Глава 15
Я вернулся в корпус без единого звука, так же бесшумно, как и ушел. Лео спал в той же позе, свившись калачиком. Для этого мира я никуда не исчезал.
Я лег в кровать. Рация, холодная и тяжелая, как надгробный камень, ждала под подушкой. Закрыв глаза, я попытался отдохнуть, но в голове бушевал калейдоскоп. Лица, задачи, тонкие, как паутина, нити, что я пытался удержать в руках.
17 июля. Утро.
Резкий звон колокольчика вырвал меня из мрака. Новый день. Первый день работы моей группы. Первый день охоты для моих агентов. Первый день настоящего противостояния.
Я встал. Игра продолжалась.
Мы с Лео пошли на завтрак. Он молчал, но я чувствовал перемену. В нем появилась новая, едва уловимая отстраненность. Он бросал короткие взгляды на улыбающихся вожатых, и в этих взглядах мелькал легкий презрение. Он вживался в роль.
В столовой царило оживление, но мои глаза выхватывали только детали, важные для плана. Сэмюэль сидел за столом, с которого открывался вид на вход в оранжерею, и читал. Не латынь, а какой-то тонкий сборник стихов. Он уже был на посту.
Линн и Майя снова сидели вместе. Майя что-то увлеченно шептала, Линн слушала, задумчиво кивая. Операция «Подружиться» набирала обороты. Рядом с ними, вежливо улыбаясь и не вмешиваясь в разговор, сидела Ава. Тень. Она уже начала свою игру.
Кира заметила меня и махнула рукой — сдержаннее, чем вчера. Она, видимо, переваривала наш ночной разговор. Йен, как всегда, был один, в своих наушниках, отгородившись от мира.
Мы взяли подносы и сели за свой стол.
— Итак, — беззвучно прошептал Лео, едва шевеля губами. — Когда мы начинаем? И где?
В его глазах горел нетерпеливый огонь.
— Сперва я думал собрать всех в каком-нибудь пустом классе, — признался я.
— Пустой класс? — Лео нахмурился. — Это… слишком официально. Слишком похоже на «беседу с психологом». Они сразу закроются. Особенно Кира.
Он уже мыслил как Холден, критикуя лицемерные методы системы.
— Нужно что-то… другое, — продолжал он, увлекаясь. — Неформальное. Место, где они не будут чувствовать себя на допросе. Где смогут… быть собой.
Он посмотрел на меня, ожидая, что я предложу гениальное решение. Он уже не просто исполнитель, он становился соавтором.
— Ладно, предлагай, — бросил я ему мяч.
Лео на мгновение опешил, не ожидая, что я передам инициативу ему. Но быстро взял себя в руки.
— Хорошо, — сказал он, и в голосе зазвучал азарт. — Не класс. И не поляна для медитаций. Это все их территория. Нам нужна наша.
Его взгляд метнулся по залу, ища, цепляясь за детали.
— Водонапорная башня, — наконец выпалил он. — Та, старая. Она стоит на отшибе, туда никто не ходит. Вожатые считают ее опасной и запретили туда лазить. Идеальное место для «трудных» подростков, не так ли?
Он посмотрел на меня с вызовом. Его план был дерзким, чистым бунтарством. Он предлагал не просто собрать группу, а сразу же нарушить одно из главных правил лагеря.
— Мы скажем им, что это наше тайное место. Наш штаб. Им это понравится. Это будет не «исправительная группа». Это будет… банда. Наша банда против них всех.
— Проблема в том, что за нами наблюдают, — спокойно возразил я. — Даже если это все ради миссии, мы подвергаем их опасности. Боюсь, такое не одобрят. Ну, если только не убедить их, что она безопасна.
Мои слова холодной водой окатили его пыл. Он снова вспомнил о «миссии» и «одобрении».
— Да… ты прав, — сказал он, и азарт угас. — Нас могут заметить. И тогда… проблемы будут у всех.
Он снова в тупике. Его бунтарская идея наткнулась на стену тотального контроля.
— Но где тогда? — с отчаянием спросил он. — Где мы можем собраться, чтобы это было и неформально, и безопасно?
Он снова смотрел на меня, перекладывая бремя решения на мои плечи.
— Ты лучше знаешь этот лагерь, — сказал я. — Есть какие-нибудь неиспользуемые здания? Мы можем взять одно из таких, прибраться в нем. Выполним полезную работу и заодно расчистим для себя «базу».
Мое предложение стало идеальным компромиссом. Мы не просто захватываем территорию — мы «облагораживаем» ее. Любое руководство одобрит такую инициативу.
Лео задумался, перебирая в уме карту лагеря.
— Неиспользуемые здания… — пробормотал он. — Почти все занято. Мастерские, классы, склады…
И тут его глаза загорелись.
— Есть одно место, — сказал он уверенно. — Старый лодочный сарай. У реки. Далеко от основных корпусов. Его не используют уже лет пять, с тех пор как лодки запретили после какого-то несчастного случая. Он стоит запертый. Внутри, наверное, все в пыли и паутине. Но он крепкий. И там… там точно никто не будет нас беспокоить.
Он посмотрел на меня с надеждой.
— Это идеально, Шин. Мы попросим у директора Вейса разрешения «привести в порядок старое, заброшенное здание в рамках трудотерапии». Он будет в восторге! Мы получим официальное разрешение на создание нашей «базы»!
План был безупречен. Безопасен и, по крайней мере на поверхности, полностью соответствовал духу лагеря.
— Отлично, — решил я. — Тогда я получу разрешение, а ты соберешь их. Встречаемся там после обеда.
— Понял, — кивнул Лео, и на его лице появилась решимость. — Разрешение — твоя часть. Команда — моя.
Он посмотрел в сторону столов, где сидели Кира и Йен.
— Это будет непросто. Уговорить их пойти куда-то со мной. Особенно Йена. Но я справлюсь.
День прошел в лихорадочной подготовке. Я пошел к Элиаре Вэнс и изложил ей идею «проекта по восстановлению старого лодочного сарая силами группы трудных подростков». Говорил о «терапевтическом эффекте физического труда», о «формировании командного духа через общую цель». Она была в восторге. Она не просто дала разрешение, она пообещала «посодействовать с инвентарем». Я получил официальную «крышу» для нашей базы.
Лео действовал. Я видел, как он после утренних занятий подошел к Кире. Она сначала отмахнулась, но он что-то настойчиво, но не заискивающе, ей говорил. Я видел, как ее брезгливое любопытство сменилось интересом. Потом он пошел к Йену. Тот просто встал и ушел, но Лео не отстал, преследуя его на расстоянии и что-то говоря ему в спину. Это было похоже на странный, молчаливый танец.
Мои агенты тоже не сидели без дела. Ава стала тенью Линн. Сэмюэль, с помощью своей «приманки», следил за ними обеими. Паутина медленно, но верно затягивала своих жертв.
После обеда я пошел к реке. К старому лодочному сараю.
Это было по-настоящему заброшенное место. Почерневшее от времени деревянное здание. Окна были заколочены досками, на массивной двери болтался ржавый висячий замок. Вокруг, до пояса, росла высокая трава, царила мертвая тишина.
Я ждал.
Минут через десять из-за густых ив показался Лео. Он был не один.
За ним, на почтительном расстоянии, следовали Кира и Йен.
Кира — с вызывающим, насмешливым видом, словно говоря: «Ну-ка, покажи, что ты там придумал, чудило».
Йен — угрюмый, с руками в карманах, в наушниках. Но он был здесь. Он пришел.
Лео справился. Моя группа была в сборе.
Они подошли ко мне.
— Ну и дыра, — с брезгливым любопытством сказала Кира, оглядывая сарай.
Йен молчал, как изваяние.
Лео посмотрел на меня. Его взгляд говорил: «Я сделал свою часть. Теперь твоя очередь».
— Эй, это наш второй дом вообще-то, имей уважение, — непринужденно, со смешком произнес я.
Я перевел взгляд на Лео. — Не знаю, что ты им рассказал. Кстати, а что ты им сказал? Ну, ладно, потом.
Я снова посмотрел на них обоих.
— Вы всем тут не нравитесь, — сказал я спокойно. — Вы можете дальше ходить на эти занудные кружки, ловить на себя осуждающие взгляды вожатых. А можете приходить сюда в любое время и делать что хотите. Никто вас не потревожит. Правда, придется немного прибраться.
Я улыбнулся.
— В любом случае, выбор за вами.
Кира слушала, и ее насмешливое выражение медленно сменялось… интересом. «Делать что хочешь». «Никто не потревожит». Для нее это была музыка.
— Наш второй дом? — переспросила она, но уже без яда в голосе. — И что мы тут будем делать, Шин? Стихи твои читать?
Йен вытащил один наушник. Он услышал. Он смотрел на меня из-под насупленных бровей. Он молчал, но он слушал.
— Выбор за вами, — повторил я.
Я подошел к двери. Элиара вручила мне ключ. Старый, ржавый, с причудливой бородой. Я вставил его в замок. Тот повернулся с громким, протестующим скрежетом. Я снял замок.
Навалился на дверь. Она подалась с протяжным, стонущим скрипом, словно просыпаясь после многолетнего сна. Я распахнул ее.
В лицо ударил спертый запах пыли, старого дерева и речной сырости. Лучи полуденного солнца проникли внутрь, выхватывая из полумрака остовы перевернутых лодок, горы старых сетей и толстый, нетронутый слой пыли на всем.
Это было наше королевство. Заброшенное. Грязное. Но — наше.
Я сделал шаг внутрь.
— Ладно, ты была права, — крикнул я из сарая, оборачиваясь к ним. — Та еще дыра.
Кира рассмеялась. Настоящим, громким, звонким смехом.
— Я же говорила! — крикнула она в ответ и, не раздумывая, сделала шаг внутрь, следом за мной.
Она огляделась, ее брезгливость боролась с азартом первооткрывателя.
— Да уж, — сказала она, проводя пальцем по пыльной лодке и тут же брезгливо отряхивая его. — Работы тут… на всю смену хватит.
Лео, видя, что Кира вошла, тоже последовал за ней. Он смотрел на беспорядок с ужасом «правильного» мальчика, но и с энтузиазмом человека, получившего сложную, но интересную задачу.
Йен остался стоять на пороге. Он смотрел на нас троих, на этот пыльный, темный сарай. Он все еще колебался.
— Ну так что? — сказала Кира, поворачиваясь к нему. — Будешь стоять там до конца лета или поможешь нам превратить эту помойку во что-то приличное?
Она бросила ему вызов. Но на этот раз — дружелюбный. Она уже приняла это место. И его. Как часть своей новой «банды».
Йен посмотрел на нее, потом на меня. Медленно вытащил второй наушник.
И сделал шаг через порог.
Я окинул взглядом это хаотичное пространство.
— С чего начнем? — спросил я у них.
Мой вопрос повис в воздухе, густом и пыльном, как вековая паутина. Он застыл где-то между нами, четверыми, стоящими посреди этого забытого богом хаоса. Все смотрели друг на друга, и в этом молчании было больше разногласий, чем в любой словесной перепалке.
— Сначала — свет, — решительно произнес Лео, и в его голосе уже зазвенели нотки «организатора». Он шагнул к грязному, заляпанному сажей окну и, ухватившись за край доски, изо всех сил попытался ее отодрать. Доска, глухо засмеявшись, осталась на месте.
— И вынести весь этот хлам, — бросила Кира, с отвращением пнув ногой гору старых, истлевших веревок. — Здесь же дышать нечем.
Йен молчал. Его молчание было тяжелым, как перевернутая лодка, к которой он теперь и подошел. Он уперся в нее плечом, напряглись мышцы на шее, но лодка даже не шелохнулась. Мы были четырьмя разными людьми с четырьмя разными идеями, стоящими посреди руин. Команды не было. Был лишь тупик.
И тут мой взгляд, скользя по темным углам, зацепился за то, чего не заметили другие. Лестницу. Старую, деревянную, уходящую вверх, под самую крышу, на чердак или сеновал. Второй, скрытый уровень нашей будущей базы.
— Так, ладно. Мусорные пакеты, перчатки… и маски какие-нибудь. Молоток еще желательно. Я повернулся к выходу.
— Кира, не поможешь?
— Помочь? — ее бровь взметнулась. — С чем? Пойти клянчить инвентарь у вожатых? Думаешь, они нам дадут что-то, кроме одной метлы на всех? В ее голосе звучала вся ее неприязнь к «системе».
— Да все схвачено, — подмигнул я, жестом призывая ее следовать за мной.
Кира колебалась мгновение, но моя, должно быть, слишком уверенная ухмылка и загадочный вид взяли свое. Она усмехнулась, уже по-свойски.
— Ладно, посмотрим, что ты там «схватил».
Мы вышли из сарая.
— Лео, Йен! — крикнул я в темный проем. — Мы за инвентарем! Попробуйте пока расчистить центр!
В ответ донеслось утвердительное мычание Лео.
Мы чуть отошли от сарая, по тропинке, ведущей обратно к корпусам.
— Ну как у вас там дела? Поговорили вчера? — спросил я как бы невзначай, помня разговор с Авой.
Лицо Кира тут же помрачнело.
— Поговорили, — фыркнула она. — Если это можно так назвать. Я ей высказала все, что думаю про ее новую роль «святой». А она… она просто сидела и кивала. А потом начала нести какую-то чушь. Про «сбор информации», про то, что «нужно быть осторожнее». Как будто мы шпионы, а не подруги.
Она пнула ногой шишку, отправив ее в пыль.
— Я предложила ей устроить здесь нормальную вечеринку. С музыкой, танцами. «Встряхнуть это болото». А она сказала «нет, еще не время». Да что с ней не так, Шин? — она посмотрела на меня, и в ее глазах плескалось отчаяние. Она повторила мне в точности то, что и предсказывала Ава, но не поняла ни одного намека.
— А вы с ней в разных школах учитесь?
— Нет, в одной, — удивилась Кира. — В одном классе. Сидим за соседними партами. Точнее, сидели. Она опустила взгляд на тропинку. — В этом году она стала… другой. Начала больше времени проводить в библиотеке. Записалась в какой-то дурацкий кружок по дебатам. Начала говорить о «перспективах», «поступлении в университет». Как будто ей внезапно стало на десять лет больше.
Она покачала головой.
— Раньше мы вместе прогуливали уроки. А теперь она отчитывает меня за то, что я не сделала домашку. Это невыносимо.
— А в какой момент это случилось? Вы же всегда были вместе?
— Всегда, — подтвердила Кира. — С первого класса. А потом… — она замолчала, напряженно вспоминая. — …потом был тот лагерь. «Сосновый бор». В прошлом году.
Когда она произнесла это название, я увидел, как по ее лицу пробежала тень.
— Она вернулась оттуда… другой. Более тихой. Задумчивой. Я сначала думала, она просто устала. Но это не прошло. Она перестала отвечать на мои предложения пойти повеселиться. Начала говорить, что все это «глупости». А потом записалась на свои дебаты. Все началось после того лета.
Она посмотрела на меня прямо.
— Там что-то случилось, да? В том лагере. Что-то, о чем она мне не рассказывает.
Она не знала, что я тоже был там. Она задала вопрос, который мучил ее целый год, и задала его единственному человеку, который знал на него ответ.
— Не знаю… — развел я руками, стараясь выглядеть обескураженным. — Новости никакие про него не ходили? Или ты не смотрела?
— Новости? — Кира посмотрела на меня с недоумением. — Про детский лагерь? Ты смеешься? Что там могло случиться такого, чтобы показывать в новостях? Вожатый напился и упал в речку?
Она явно не была в курсе. История с нападением на Марка, закрытием смены и полицией была надежно похоронена дирекцией лагеря.
— Нет, я ничего не слышала, — сказала она. — Ава тоже ничего не рассказывала. Просто сказала, что смена была «сложная» и что она «устала». И все. — ее взгляд стал подозрительным. — А почему ты спрашиваешь? Ты что-то знаешь?
— Нет, просто подумал, что если бы что-то случилось, то об этом была бы информация. Поищи в интернете, как вернешься, может, что-то прояснится, — закончил я с беззаботным видом.
— Поискать в интернете… — повторила Кира задумчиво. — Может, и поищу, — сказала она, хоть и без особого энтузиазма.
Мы подошли к «Учебному центру».
— Так куда мы идем за инвентарем? — спросила она, возвращаясь к насущному. — В подсобку к завхозу?
Я повел ее не к завхозу, а к задней двери «Учебного центра». Там, в небольшой подсобке, нас уже ждал один из вожатых, проинструктированный Элиарой. Он молча выдал нам все, что нужно: большие мусорные мешки, рабочие перчатки, респираторы, молоток, гвоздодер и даже несколько банок с краской.
Кира смотрела на все это богатство с открытым ртом.
— Ничего себе «схвачено», — бормотала она. — Как тебе это удалось?
— Ораторское искусство, — ухмыльнулся я в ответ, но в мыслях был тот же вопрос, как мне это удалось? Или скорее ПОЧЕМУ мне все это удается.
Когда мы вернулись к сараю, Лео и Йен уже успели свалить все мелкие веревки и сети в одну большую кучу. Они стояли, покрытые пылью и паутиной, и выглядели уставшими, но довольными.
— Ну что, принесли? — крикнул Лео.
— Принесли, — ответила Кира, бросая на землю связку мешков. — Разбирайте, рабы. Работы — непочатый край.
Она снова была в своей роли, но в этот раз ее шутка звучала не зло, а по-свойски. Как будто она обращалась к своей команде.
Мы надели перчатки и респираторы. Начался долгий, грязный, но странно веселый процесс. Кира, ворча и отпуская шуточки, с азартом тащила наружу старые брезенты. Лео пытался навести «систему», сортируя мусор на «сжечь» и «выбросить». Йен молча, но с невероятной силой, в одиночку вытащил из сарая одну из перевернутых лодок. А я взял молоток и гвоздодер и начал отдирать доски с окон.
С каждым вырванным гвоздом, с каждым вынесенным мешком сарай становился светлее и просторнее. Мы не просто убирали. Мы отвоевывали себе пространство. Создавали свою территорию.
— Нужно бы раздобыть где-то мебель, — сказал я, оглядывая помещение. — Ладно, обед скоро.
— Мебель? — отозвалась Кира, отряхивая руки. — Ты хочешь сказать, эти перевернутые гробы, — она кивнула на лодки, — недостаточно удобны для наших королевских задниц?
Лео тут же включился.
— Вообще-то, из лодок можно сделать отличные скамейки. Если их перевернуть и положить сверху доски. Это будет… аутентично.
Йен, стоявший рядом, неожиданно издал низкий, гортанный звук, похожий на хмыканье. Он посмотрел на Лео, и в его взгляде не было привычной враждебности. Была… тень интереса.
Я посмотрел на часы.
— Ладно, обед скоро.
Мы вышли из сарая. Грязные, потные, уставшие. Но на лицах не было уныния. Было удовлетворение. Мы шли обратно к корпусам не как четыре отдельных человека, а как группа. Когда мы вышли на главную аллею, мы привлекли всеобщее внимание. Я видел, как Элиара Вэнс, стоящая на крыльце «Учебного центра», наблюдает за нами. На ее лице — непроницаемое выражение. Она видела, что ее эксперимент начался.
Я быстро привел себя в порядок, умывшись в умывальнике, и мы вчетвером зашли в столовую. На нас снова все смотрели, но уже иначе. Мы больше не были просто набором «проблемных». Мы были командой. И это было видно.
Мы взяли еду и сели за отдельный пустующий стол. Не по приказу, а по молчаливому согласию. Йен сел и снял наушники. Полностью. Кладет их на стол. Кира молчала. Лео не пытался никого «исправить». Я сидел во главе этого странного стола и понимал, что мой план работал лучше, чем я ожидал. Я создавал не просто группу. Я создавал семью для тех, у кого ее никогда не было. Вот так вот просто…
Я поднял глаза и встретился взглядом с Авой. Она сидела за столом «активистов» и смотрела на нас. На ее лице — сложная смесь удивления, ревности и восхищения. За другим столом на меня смотрел Сэмюэль. Он слегка кивал. У него есть новости. За третьим — Элиара Вэнс. Она изучала нас. Анализировала.
Обед прошел в тишине. Но это была тишина понимания.
Мой взгляд нашел Линн и Майю. Они сидели вместе, но динамика изменилась. Майя не болтала. Они обе молча ели, и это не было неловкостью. Я видел, как Линн заметила, что у Майи почти закончился сок, и молча пододвинула ей свой. Майя подняла на нее благодарный взгляд и слабо улыбнулась. Операция «Линн» проходила успешно.
Я закончил есть.
— Мне нужно кое-что сделать, — произнес я и, получив молчаливые кивки, вышел из столовой. Я встал у стены, в тени, и стал ждать, пока выйдет Майя.
Обновлено: 21.01.2026