Чжао Теин сидела на багажнике велосипеда и, напевая, ехала в деревню Чжан.
У большого дерева на въезде в деревню, как всегда, собралась компания женщин. Они щёлкали семечки и чесали языками.
— Поезжай помедленнее, — дёрнула она мужа за рубашку, и велосипед тут же сбавил ход.
— «Железная леди» сегодня в хорошем настроении? С песенкой возвращаешься, — с улыбкой заметила одна из женщин. Все взгляды тут же устремились на Чжао Теин и Чжан Мяо.
Чжан-четвёртый был лучшим мясником в деревне. Когда разрешили частный забой скота, он одним из первых получил лицензию. Чжао Теин тоже была женщиной проворной, так что жили они зажиточно, вызывая у многих зависть.
Но вот сын у них родился — сущий разоритель. Два с половиной года проучился в столовой и вдруг решил открыть свой ресторан, стать частником.
Мало того что родительские деньги спустил, так ещё и в долги влез. Последнее время их семья стала главным посмешищем в деревне.
И только потому, что у Чжан Мяо было много братьев, все — мясники, а сама Чжао Теин за словом в карман не лезла, никто не осмеливался говорить им гадости в лицо.
А ведь Чжао Теин была женщиной гордой. В последнее время, проезжая мимо, она опускала голову и просила мужа ехать быстрее, лишь бы не слышать сплетен.
— Тётушка Ван, вы, наверное, уже слышали, что мой Линчуань спас племянницу заместителя директора шёлковой фабрики? — Чжао Теин дёрнула мужа за полу, велосипед остановился, а её голос стал на пару тонов выше. — Сегодня замдиректора лично приехал его благодарить, подарил новый велосипед-восьмёрку, насилу уговорил взять. Ещё сказал, что представит его к награде, как там её... знаменосец духовной культуры! Да, и в ресторане сегодня дел невпроворот, еле справляемся!
Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и звонким смехом Чжао Теин.
Велосипед-восьмёрка — это вам не шутки. Рабочим на фабрике приходилось копить на него больше полугода, да ещё и талон достать.
Во всей деревне Чжан было всего несколько велосипедов, позволить себе такую роскошь могли только мясники.
Глядя на изумлённые, завистливые, ревнивые лица, Чжао Теин улыбалась ещё шире. Её задранный подбородок был как у генерала-победителя.
— Ладно, некогда мне с вами болтать. Домой, мыться и спать, завтра с утра снова в ресторан, помогать.
Чжан Мяо тут же нажал на педали.
— Велосипед-восьмёрка! Вот это повезло Чжан Линчуаню!
— Заместитель директора фабрики! Да он с большим начальством связался!
— И в ресторане дела пошли в гору, неудивительно, что она так загордилась…
Чжао Теин, прислушиваясь к доносившимся сзади разговорам, хохотала во всё горло. Вся злость, что накопилась в её душе за последнее время, разом улетучилась.
— Мама, ты чего смеёсся? — с любопытством обернулась Чжан Момо.
— Да так, доченька, кое-что весёлое вспомнила, — с улыбкой ответила она.
— Хи-хи-хи, тогда и я лада…
Чжан Линчуань уснул, едва коснувшись подушки.
А вот Ван Лаоу и его жена ворочались с боку на бок.
— Сегодня продали на десять порций меньше, чем вчера. Чжан Эрва всех клиентов переманил, что делать-то будем? — сокрушалась жена.
Ван Лаоу выпустил клуб дыма и махнул рукой:
— Ничего страшного. Это сегодня Линь Чжицян и Чжао Дун ему помогли, вот все и пошли из уважения, из любопытства.
Он продаёт лапшу по шестьдесят фэней. Даже с хорошей зарплатой рабочие не могут себе позволить так питаться каждый день. Через пару дней всё равно к нам придут.
— Пла́вда?
— Не переживай. Когда его ресторан только открылся, тоже пару дней ажиотаж был. И что толку? Не дано ему быть поваром.
Чжан Линчуань снова проснулся ни свет ни заря. Первым делом сменил воду у бамбука, потом умылся холодной водой.
Тело, привыкшее к труду, было совсем другим. После сна он чувствовал себя бодрым и полным сил, не то что хлипкий студент.
Привязав корзину к багажнику велосипеда, он отправился за продуктами.
На рынке он активировал «Оценку еды». Качество всех продуктов было как на ладони. Даже перец он выбирал только с пометкой «отличный».
— Чжан Эрва, сегодня грудинка и рёбрышки просто отменные. Если хочешь, отдам подешевле, — окликнул его мясник, когда он проходил мимо. — По юаню шестьдесят за полкило. Если всё заберёшь, ещё десятку скину.
Цена и правда была хорошей.
Чжан Линчуань взглянул на мясо, и над ним появилась ярко-красная надпись: 【Куча несвежей свинины от больной чумкой свиньи】
Мясники в городе его знали, ведь он часто закупался для ресторана.
— А почему мясо такое бледное? — как бы невзначай спросил он.
— Да это дядька мой сам свинью растил, мясо отличное, не сомневайся. Я, Ван-седьмой, столько лет торгую, неужели я тебя, мальчишку, обману? — ударил себя в грудь мясник.
— Жаль, я теперь лапшу продаю, мне такое мясо ни к чему, — с сожалением вздохнул Чжан Линчуань и пошёл прочь.
— Лапшу продаёшь? — почесал в затылке Ван-седьмой и принялся искать следующую жертву.
В те времена дефицита продажа мяса больных животных не была редкостью. Но обманывать неопытного парня было уже слишком. Возможно, «прошлый» Линчуань уже попадался на такие уловки.
Сначала он не хотел вмешиваться, но, уже уходя с рынка, увидел, как Ван-седьмой навязывает свой товар какой-то старушке. Он отошёл в сторонку, достал блокнот, нацарапал несколько строк, вырвал листок и, проезжая мимо конторы управляющего рынком, бросил записку в окно. Она упала прямо на стол.
Примут ли меры и накажут ли Вана-седьмого, было уже не в его власти.
У Чжан-третьего он забрал заказанные полтора килограмма рёбер по той же цене — юань девяносто. Оценка гласила: 【Свежие, качественные свиные рёбрышки】
Переплатив тридцать фэней, он был спокоен, что его клиенты получат качественный продукт.
— А ты молодец, парень! Настоящий герой! Сегодня, как распродамся, тоже к тебе на лапшу загляну, — с неподдельным восхищением сказал Чжан-третий.
— Договорились, — улыбнулся Чжан Линчуань и поехал дальше. Красный бант на руле его велосипеда казался ещё ярче.
Обновлено: 23.01.2026