Глава 37 — Том 2. Глава 14

Глава 14 Вечернее собрание заканчивается. Дети расходятся по корпусам. Мелодичный звон колокольчика объявляет отбой. Я возвращаюсь в свою комнату. Лео идет за мной, молча. Он явно обдумывает свою новую роль. Мы заходим, включаем свет. И ждем. Проходит десять минут. Пятнадцать. Я уже начинаю думать, что никто не придет. Но тут — тихий стук в дверь. Лео вопросительно смотрит на меня. Я киваю. Он открывает. На пороге стоит Линн. Она входит, кивает Лео и протягивает мне аккуратно сложенный вчетверо лист бумаги. — Мой отчет по Майе, — говорит она тихо и по-деловому. — Как вы и просили. День прошел продуктивно. Она начала разговаривать. Подробности — в отчете. Она не задерживается. Она передает информацию и тут же уходит, бесшумно закрыв за собой дверь. Я разворачиваю лист. Аккуратный, почти каллиграфический почерк. «Объект: Майя. Проведен первичный контакт. Установлена базовая степень доверия через совместную деятельность (уход за цветами). Объект продемонстрировал интерес к процессу. Рекомендуется продолжить сближение на основе общих интересов. Прогноз: положительный». Кратко. Четко. Профессионально. Не успеваю я дочитать, как в дверь снова стучат. На этот раз — более резко, нетерпеливо. Лео открывает. Это Сэмюэль. Он выглядит взъерошенным. В его глазах — лихорадочный блеск. Он игнорирует Лео, подходит прямо к моему столу и бросает на него свою тетрадь, раскрытую на чистой странице. — Я нашел, — говорит он, и его голос дрожит от сдерживаемого возбуждения. — Твой изъян. В ее «безупречности». Он хватает мою ручку и начинает быстро, почти яростно, писать и рисовать схемы. — Она не перфекционист, — шипит он. — Она… ритуалист. Ее действия — это не стремление к идеалу. Это — набор ритуалов, которые она выполняет, чтобы справиться с тревогой. Смотри! Он указывает на схему. — Она поливает цветы. Всегда начиная с левой грядки. Она обходит территорию. Всегда по одному и тому же маршруту. Она говорит с людьми. Всегда используя одни и те же «правильные» фразы. Это — обсессивно-компульсивное поведение. Она не контролирует систему. Система контролирует ее. Ее «порядок» — это ее личная тюрьма. И если… — он смотрит на меня, и его глаза горят безумной идеей, — …если нарушить ее ритуал… если сделать так, чтобы она не смогла полить цветы именно в том порядке… она сломается. Он отбрасывает ручку. Он смотрит на меня, ожидая похвалы. Он не просто нашел изъян. Он нашел оружие. И он готов его применить. Я сижу, вглядываясь в его безумные схемы. Я только что спустил с цепи гениального, одержимого и абсолютно безжалостного пса. И теперь он принес мне свою первую, опасную добычу. — Выйдем, — я поднимаюсь и выхожу из комнаты. Сэмюэль, не раздумывая, следует за мной. Лео растерянно смотрит нам вслед, оставшись один в комнате с отчетом Линн и безумными схемами. Мы выходим на улицу. Ночь тихая и темная. Мы отходим от корпуса, вставая в тень большого дерева. — Что это значит, Шин? — спрашивает Сэмюэль, его голос все еще дрожит от возбуждения. — Что мы будем делать с этой информацией? Мы можем… мы можем ее дестабилизировать. В любой момент. Он ждет от меня приказа. Он готов к действию. Я хищно улыбаюсь. — Возможно, но не сейчас. Она тебя видела? Моя хищная улыбка — это именно то одобрение, которого он ждал. Он видит во мне не просто руководителя, а союзника. Такого же циничного и безжалостного исследователя человеческих слабостей. — Видела ли она меня? — он усмехается. — Конечно, нет. Я — наблюдатель. Не участник. Я изучал ее со стороны. Из библиотеки. С холма. Она даже не подозревает о моем существовании, кроме как о «том странном парне, который читает Цезаря». Он абсолютно уверен в своей невидимости. В своем интеллектуальном превосходстве. — Линн, лучшая здешняя воспитанница. — Я смотрю ему в глаза. — Ты ТОЧНО уверен, что она тебя не видела? Мой вопрос заставляет его на мгновение запнуться. Тень сомнения пробегает по его лицу. — Лучшая… — повторяет он. — Она просто… предсказуемая. Как механизм. Я изучил ее расписание. Я знаю, где она будет в любую минуту. Он пытается убедить и меня, и себя в своей правоте. — Но… — он хмурится, прокручивая в голове события дня. — Я был осторожен. Держался на расстоянии. Она не могла меня заметить. Если бы заметила, ее поведение бы изменилось. Она бы… сделала что-нибудь. А она действовала строго по своему обычному паттерну. Он почти уверен. Но мой вопрос посеял в нем зерно беспокойства. Что, если она не так проста, как кажется? Что, если она знала, что за ней следят, и намеренно ничего не меняла в своем поведении? Эта мысль ему явно неприятна. Она усложняет его идеальную, «чистую» задачу. — Возьми какого-нибудь простачка, скажи ему следить за Линн, плевать как. Сам тоже продолжай следить. Посмотрим на результат. Сэмюэль смотрит на меня, и в его глазах загорается огонек понимания. Он улавливает суть моего маневра. — Простачка… — повторяет он. — Как приманку. Чтобы проверить ее реакцию. Если она заметит его, но не заметила меня, значит, я был прав. Если она заметит и его, тогда станет ясно, что она знала о моей слежке с самого начала… Он усмехается. На этот раз — по-настоящему восхищенно. — Ты хочешь не просто собрать информацию. Ты хочешь провести контрольный эксперимент. Использовать одного человека, чтобы проверить другого. Это… это элегантно, Шин. Он полностью принимает мой план. — Хорошо. Я знаю, кто подойдет. Есть один парень из моего корпуса. Наивный, исполнительный, сделает все, что ему скажут, особенно если сказать, что это «особое поручение от вожатых». Я займусь этим завтра утром. Он смотрит на меня, и в его взгляде — новое, глубокое уважение. Я не просто дал ему задание. Я дал ему инструмент для более сложной и интересной игры. — Что-нибудь еще, Шин? — спрашивает он. И в его голосе уже нет и следа прежнего высокомерия. — Поглядывай за Элиарой. Особенно, когда они с Линн вместе. — Понял, — кивает Сэмюэль без колебаний. — Изучить динамику их взаимоотношений. Выявить степень доверия. Найти возможные точки давления. — Я подготовлю отчет к завтрашнему вечеру, — говорит он. Он разворачивается и уходит в темноту, обратно к своему корпусу. Его походка — уверенная походка ученого, который получил финансирование на новый, захватывающий проект. Я пару секунд смотрю ему в спину. Еще сегодня утром он меня презирал, а теперь с удовольствием выполняет мои глупые задачи не возражая, он, победитель олимпиады по математики, читающий все эти сложные книжки в оригинале. Может он заодно с Элиарой? Возвращаюсь в свой домик. Лео уже спит, тихо посапывая в полумраке. Я ложусь беззвучно, но сон не приходит. В голове — схемы Сэмюэля, отчет Линн, предстоящий разговор с Кирой, одобрение Элиары. Проходит час. Лагерь окончательно затихает. Даже свет в окнах директора и Элиары гаснет. Ночь вступает в свои полные права. Я тихо встаю, натягиваю темную одежду, беру рацию. Лео не шелохнется. Бесшумно, как призрак, я выскальзываю из домика. Ночь прохладная, безлунная. Я движусь по знакомому маршруту, тенью скользя за корпусами, через темный луг, в спасительную мглу леса. Я подхожу к старому дубу и вижу — она уже там. Ава сидит, прислонившись спиной к стволу, тоже одетая в темное. Услышав мои шаги, она поднимает голову. — Я уже начала думать, что ты не придешь, — шепчет она. — Как прошел твой вечер в роли любимчика системы? — Уже не так весело, — криво улыбаюсь я. — А у тебя как? — Весело? — она издает тихий, безрадостный смешок. — У меня состоялся «душеспасительный» разговор с Кирой. Она вывалила на меня тонну обид за то, что я ее «бросила». А потом потребовала, чтобы мы вместе придумали, как «встряхнуть это болото». Я еле-еле убедила ее подождать пару дней, сказав, что нам нужно сначала «собрать информацию». Она качает головой. — Она как пороховая бочка, Шин. А я сижу рядом с ней со спичками. Рано или поздно рванет. Ее взгляд впивается в меня. — Ну? Рассказывай. Что у тебя? Стоило оно того? — Слушай, если она твоя лучшая подруга, то почему ты не рассказывала ей ничего? Она сказала, ты внезапно стала меньше с ней гулять, читать книжки… Мой вопрос застает ее врасплох. Она ждала отчета о делах лагеря, а я спрашиваю о ее личной жизни. Она молчит. Долго. — Потому что… — начинает она наконец, и ее голос становится тише, теряет обычную уверенность. — …потому что я не могла ей рассказать. Не тогда. Она смотрит куда-то в темноту. — «Сосновый бор». То, что случилось там… с Марком, с Элиасом… это не было просто «приключением». Я увидела… настоящую грязь. Настоящую несправедливость. И я поняла, что все наши «бунты», все наши «розыгрыши» — это была просто детская игра. Бессмысленная и глупая. Она поворачивается ко мне. — Я поняла, что мир — не такая простая штука, как думает Кира. Что есть настоящие враги, и они не злые учителя, которым можно подложить кнопку на стул. И чтобы бороться с ними, нужны не громкие крики, а ум. Стратегия. Терпение. Я… повзрослела, Шин. За одну неделю. А она — нет. Она отворачивается. — И как я могла ей это объяснить? Она бы не поняла. Она бы просто посмеялась надо мной. Сказала бы, что я стала «скучной занудой». Проще было… просто отдалиться. Я думала, она поймет. Но она не поняла. — Получается, прошло больше года, а она все не сдается… Похоже, действительно любит тебя. Мои слова повисают в ночной тишине. Ава вздрагивает. Она смотрит на меня, и в ее глазах, блестящих во тьме, я вижу то, чего никогда не видел раньше. Не азарт, не хитрость. Уязвимость. — Любит… — повторяет она, и ее голос дрожит. — Она просто… привыкла. Что я всегда рядом. Всегда все решаю за нее. Она быстро берет себя в руки, стряхивая с себя непрошеную сентиментальность. — Ладно, Шин. Хватит психоанализа. Мы здесь не для этого. Рассказывай, что ты узнал от Элиары. Она пытается вернуть разговор в деловое русло. — Мы собираем группу. Я, Лео, Кира и парень новенький, Йен. Будем где-то на задворках делать всякие полезные дела… так что я прослежу за ней. — Группа? — Ава мгновенно переключается. Личные проблемы уходят на второй план. Она снова — стратег. — Ты, Лео, Кира и Йен. Двое наших и двое «проблемных». Идеальный состав для «терапевтического эксперимента» Элиары. Она тут же улавливает суть. — Значит, она дала тебе карт-бланш. Позволила создать свою… «исправительную бригаду». Гениально. Ты сможешь держать Киру и этого Йена под контролем и вдали от остальных. Она смотрит на меня с восхищением. — Но это опасно. Ты ставишь себя в центр. Всю ответственность вешаешь на себя. Что еще? — Ну… я пока не уверен, но Линн из твоей группы. Ничего странного не замечала в ней? — Линн? — Ава хмурится. — Что с ней может быть не так? Она же… идеальная. Как робот. Всегда все делает правильно, всегда улыбается своей вежливой, пустой улыбкой. Честно говоря, она меня немного пугает своей идеальностью. Она задумывается, вспоминая день. — Странного… нет, не думаю. Она сегодня возилась с какой-то новенькой, тихой девочкой. Показывала ей цветы. Все как обычно. Образцово-показательная деятельность. Она смотрит на меня. — А что? Ты что-то на нее нарыл? — в ее голосе просыпается азарт охотника. Новая цель. — Рано делать выводы, но, пожалуйста, можешь сойтись с ней? Подружись, навяжись в помощницы, не знаю… или у тебя есть свой план? Ава усмехается. — Сблизиться с Линн? — говорит она. — Это как пытаться подружиться со стеной. Но… тем интереснее. У нее должна же быть хоть одна трещина. Она задумывается, и я вижу, как в ее голове уже выстраивается стратегия. — Прямой подход не сработает, — говорит она. — Она не пустит меня в свое личное пространство. Нужно действовать иначе. Через… общее дело. Она — главная активистка. Значит, я должна стать активисткой номер два. Я буду помогать ей во всем. Организовывать мероприятия. Ухаживать за цветами. Я стану ее самой преданной, самой исполнительной тенью. Я стану настолько полезной, что она не сможет без меня обходиться. Она смотрит на меня, и ее глаза блестят. — Я не буду лезть ей в душу. Я стану частью ее «идеального» мира. А когда ты становишься частью механизма, ты начинаешь видеть, как он работает изнутри. И где у него самые слабые шестеренки. Это — ее план. Тонкий. Долгий. Идеально подходящий для такой цели, как Линн. — Дай мне неделю, — говорит она. — И я буду знать о ней все. Каждый ее шаг. Каждый ритуал. Она использовала то же слово, что и Сэмюэль. Они оба, не сговариваясь, пришли к одному и тому же выводу. — Неделю.. — произношу себе под нос. В голове всплывает Элиара, после каждого нашего разговора, все мои чувства так и кричат о том, что здесь что-то не так, но я не могу понять в чем именно дело… Какое-то время я молчу. — Знаешь, надо будет как-нибудь съездить в подобное место просто отдохнуть, хотя бы пару дней, — усмехаюсь я. Ава смотрит на меня, и впервые за весь вечер — искренне, беззаботно смеется. Тихим, подавленным смехом, чтобы не нарушать ночную тишину. — Просто отдохнуть? — шепчет она, отсмеявшись. — Шин, я боюсь, мы с тобой уже не умеем «просто отдыхать». Мы в любом месте начнем искать «мертвые зоны», вербовать агентов и планировать свержение режима. Она качает головой. — Но знаешь что? Когда все это закончится… если мы выберемся отсюда победителями… я согласна. Найдем самый обычный, самый дурацкий пляж. И будем просто лежать. Целых два дня. Обещаю. Это — первое обещание будущего, не связанное с их войной. Маленький островок нормальности посреди этого безумия. — А теперь, — она становится серьезной, — нам пора. Завтра будет тяжелый день. Твоя группа. Моя охота на Линн. И Кира… Она вздыхает. — Связь по рации. Только в экстренных случаях. Канал третий. Выходи на связь, только если уверен, что чист. Она встает. — Удачи, Шин. И исчезает в темноте.