Врачебное искусство – наука тонкая и глубокая, требующая точности. Начинать следовало с распознавания лекарственных растений. Нин Сы дал Чэнь Сюню книгу и велел сверяться с ней, изучая травы на заднем дворе. Без этих знаний Чэнь Сюнь не годился даже в подмастерья. Он, впрочем, считал себя весьма сообразительным, а потому принялся обучать Большого Чёрного Быка, заодно и сам закрепляя материал. Однако суровая реальность преподала ему урок: трав тысячи, и чтобы безошибочно их узнавать, одной зубрежки мало.
Вечером на заднем дворе, при свете свечи, человек и бык корпели над книгой.
— Старина бык, не думал я, что ты тоже не особо сообразительный, — рассмеялся Чэнь Сюнь, и на душе у него сразу стало легче. Ничья.
Для него не было ничего хуже, чем осознать, что бык что-то выучил, а он, Чэнь Сюнь, – еще нет.
Му! Му!
Большой Чёрный Бык рассердился. Он округлил глаза и боднул Чэнь Сюня. Бык не знал некоторых редких иероглифов, и ему требовалась помощь.
Впрочем, у него уже созрел план: пока Чэнь Сюнь будет отлучаться по нужде, он наверстает упущенное и собьет с него спесь.
Время за изучением трав летело незаметно. Прошел год. Чэнь Сюнь уже носил форму помощника лечебницы Пинтай и ходил с таким важным видом, словно ветер ему в спину дул, а на губах играла самодовольная ухмылка.
За этот год он выучил большую часть трав, но лекарь Нин не похвалил его за острый ум, а лишь отметил трудолюбие и терпение. Очки долголетия он снова вложил в скорость. В конце концов, в боевых искусствах главное – скорость. Если бежать достаточно быстро, беда всегда будет на шаг позади.
— Помощник, одну цянь дуба, две цянь ластовня и три цянь осеннего камня.
— Будет сделано! — отозвался Чэнь Сюнь и со знанием дела быстро достал травы из нескольких ящиков, упаковал их и протянул посетителю.
Вечером, после работы, Чэнь Сюнь, щелкая семечки, вместе с быком продолжил изучать книгу. Однако его взгляд становился все более подозрительным. Он смерил Большого Чёрного Быка долгим взглядом и вкрадчиво произнес:
— Старина бык.
— Му! — бык вздрогнул. По его глазам было видно, что он что-то скрывает.
— Ты что, занимался тайком? Я за тобой уже несколько дней наблюдаю, — Чэнь Сюнь вскинул бровь. Этот бык нарушил главное правило: вечером прикидывался простачком, а днем, пока он работал, втихаря учился. Какая наглость!
— Му! Му! — Большой Чёрный Бык покрылся холодным потом и стал все отрицать, но глаза его выдавали с головой.
— В наказание сегодня читать не будешь, — отвернулся Чэнь Сюнь и снова принялся за семечки. — Пока не осознаешь всю мерзость своего поступка, я с тобой заниматься не стану.
— Му-му! — забеспокоился бык. Он закрутился вокруг Чэнь Сюня и случайно сбил его с ног.
Чэнь Сюнь вздохнул. С этим упрямцем было не совладать. Пришлось прибегнуть к логике и убеждению, объясняя ему весь вред тайного обучения.
— Понял? А если ты ошибешься, когда меня не будет рядом? Ты же и половины иероглифов не знаешь. Это лекарственные травы, малейшая ошибка может стоить человеку жизни.
— Му, му, — закивал бык. Он все понял и пообещал больше так не делать.
— Вот, давай продолжим. Сейчас я расскажу тебе про свойства этой травы, — Чэнь Сюнь указал на страницу в книге. Большой Чёрный Бык тут же просунул голову, и они, полные энтузиазма, вновь погрузились в учебу.
Прошел еще год. Чэнь Сюнь уже знал назубок все распространенные травы в лечебнице. Каждый вечер они с быком устраивали друг другу экзамен: один показывал траву, другой называл ее. Лекарь Нин по-прежнему лишь говорил «неплохо» и не выказывал особого восторга. Когда у Чэнь Сюня выдавалась свободная минутка, он подходил к другим лекарям и с жадностью наблюдал, как они ставят диагнозы, стараясь впитать как можно больше знаний. Времени у него было в избытке.
Однажды вечером лекарь Нин дал ему книгу по фармакологии. В ней описывалось, какие смеси трав лечат те или иные болезни, а какие, наоборот, несовместимы.
— Воистину бездонная наука, — с восторгом выдохнул Чэнь Сюнь, словно перед ним открылся новый мир. — Старина бык, мы ведь только в самом начале пути.
— Му-му! — Большой Чёрный Бык уже с головой ушел в чтение. Его глаза округлились от удивления. Как же все это было поразительно!
Чэнь Сюнь, по своему обыкновению, вложил очки долголетия в скорость и продолжил постигать науки.
…Пролетали весны и осени. Прошло пять лет, и Чэнь Сюнь уже носил одежду старшего помощника. Всего они провели в лечебнице Пинтай семь лет. За это время Чэнь Сюнь насмотрелся на боль, беспомощность и страдания… Но его оптимизм и жизнерадостность служили утешением для многих, кто приходил сюда за помощью. Помощники в лечебнице менялись каждый год, но все запомнили этого вечно улыбающегося юношу и его топор-камнеруб, с которым он никогда не расставался.
В одном из залов лечебницы сидел Нин Сы. Взгляд его был серьезен. Можно ошибиться в человеке с первого взгляда, но не за семь лет. Чэнь Сюнь, одетый в официальный наряд, совершал поклонение духам предков, а затем поднес чай Нин Сы и его жене.
— Учитель, наставница, — сказал он, почтительно склонив голову.
— Чэнь Сюнь, что значит быть лекарем?
— Считать своим долгом лечить больных и спасать людей.
— Но добродетель еще важнее, — Нин Сы прищурился. — Представь, что ты встретил разбойника, который грабил и убивал, не зная пощады. Он тяжело ранен и молит тебя о помощи. Как ты поступишь?
Чэнь Сюнь на мгновение замер, а потом серьезно ответил:
— Учитель Нин, тогда я скажу вам правду.
— Говори.
— Раз он тяжело ранен, я наверняка замечу его первым. Но спасать его я не стану, — Чэнь Сюнь сделал паузу, и на его лице отразилась внутренняя борьба. — Я надену повязку и пройду мимо, чтобы он не смог мне потом отомстить.
Нин Сы и его жена переглянулись. Он продумал даже это.
— Неплохо, неплохо, — улыбнулся Нин Сы, отпив глоток чая. — Лекарь не должен творить зло, главное – оставаться верным себе. Я лишь хотел услышать твое истинное мнение.
— Этот юноша и впрямь хороший, честный и с сильным характером, — с улыбкой добавила наставница. Если бы Чэнь Сюнь, желая им угодить, сказал, что спас бы разбойника, они бы его не уважали за неискренность.
— Хорошо. Отныне ты официально мой ученик. За всю жизнь я взял лишь двоих, ты будешь третьим, — торжественно произнес Нин Сы, долго наблюдавший за Чэнь Сюнем. — Ты, может, и не самый одаренный, но я верю, что в искусстве врачевания ты достигнешь величайших высот.
Наставница удивленно вскинула брови. Она впервые слышала, чтобы ее муж так кого-то хвалил. Даже их дочь не удостаивалась подобных слов.
— Учитель Нин, вы мне льстите, — спокойно ответил Чэнь Сюнь, склонив голову, хотя уголки его губ уже поползли вверх в самодовольной ухмылке.
После церемонии посвящения Чэнь Сюнь вернулся на задний двор. Щелка семечки, он взахлеб рассказывал Большому Чёрному Быку о случившемся. В его глазах читалось одно – самодовольство. И как учитель расхваливал его, пророча стать императором медицины, и как фиолетовая ци простиралась на тридцать тысяч ли, и как небесные мудрецы спустились на землю, чтобы поприветствовать возвращение императора Чэня.
— Му-му-му! — Большой Чёрный Бык, вытаращив глаза, безоговорочно поверил каждому слову. От волнения он забегал по двору, то и дело подталкивая Чэнь Сюня. Он был искренне за него рад.
— Ха-ха-ха! — двор наполнился громким смехом Чэнь Сюня и радостным мычанием быка. А очки долголетия, как обычно, были вложены в скорость.
Обновлено: 03.02.2026