «Могила наставника Сунь Кайлэ».
Холодный ветер кружил в воздухе желтую ритуальную бумагу. Атмосфера скорби и запустения окутала все вокруг. Чэнь Сюнь зажег благовония и поклонился. Затем юноша и бык медленно побрели обратно в город, их силуэты постепенно растворились вдали.
Вернувшись в кузницу, они долго сидели в оцепенении. Кресло, в котором обычно дремал старичок, пустовало.
— Ничего, старина бык, мы должны радоваться.
— Му?
— Если бы не мы, что бы стало с Сунь Лао? Некому было бы даже похоронить его.
— Му?
— Мы ведь за эти годы наладили дела в кузнице, и он жил счастливо, верно?
— Му!
— Вот видишь. Мы сделали большое доброе дело. Так что давай, веселее! Ха-ха-ха!
— Му! Му! Му-у-у!
Их смех был горше плача. Вскоре в кузнице снова воцарилась тишина. Неизвестно, кого Чэнь Сюнь пытался утешить этими словами: Большого Чёрного Быка или самого себя.
— Ай! — Чэнь Сюнь хлопнул себя по лбу. Чем больше он думал, тем сильнее крепло подозрение.
— Му? — в глазах быка читалось недоумение. Что стряслось?
— Старина бык, нас надули, — уверенно заявил Чэнь Сюнь. — Тот лекарь наверняка увидел, как мы спешим, и заломил цену за травы.
Он с горечью подумал о том, что зря не изучил как следует медицину. В его родной деревне лекарей не было, только знахари с их народными средствами для лечения ран. Он и представить не мог, что ему это когда-нибудь понадобится. Просчитался.
Большой Чёрный Бык вздрогнул и подтолкнул его: «А почему ты не выучился на лекаря?»
— Сначала надо как следует поработать и раздать долги. За этот год мы немало заняли у соседей, — в глазах Чэнь Сюня вспыхнул огонь. Лекарское дело оказалось невероятно прибыльным. К тому же в жизни всякое случается, без синяков и ссадин не обойтись. Освоить врачевание – дело нужное. У него появилась новая цель.
Му! — глаза Большого Чёрного Быка заблестели. Он подумал: может, если Чэнь Сюнь станет лекарем, то сможет сам лечить людей, и им больше не придется умирать от болезней.
Чэнь Сюнь увидел в глазах быка одобрение и улыбнулся. Мрачное настроение как рукой сняло. Жизнь полна неожиданностей и испытаний, оттого она и прекрасна.
— Старина бык, за работу!
— Му!
В кузнице снова зазвенели молоты. Чэнь Сюнь теперь настолько овладел своей силой, что мог одним касанием пальца обезглавить муравья, не повредив его тельце. Муравейник в кузнице постигла великая беда: оставив после себя множество безголовых трупов, муравьи начали массовое переселение.
Слава о кузнице Чэнь Сюня разнеслась по всем окрестным улицам: цены справедливые, качество отменное, да и сам он человек приятный. К нему даже зачастили свахи: его шестнадцать кубиков пресса не оставляли равнодушными даже их, и они бросали на него томные взгляды. В ответ Чэнь Сюнь лишь холодно усмехался и говорил им:
— За годы, что я стучу молотом, мое сердце стало таким же холодным, как железо. Женщины лишь замедлят скорость моей ковки.
Эти слова разбили сердца многих девиц, которые втайне вздыхали по нему. «Не зря он мне так нравится, — думали они. — Даже говорит как настоящий мужчина, властно и решительно».
Год спустя Чэнь Сюнь наконец расплатился с долгами, скопил немного денег и снова вложил очки долголетия в скорость. Едва забрезжил рассвет, улицы были почти пустынны, лишь изредка проходил кто-то из ранних пташек. Они прибрались в кузнице, собрали все свои пожитки – кастрюли, миски, ковшики, – и обвесили ими бока Большого Чёрного Быка.
— Старина бык, пора в путь.
— Му!
Они тщательно заколотили кузницу. Документы на землю остались у них, так что, если не продавать, всегда можно будет вернуться.
— Пошли, — Чэнь Сюнь в последний раз окинул взглядом знакомые улицы и беззаботно улыбнулся.
— Му! Му!
Большой Чёрный Бык радостно замычал. Чэнь Сюнь обещал сегодня купить ему деревянную фигурку и запустить фонарик желаний. Нельзя забывать о маленьких радостях, иначе жизнь станет совсем уж скучной. Динь-динь, – весело звенели на боках быка кастрюльки. Две фигуры медленно удалялись, пока совсем не скрылись из виду.
Когда взошло солнце, прохожие, заметив, что кузница Чэнь Сюня закрыта, а хозяина и след простыл, лишь сокрушенно вздыхали: надо было заказать у него побольше инструментов про запас. Владельцы же соседних кузниц несказанно обрадовались. Настало время всеобщего ликования! Поднять цены, непременно поднять! И пусть только кто-нибудь попробует не поднять!
Обновлено: 03.02.2026