В самом центре деревенской площади, на вытоптанной земле, всё ещё хранившей тёмные следы пролившейся месяц назад крови, застыли две фигуры. Ян Пин и Ян Чжи стояли плечом к плечу, покорно опустив головы. В руках они держали свои винтовки, но не как оружие, а как простые посохи, на которые можно было опереться от слабости. Их позы выражали абсолютное смирение и трепет — идеальная маска для тех, кто ждал прихода своих палачей.
Это был его главный козырь, его единственная ставка в этой смертельной игре. Он ставил всё на то, что эти так называемые «бессмертные», в своём высокомерии и оторванности от мира смертных, никогда не видели ничего подобного.
И вот они появились. Двое заклинателей вышли из-за поворота и неспешной, хозяйской походкой направились к ним. Верзила с лошадиным лицом скользнул по винтовке в руках Ян Пина мимолётным, презрительным взглядом и тут же отвернулся, не удостоив странный предмет дальнейшего внимания. Однако его тощий напарник, скрестив руки на груди, с любопытством хищника оглядел их.
— Что это у вас? — его голос был тонким и едким, как змеиное шипение. — Палки в руках держите? Решили снова жизнями своими поиграть?
Сердце Ян Пина пропустило удар, а затем забилось ровнее. Он понял. Они не узнали оружие. Первый, самый важный шаг плана увенчался успехом. Внутри у него всё ликовало, но на лице не дрогнул ни один мускул.
С того момента, как к нему начала возвращаться память о прошлой жизни, он обрёл и часть боевых знаний той эпохи. Эти знания позволяли ему сохранять ледяное спокойствие перед лицом любой угрозы, мгновенно анализировать ситуацию и выбирать единственно верную тактику. А тактика в борьбе с неизмеримо превосходящим противником была одна: обман, хитрость и удар в спину. Любые средства хороши, если они ведут к победе.
Он заставил себя содрогнуться всем телом, изображая панический ужас.
— Что вы, что вы, бессмертные господа! — его голос дрожал и срывался, превращаясь в жалкий лепет. — После того, что мы видели… разве посмеет ничтожный раб поднять на вас руку? Этот посох…
Не успел он договорить, как Ян Чжи, стоявший рядом, издал тихий всхлип, и по его штанам, между ног, расплылось тёмное, влажное пятно. Картина абсолютного, животного ужаса.
Тощий брезгливо скривился. Теперь он, кажется, понял, зачем им понадобились посохи — ноги от страха не держат. Он уже видел подобное в других деревнях. Жалкие смертные.
«Кровавый скот, — с презрением подумал он. — Обычные животные, ждущие забоя. Сначала хорохорятся, но стоит показать им настоящую силу, и они тут же поджимают хвосты».
— Кстати, — лениво бросил он, — хочу вас обрадовать. В наказание за ваше прошлое неповиновение, «подношение» с этого дня удваивается.
В этот момент верзила, до этого безучастно осматривавший деревню, произнёс:
— Все на месте, в домах прячутся. Никто не сбежал.
Слова напарника подтвердили худшие опасения Ян Пина — у них действительно был какой-то сверхъестественный способ разведки. Это была плохая новость. Но слова тощего были ещё хуже. Они доказывали, что любая уступка, любая покорность лишь распаляет их аппетиты. Единственный путь к жизни лежал через их трупы.
Но сейчас нужно было продолжать игру.
Ян Пин изобразил на лице смесь шока и ужаса, его глаза расширились.
— Но, господин… вы же говорили, что хватит одного ребёнка в месяц…
— Уши прочисти, смертный, — ухмыльнулся тощий, наслаждаясь их страхом. — Я сказал: это — наказание. С этого дня и впредь — по двое. Или… ты хочешь, чтобы я преподал вам ещё один урок?
— Не будьте неблагодарными, — надменно добавил верзила. — Мы и так оставляем вам жизнь. А дети… что дети? Постараетесь ночью получше, и через годик у вас их будет сколько угодно.
— Да, да, господа правы… — закивал Ян Пин, сгибаясь в три погибели. — Я сейчас же сообщу старосте. Пусть он решит, чья семья отдаст второго ребёнка…
Он развернулся и, опираясь на винтовку, как на клюку, дрожащими ногами поплёлся в сторону дома старосты.
— Подожди-ка, — раздался вдруг резкий голос тощего. Он эхом пронёсся по замершей деревне.
Ян Пин застыл на месте. Сердце бешено заколотилось в груди.
Взгляд заклинателя, холодный и острый, словно змеиный, впился ему в спину.
— А ну-ка, отвечай. Ты что-то задумал, не так ли?
В его голосе появилась странная, вибрирующая сила. Она проникала прямо в разум, вызывая сокрушительную волну ментального давления. Сознание мутилось, воля слабела. Возникало непреодолимое, почти животное желание рухнуть на колени и выложить всё, до последней тайны. Люди, прятавшиеся в домах, почувствовали это на себе — их охватил ужас, смешанный с иррациональным желанием выбежать на улицу и покаяться в своих планах.
«Не говорить! Ни за что не говорить!» — мысленно кричал Ян Пин, борясь с чужеродной волей, что пыталась вскрыть его разум, как консервную банку. Он нашёл гениальный выход: сказать правду, но другую правду.
Он рухнул на колени, изображая полное крушение. Из глаз и носа потекли ручьи, смешиваясь с грязью на земле.
— Нет, господин! Разве я посмею! Просто… просто у нашего старосты нет ног, я не могу решать за него… Простите ничтожного раба, умоляю, простите!
— А, тот старый хрыч, — кивнул тощий. Он хорошо помнил, как лично отрубил ему ноги, предварительно убив его сына.
Он перевёл взгляд на Ян Чжи.
— А ты? У тебя есть от меня секреты?
Ян Чжи тоже ощутил невыносимое желание выдать всё. Но, следуя примеру Ян Пина, он нашёл другую истину. Он рухнул на задницу и зарыдал в голос, как безутешный отец.
— Моё дитя! Мой бедный мальчик! Это я во всём виноват! Если бы я только был заклинателем, я бы никогда тебя не отдал!
Эта исповедь была настолько искренней, насколько и бесполезной. Идеальный ответ.
— Ты? Совершенствоваться? — презрительно фыркнул тощий. — Не смеши меня. Лишь один из десяти тысяч рождается с даром. А такой кровавый скот, как ты, даже имея талант, уже слишком стар. Пустые мечты.
С этими словами ментальное давление исчезло.
— И стоило ради этого применять «Захват души»? — лениво поинтересовался верзила.
— Я почувствовал, что у них что-то на уме, — ответил тощий. — Не думаю, что этот скот способен на что-то серьёзное, но лучше перестраховаться.
— И что теперь?
— Теперь всё в порядке, — уверенно заявил тощий. — Против моего «Захвата души» у смертного нет защиты. То, что они сказали — чистая правда. Можешь не сомневаться.
Обновлено: 21.01.2026