Глава 40 — Том 2. Глава 17

Глава 17 Разговор с Майей был окончен. Точнее, я его окончил. Теперь на доске была другая игра, более опасная и хитроумная. Мой путь лежал не в барак и не к сараю. Я направлялся в самое сердце системы — в «Учебный центр». Поднимаясь по ступеням, я вдыхал прохладный воздух, пахнущий старым деревом и воском. Гулкий коридор вывел меня к массивной дубовой двери. Я постучал. — Войдите. Кабинет директора Вейса был его крепостью. Аларик Вейс сидел за монументальным столом и поднял на меня свои знаменитые «добрые» глаза — глаза, в которых за теплотой всегда скрывалась стальная расчетливость. — Шин. Не ожидал тебя видеть. Что-то случилось? Я отрепетировал эту речь по дороге сюда. Голос мой звучал ровно и спокойно, без тени дерзости. — Господин директор, я пришел доложить. Очистка лодочного сарая идет полным ходом, внутреннее пространство мы уже расчистили. Я хотел спросить, не найдется ли где-нибудь простенькой мебели для удобства? Стол, несколько стульев. Вейс слушал, и на его лице проступила та самая одобрительная улыбка, которую он так умело дарил послушным. Моя просьба была идеальным ходом. Я не просто выполнял приказ — я проявлял инициативу. Я не «чистил», я «облагораживал». — Прекрасно, Шин! Просто прекрасно! — его бархатный голос заполнил кабинет. — Я знал, что на тебя можно положиться. «Трудотерапия» в действии! Конечно, мы найдем для вас мебель. Он нажал кнопку селектора. — Йорген? Зайди ко мне. Дверь почти тут же открылась, и на пороге появился завхоз. Йорген — невысокий, кряжистый старик лет шестидесяти, с редкими седыми волосами и вечно недовольным, морщинистым лицом. Его маленькие, хитрые глазки-бусинки сначала с подобострастием уставились на директора, а потом на меня — с откровенной, неприкрытой неприязнью. Его засаленный рабочий комбинезон, казалось, пропитался запахом пыли и масла. — Да, господин директор? — буркнул он. — Йорген, вот этот молодой человек, Шин, — Вейс небрежно кивнул в мою сторону, — со своей группой приводит в порядок старый лодочный сарай. Им нужна мебель. Стол, несколько стульев. Посмотри на складе, что у нас есть из старого, ненужного. И помоги им доставить. Злобный взгляд Йоргена метнулся с меня на директора. — На складе? Там же… все нужное, — начал он было, но, поймав строгий взгляд Вейса, осекся. — Хорошо, господин директор, — цедил он сквозь зубы. — Посмотрим. Он повернулся ко мне. — Пошли, «молодой человек». Посмотрим, что можно найти для вашего… «клуба». В его тоне я не слышал ничего, кроме сарказма и злобы. Я вежливо поклонился директору и вышел вслед за Йоргеном. Как только дубовая дверь за нами закрылась, всякое подобострастие с его лица слетело, как старая краска. — «Клуб» себе решили устроить, да? — зашипел он, пока мы шли по коридору. — Работать не хотите, так решили в игрушки играть? Думаете, я не знаю, зачем вам этот сарай? Чтобы там отлынивать от работы и заниматься черт-те чем. Он шел впереди, его шаркающая походка была полна праведного гнева. — А мне теперь из-за вас таскайся, мебель ищи. Как будто у меня своей работы нет. Мы вышли на улицу и направились к приземистому зданию склада, стоявшему на отшибе. — И не думай, что я дам вам что-то хорошее, — продолжал он ворчать. — Найду самый дырявый стол и стулья, которые развалятся, как только ты на них сядешь. Будете знать, как стариков по пустякам гонять. Он вымещал на мне все свое недовольство — лагерем, директором, всей своей жизнью. — Директор не обрадуется, увидев, какую «мебель» ты дал для ЕГО проекта. Йорген резко остановился и обернулся. Его глазки-бусинки злобно сверкали. — Его проекта? — шипел он, тыча в меня грязным пальцем. — Ты что, думаешь, я не понимаю, что происходит? Думаешь, я первый день здесь работаю? Это — твой проект, мальчишка. Твоя прихоть. А Вейс просто позволил тебе поиграть, чтобы ты был под присмотром. Он подошел ко мне вплотную, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Пахло кислым потом и дешевым табаком. — Так что не надо меня пугать директором. Он забудет про тебя и твой сарай через пять минут. А я… я здесь всегда. И я знаю все, что происходит в этом лагере. Каждый грязный секрет. Он отступил на шаг, его лицо исказила злобная усмешка. — Так что будь умницей. Не лезь в мои дела, и я не буду лезть в твои. А сейчас пошли. Дам я тебе мебель. Такую, какую заслужил. Он развернулся и, шаркая, пошел дальше. Он не просто огрызнулся. Он провел черту. И намекнул, что знает гораздо больше, чем кажется. Пока мы не дошли до склада, я молчал, давая ему выпустить пар. Когда он уже взялся за ручную ржавую дверь, я спокойно произнес: — Какую цену вы поставите за информацию? Йорген замер. Он медленно, очень медленно обернулся. Злоба на его лице сменилась хитрым, оценивающим выражением. Он смотрел на меня так, словно только что увидел породистого щенка, который внезапно заговорил человеческим голосом. — Информацию? — переспросил он, и в его голосе уже не было злости, только чистое любопытство. — Какую еще информацию, мальчик? Я — простой завхоз. Я только знаю, где лежат гвозди и сколько банок краски осталось. — А ты, я смотрю, не так прост, как кажешься. Совсем не прост. Он отошел от двери и прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Хорошо. Давай поиграем в твою игру. Допустим, у меня есть… информация. И что ты можешь мне предложить взамен? Что есть у тебя такого, чего нет у меня? Я посмотрел ему прямо в глаза. — У меня есть по меньшей мере пять человек, которые сделают все, что я скажу. На его морщинистом лице появилась кривая, понимающая усмешка. Он, видимо, ждал предложения денег или украденных сладостей. А я предложил ему… ресурс. Силу. — Пять человек… — повторил он, и его взгляд стал задумчивым. Он посмотрел в сторону площади, где вожатые пытались организовать игры. — Это… это интересно. Это очень интересно. Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде не осталось и тени пренебрежения. Только холодный, деловой расчет. — И что же твои… «люди»… могут сделать для старого, уставшего завхоза? Он уже не просто торговался. Он прощупывал почву. Я был для него не мальчишкой, а… потенциальным партнером. — Сделать из старого, уставшего завхоза… все еще старого, но отдохнувшего? Или… — я сделал паузу, — или сделать из старого, уставшего завхоза местного героя, которого будут уважать все, от детей до директора? Мое предложение попало точно в цель. Я предлагал ему не просто помощь. Я предлагал то, чего он жаждал больше всего на свете, — изменение статуса. Уважение. Глазки Йоргена расширились. Он явно не ожидал такого. — Героя? — он издал тихий, кряхтящий смешок. — Меня? Старого Йоргена, который только и делает, что латает дыры в этом проклятом лагере? Это… это ты сильно загнул, мальчик. Но я видел, что идея ему понравилась. Очень. Он отлепился от стены и подошел ближе. — Допустим, — сказал он, переходя на заговорщицкий шепот. — Допустим, я тебе поверю. Какой… «геройский» поступок ты мне предлагаешь совершить? Я чуть улыбнулся. — Предположим, в один светлый день одна девочка решает искупаться, но тут быстрое течение уносит ее вниз по реке. И добрый старик Йорген видит это и без раздумий бросается ей на помощь. Или лес… о, да, глухой лес вокруг. Потерялся мальчик, сошел с тропы, его ищет весь лагерь. А затем заплаканного и очень благодарного мальчика на руках выносит всем любимый завхоз… Можно и дальше размышлять о гипотетических ситуациях. Йорген слушал, и его лицо медленно менялось. Сначала — недоверие. Потом — изумление. И, наконец, — чистое, незамутненное восхищение моей наглостью. Он смотрел на меня так, словно увидел родственную душу. Такого же циника и манипулятора, как он сам. — Ты… — сказал он, качая головой. — Ты — маленький дьявол. Вот ты кто. Он снова рассмеялся своим кряхтящим смехом, но на этот раз без злобы. — Спасти тонущую девочку… Найти заблудившегося мальчика… — он пробовал эти сценарии на вкус. — И все будут мне аплодировать. Даже этот… Вейс. Будет жать мне руку перед всем строем. Картина, которую я нарисовал, была ему явно по вкусу. Он стал серьезным. — Хорошо, дьяволенок. Ты меня убедил. У тебя есть сделка. Он открыл дверь склада. — Пошли. Выберем тебе самую лучшую мебель. Для твоего «клуба героев». Он повернулся ко мне. — А потом… ты расскажешь мне, какую именно информацию ты хочешь получить от старого, но очень много знающего завхоза. Мы только что заключили союз. Самый странный и, возможно, самый опасный союз в этом лагере. Йорген, верный своему слову, провел меня вглубь склада, мимо сломанных стульев и шатающихся столов. — Это — для слабаков, — буркнул он. Он завел меня в дальний угол, где под брезентом хранилась мебель из старой, расформированной комнаты вожатых. Крепкий дубовый стол, четыре стула с высокими спинками и даже старый, но все еще удобный диван. — Вот, — сказал он. — Для «героев». Вечером, когда стемнеет, я сам все это прикачу на тележке. Чтобы никто лишних вопросов не задавал. Сделка была скреплена. Я вернулся в сарай. За это время моя команда совершила чудо. Весь мелкий мусор был убран, лодки аккуратно составлены вдоль одной стены, а в центре расчищено просторное место. Пол подметен. Они стояли, уставшие, но довольные результатом. — Ну что, привез барахло? — спросила Кира с привычной язвительностью, но в голосе слышалось любопытство. — Привез, — ответил я. — Вечером будет мебель. Стол, стулья. И диван. Они переглянулись, удивленные. — Диван? — переспросил Лео. — Диван, — подтвердил я. Мы продолжили работу, выламывая оставшиеся доски с окон. В сарай хлынул свет. В углу Йен молча нашел старую, но целую керосиновую лампу и принялся ее чинить. Мы работали до самого ужина, и почти не разговаривали. Но действовали как единый организм. Я — мозг. Кира — энергия. Лео — порядок. А Йен — молчаливая, надежная сила. Команда была создана. За ужином наша четверка снова привлекала внимание. Теперь мы были не просто грязными — мы выглядели как слаженная рабочая бригада. Мы сели за «наш» стол. И снова произошло маленькое чудо. Кира заметила, что Йен забыл взять хлеб. Она молча встала, пошла к корзине, взяла два куска и один положила ему на тарелку. Йен поднял на нее удивленный взгляд и едва заметно кивнул. Это был первый акт заботы между ними, не конфликт и не насмешка. Лео, видя это, улыбнулся. Я окинул взглядом зал. Ава сидела с Линн, они о чем-то тихо говорили. Увидев нас, Ава слегка улыбнулась. Сэмюэль сидел один. Он заметил нас и едва заметно кивнул мне. Он ждал вечера. Элиара сидела за столом вожатых. Она смотрела на нашу группу, на то, как мы сидели вместе, как взаимодействовали. На ее лице было непроницаемое выражение. После ужина мы разошлись. До вечернего собрания был час свободного времени. Кира и Йен пошли к сараю — закончить с окнами. Лео — в корпус, «обдумать стратегию». Я остался на площади один. Вокруг сгущались сумерки, и в голове уже складывался план следующего хода.