Глава 24
Я бегу. Я возвращаюсь в сарай. Ава все так же спит на диване, ее дыхание ровно и спокойно. Я нахожу лестницу в углу, она тяжелая и громоздкая. Кряхтя, приставляю ее к люку на потолке и с усилием открываю его. Наверху — темнота, пахнущая пылью и сухим сеном.
Я спускаюсь. Осторожно беру Аву на руки. Она невесомая и беззащитная. И начинаю самый сложный подъем в своей жизни, ступенька за ступенькой, боясь уронить ее, боясь оступиться. Затащив ее наверх, я укладываю на старое сено. Спускаюсь вниз, убираю лестницу, прячу ее под горой старых брезентов.
Теперь мне нужно самому. Без лестницы. Несколько неудачных попыток, прыжок, скользящие пальцы… Наконец, я зацепляюсь за край люка, с последним рывком подтягиваюсь и оказываюсь наверху. С трудом задвигаю крышку люка.
Темнота. Тишина. Я подползаю к Аве. Она спит. Я нахожу узкую щель в дощатой стене и смотрю.
Внизу, в лагере, суетятся поисковые группы, их крики и огни фонариков мечутся по поляне. И я вижу далекий, темный силуэт водонапорной башни. Где-то там, наверху, мой союзник готовится нажать на кнопку.
Я жду.
И через десять минут тишину ночи разрывает новый звук. Не крик. Не сирена. А мелодичная трель. Телефонный звонок. Один. Потом второй. Третий.
Телефоны вожатых. Родителей. Директора.
Линн начала свою атаку. Информационная бомба взорвалась. Финал начался.
Я наблюдаю из своего убежища. Картина внизу — это агония умирающей системы.
21:30. Первые звонки. Вожатые в лесу останавливаются, достают телефоны. В свете фонариков их растерянные лица. Поиски Майи стихают.
21:40. Звонит телефон у Вейса. Я вижу его далекую фигуру на площади. Он отвечает и застывает, а потом начинает кричать в трубку.
21:50. Паника. Вожатые бегут из леса на площадь, что-то крича друг другу. Дети, ничего не понимая, начинают плакать. Контролируемый хаос превращается в настоящий.
22:00. Йорген «находит» Майю. Он приводит ее, испуганную, но целую, на площадь. Но на это уже никто не обращает внимания. Вейс и Элиара окружены вожатыми, которые тычут им в лица телефонами. «Родители звонят!», «Что за фотографии?!», «Что происходит?!».
22:15. Я вижу, как из домика директора выбегают двое. Элиара и Вейс. Они бегут. Не к толпе, а к черному ходу, в лес. Они пытаются сбежать.
Но в этот момент из темноты леса, со стороны старой дороги, появляются огни. Две пары фар. Черный седан. И… полицейская машина.
Линн вызвала не только родителей. Она вызвала всех.
Вейс и Элиара застывают в свете фар. Пойманы.
Я смотрю на это и вспоминаю о самом главном, о том, что в этой суматохе отошло на второй план и в этот момент…
Рядом со мной шевелится Ава.
— Шин?.. — шепчет она сонным, слабым голосом. — Что… что происходит? Где мы?
Я поворачиваюсь к ней.
— Ты проспала самое интересно, — улыбаюсь я.
Она смотрит на меня, на мою улыбку, на мое лицо в полумраке чердака. Пытается сесть, но голова кружится.
— Что за шум? — спрашивает она, прислушиваясь к крикам и сиренам снаружи.
— Звук победы, — произношу я с улыбкой. — Линн нашла компромат и разослала его всем. Так что этот шум — это только начало. — Я становлюсь серьезнее. — Что с тобой случилось? Ты… я нашел тебя без сознания, тебя чем-то накачали. Что ты помнишь?
Ава хмурится, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний.
— Победы… — повторяет она. — Вечернее собрание. Я сидела у костра. Все было по плану. И тут к Вейсу подошел вожатый. Я увидела, как он побледнел. Поняла, что что-то не так. Поэтому я и подала тебе сигнал.
Она делает паузу.
— Когда всех начали разгонять, я увидела, как Элиара подозвала Йоргена. Она сказала ему что-то очень тихо. И он кивнул. Это показалось мне странным. Я решила проследить за ним. Он пошел не к себе, а к домику директора. Я — за ним, держась в тени. Он зашел внутрь. Я подкралась к окну… И я увидела…
Она замолкает, ее глаза расширяются от ужаса воспоминания.
— Они жгли бумаги. В камине. Вейс, Элиара и Йорген. И они очень торопились. Я поняла, что нужно действовать. Я знала, что у меня с собой флейта. Я достала телефон… и прислонила его к стеклу, включив запись видео. А сама начала играть на флейте. Очень тихо. Чтобы привлечь их внимание к окну, где свет от камина лучше всего освещал их лица.
Я понимаю ее гениальный, безумный план. Она создавала алиби для своей съемки.
— Но они услышали. Йорген. Он выглянул, увидел меня. Они выскочили. Вейс был в ярости. Они схватили меня, затащили внутрь. Забрали телефон. Увидели запись. Они поняли, что я все знаю. Вейс кричал, что меня нужно «успокоить», пока они не решат, что делать. Элиара была спокойна. Она просто сказала Йоргену принести ее «аптечку». Он пришел со шприцем. Я пыталась вырваться, но он сильный… Последнее, что я помню, — это укол в руку. И как Вейс сказал: «Спрячь ее в подвале. Утром разберемся».
Она заканчивает рассказ и смотрит на меня.
— Мой телефон… он остался там. С записью. Это — главное доказательство.
— Не волнуйся, я же говорю, Линн обо всем позаботилась. Их уже взяли, — я киваю в сторону шума. — Ава, тебя не было почти сутки…
— Сутки?.. — шепчет она. — Мне казалось… прошло всего пару часов.
Она смотрит на свои руки, потом на меня. Осознание того, сколько времени она провела в беспамятстве, в чужой власти, ужасает ее. Но тут в ее глазах, еще мутных ото сна, загорается прежний, боевой огонек.
— Линн? — переспрашивает она. — Снежная Королева? Она… на нашей стороне?
Для нее это — самый большой шок за всю историю.
Я смотрю на нее и я знаю, что нужно сказать.
— Да… много чего произошло, — слегка улыбаюсь я. — Когда я услышал, что тебя забрали родители, то поверил. Такое объяснение казалось более правдоподобным… и… все резко потеряло смысл. — Я смотрю на Аву с легкой ухмылкой. — Без тебя мне бы тут нечего было делать.
Ава смотрит на меня. В полумраке чердака, под аккомпанемент сирен и криков, я только что сказал ей что-то важное. Что-то, что выходит за рамки нашей игры. Ее ухмылка — это рефлекс, защита.
— Потеряло смысл? — передразнивает она, но в ее голосе нет яда. — То есть, без меня твой гениальный план по свержению режима заключался в том, чтобы сидеть у реки и грустить? Не густо, Шин.
Она пытается шутить, но ее глаза… они смотрят на меня иначе. Долго. Внимательно.
Снаружи раздаются новые звуки. Громкие, властные голоса в мегафон. «Всем оставаться на своих местах! Ведется расследование!».
— Похоже, шоу в самом разгаре, — говорит Ава, отводя взгляд. — И что мы теперь делаем, гений? Сидим здесь, пока нас не найдут, или у нас есть план эффектного появления?
Она снова прячется за привычную маску стратега. Но что-то между нами изменилось.
— Не горю желанием говорить ни с копами, ни с прессой, — морщусь я. — Ну, для начала нужно бы слезть отсюда.
Я открываю люк, свешиваюсь на руках и спрыгиваю вниз.
— Даже не представляешь, каких трудов стоило тебя туда затащить, — усмехаюсь я, пока ставлю лестницу.
— Не представляю? — доносится сверху ее голос, в котором уже слышны прежние, насмешливые нотки. — Да ладно тебе. Я — легкая, как перышко. Признайся, тебе просто понравилось носить меня на руках.
Я ставлю лестницу. Она держится крепко.
— Спускайся, перышко, — говорю я.
Она спускается, все еще немного слабая, держась за перекладины, но уже гораздо увереннее.
— Ого, — говорит она, осматривая сарай. — А вы тут неплохо устроились, пока я была в отключке. Даже диван есть. — Она смотрит на меня. — Так что, Шин? Какой план? Ждать здесь, пока все утихнет?
— Спасибо Йоргену, — я подхожу к двери и смотрю в щель.
— Йоргену? — Ава удивленно вскидывает брови. — Ты и его успел завербовать? Шин, ты меня пугаешь.
— Линн скорее всего сейчас отдувается за всех. Как ни крути, а тебе придется давать показания, — смотрю я на Аву.
Она подходит и тоже смотрит в щель. Мы видим мечущиеся огни фонарей, силуэты людей в форме.
— Давать показания… — говорит она. — Придется. Но не сейчас. Не здесь. — Она поворачивается ко мне. — Ты прав. Говорить с ними — последнее, чего мне хочется. Нам нужно уйти. Пока здесь полный хаос и никто не обращает внимания на двух подростков, идущих в сторону леса.
Она смотрит в сторону реки.
— Помнишь мой план побега? Вверх по течению. Сейчас — самое время.
— Ночью в лес?.. Ты уверена?
— А у нас есть выбор? — парирует она. — Остаться здесь — и провести остаток ночи, отвечая на вопросы копов, а завтра — общаясь с журналистами? Или уйти сейчас, по-тихому, и появиться утром в ближайшем городке, как двое испуганных детей, которые «сбежали из этого страшного места»? Второй вариант, по-моему, гораздо веселее. И безопаснее.
Она смотрит на меня с вызовом.
— Что, Ш-ин? Испугался темноты и волков? А я думала, ты у нас тут главный по «хаосу».
Она провоцирует меня.
— Да не в этом дело… Ладно. Тогда подожди меня здесь. Ищут тебя, не меня. Я быстро.
Ава хмурится.
— Быстро — это куда? — спрашивает она с подозрением. — Шин, сейчас не время для геройства в одиночку. Что ты задумал?
— Не хочу, чтобы ты околела ночью в лесу, — усмехаюсь я, выскакиваю из сарая и бегу в сторону ее корпуса, надеясь, что Лео еще не успел забрать ее вещи. Иначе придется искать его.
Я снова скольжу тенью по лагерю, но теперь в обратную сторону. Хаос на площади — мое идеальное прикрытие. Все внимание там. Я подбегаю к корпусу «Сирень», комната номер три. Дерг ручку. Дверь открыта.
Я заглядываю внутрь и вижу Лео. Он стоит посреди комнаты с большой, полупустой сумкой Авы в руках. Он как раз собирался уходить. Увидев меня, он вздрагивает.
— Шин! Я… я уже почти все собрал. Что случилось?
— Ты видел, что происходит, и ты спрашиваешь? — усмехаюсь я, подходя ближе. — Мне нужно это, — указываю я на сумку с вещами Авы.
— Конечно, — Лео без колебаний протягивает мне сумку. — Но… что ты собираешься делать? Ты же не…
Он не договаривает, но я понимаю. Ты же не собираешься сбежать? Бросить нас всех?
— Ава не хочет здесь больше оставаться, — произношу я. — Прощай, Лео. Было весело, — протягиваю я ему руку.
Лео смотрит на мою протянутую руку. Потом на меня. В его глазах — целая буря. Шок. Разочарование. И понимание.
— Прощай?.. — повторяет он. — То есть… это все? Ты уходишь?
Он не пожимает мою руку.
— А как же… мы? — спрашивает он, и в его голосе — неподдельная обида. — Наша группа? Наша… миссия? Ты просто… бросаешь все?
Я вижу, как рушится его вера. Вера в меня. В то, что мы делали.
— Все кончено, Лео. Ты же видишь, — я опускаю руку. Последний взгляд — и я убегаю к сараю.
— Кончено… — шепчет он мне в спину.
Я не оборачиваюсь. Я бегу. С сумкой Авы в руке. Я оставляю его. Одного. В пустой комнате. Сознательно. Жестоко. Это — цена свободы.
Обновлено: 21.01.2026