Глава 15 — Том 1. Глава 14

Глава 14 Я иду, следуя за Риком в нескольких шагах. Он не оглядывается, но я знаю: он чувствует меня за спиной. Мы во главе этой странной, стихийной процессии. Мы пересекаем главную площадь. Тишина, что обычно повисает здесь перед тихим часом, сегодня растоптана десятками ног и взбудораженным гулом голосов. Из дверей административного корпуса выходит Марк. Он останавливается на ступеньках, увидев наше шествие. Его взгляд скользит по отряду. Он видит меня, идущего с ними. Он видит толпу, что потянулась за нами. Его брови сходятся. «Первый отряд! Стоять!» — его голос, обычно властный, теряется в открытом пространстве. Без мегафона он не звучит грозно. Рик, как и весь его отряд, останавливается. Он медленно поворачивается к Марку. Толпа за нашей спиной тоже замирает, разговоры стихают. Взгляды метутся от Рика к Марку и обратно. «Куда вы направляетесь?» — спрашивает Марк, спускаясь по ступенькам. — «Сейчас начинается тихий час». Рик смотрит на него с идеальным спокойствием, без единой тени вызова. Актерская игра высшего класса. «Мы идем на футбольное поле. Поиграть в мяч», — говорит он ровным, почти вежливым голосом. — «Это свободное время. Правила это не запрещают». Марк подходит ближе. Он смотрит на Рика, потом на толпу. «Вся эта толпа, — он обводит рукой человек пятьдесят, что уже собрались за нами, — тоже идет играть в мяч?» «Видимо, да», — пожимает плечами Рик. — «Популярная игра». В толпе кто-то хихикает. Марк смотрит на Рика, и я вижу, как в его глазах вспыхивает и застывает холодная ярость. Он понимает. Понимает, что его только что обвели вокруг пальца. Он не может запретить нам идти на поле, не нарушив своих же правил. Он не может ничего. При всех. «Хорошо», — говорит он, и его голос становится ледяным. — «Играйте». Он отступает в сторону, пропуская нас. Он смотрит на Рика, но затем его взгляд находит меня. И в этом взгляде я читаю все. Он понял, кто стоит за этим. Он понял, чей это почерк. Рик усмехается, поворачивается и продолжает путь. «Идем», — бросает он. И вся толпа, ведомая нами, проходит мимо поверженного, но не сдавшегося Марка. Мы идем на поле. Но это уже не просто игра. Это открытое неповиновение. И весь лагерь — наш свидетель. Когда мы выходим на поле, Марк все еще стоит на площади и смотрит нам вслед. Рядом с ним появляется Лина. Она что-то говорит ему, указывая на нас, и ее лицо искажено от гнева. Они оба там. Они наблюдают. Мы выходим на футбольное поле. Солнце стоит высоко, трава кажется изумрудно-зеленой. Толпа растекается по краям поля, занимая места на вытоптанной бровке и немногочисленных скамейках. Гул стоит, как на настоящем стадионе. Никто не знает, что именно произойдет, но все чувствуют — произойдет что-то важное. Рик выходит в центр поля. Он не кричит, не привлекает внимания. Он просто стоит там, и этого достаточно. Гул стихает. Все смотрят на него. «Мяча нет», — говорит он громко и отчетливо, так, чтобы слышали все. — «Так что в футбол не поиграем». В толпе проходит разочарованный вздох, смешанный со смешками. «Но раз уж мы все здесь собрались», — продолжает он, и его голос становится тверже, — «глупо терять время. Вчера администрация лагеря по некоторым причинам отстранила меня от участия в легкоатлетической эстафете. Это их право. Но бегать я не перестал. И мне интересно, есть ли в этом лагере кто-то, кто может бежать быстрее меня». Он обводит взглядом толпу. «Поэтому. Я устраиваю свой забег. Здесь и сейчас. Дистанция — один круг вокруг поля. Правил нет. Победитель получает…» — он делает паузу, — «...уважение. Кто со мной?» Он бросил вызов. Не Марку. Не администрации. Он бросил вызов всему лагерю. Из толпы выходит несколько парней. Один из его отряда — Йонас. Еще двое из третьего и четвертого. Они быстрые, спортивные ребята, известные в лагере бегуны. Они выходят в центр поля и встают рядом с Риком. Четыре человека на старте. А потом происходит то, чего никто не ожидал. Из толпы второго отряда, из-за спины Элиаса, выходит Кай. Он идет спокойно, как всегда. Без вызова, без эмоций. Он просто выходит на поле, подходит к стартовой линии и встает рядом с остальными. Элиас смотрит на него с открытым ртом. Весь второй отряд — в шоке. Кай никогда не участвовал в спортивных соревнованиях. Он всегда был тихим, незаметным, книжным мальчиком. Рик смотрит на Кая с удивлением, которое быстро сменяется азартной усмешкой. «Вот это уже интересно», — говорит он. Пять человек на старте. Толпа гудит в предвкушении. На площади, в отдалении, все так же стоят Марк и Лина. Они смотрят. Весь лагерь смотрит. И тут я тоже начинаю идти к стартовой линии. Когда я делаю первый шаг из толпы на поле, гул голосов на мгновение стихает, а затем взрывается с новой силой. Этого хода не ожидал никто. Я иду к стартовой линии. Все взгляды — на мне. Толпа шумит. Они в восторге. Драма, которой они ждали, становится еще интереснее. Финн смотрит с широко раскрытыми глазами, качая головой, но на его лице — восхищенная улыбка. Ава наблюдает с азартной усмешкой. Я — ее проект, ее ставка, и я снова повышаю ставки. Элиас смотрит так, будто я лично его оскорбил. Для него мое участие — это насмешка над самим понятием спорта. Марк и Лина вдалеке — две неподвижные, напряженные фигуры. Мое участие окончательно превращает этот "спонтанный забег" в срежиссированное шоу неповиновения. И я — его главный режиссер. Я подхожу к стартовой линии. «Буду замыкающим», — говорю я с усмешкой. Кай смотрит на меня. Впервые за все время на его лице проскальзывает что-то похожее на эмоцию. Легкое, почти незаметное удивление. Он явно не ожидал увидеть меня здесь. Рик смотрит на меня, и его азартная усмешка становится шире. Он качает головой. «Шин, Шин…» — говорит он тихо, так, чтобы слышал только я. — «Ты не можешь просто так оставаться в тени, да? Тебе обязательно нужно быть в центре сцены». Он не злится. Он восхищен моей наглостью. Рик поворачивается к парню из его отряда. «Джеймс, ты даешь старт». Парень кивает. Он отходит на несколько шагов в сторону. Шесть человек стоят на воображаемой линии. Рик, Йонас и еще двое парней — профессиональные бегуны, их стойка напряжена, они готовы к рывку. Кай стоит спокойно, расслабленно, словно на прогулке. И я. Толпа затихает в ожидании. Джеймс поднимает руку. «На старт… Внимание…» Он резко опускает руку. «МАРШ!» С командой "МАРШ!" происходит взрыв. Четыре фигуры — Рик и трое других бегунов — срываются с места, как стрелы, выпущенные из лука. Они вгрызаются в траву, поднимая мелкие комья земли. Их движения мощные, отточенные. С первых же секунд они задают невероятный темп, борясь за лидерство. Кай стартует иначе. Без рывка. Он просто начинает бежать. Его бег легкий, почти невесомый. Он не пытается угнаться за лидерами. Он бежит в своем, одному ему известном, ритме. Но этот ритм удивительно быстрый. Он не отстает. Он держится в нескольких метрах позади основной группы, словно хищник, выжидающий момент для атаки. Я стартую последним. Я не пытаюсь рвануть с места. Я начинаю бежать в своем, комфортном для меня темпе. Толпа, стоящая у старта, проносится мимо меня размытым, кричащим пятном. И тут же я понимаю свою ошибку. Одно дело — бегать на физкультуре. Другое — бежать по неровному, вязкому футбольному полю. Ноги вязнут в траве, каждый шаг требует больше усилий, чем я ожидал. Через пятьдесят метров лидеры уже далеко впереди. Они входят в первый поворот. Кай следует за ними, не меняя своего легкого, пружинистого шага. А я уже начинаю тяжело дышать. Легкие горят. Мышцы ног, не привыкшие к такой нагрузке, начинают гудеть. Я сосредоточен на том, чтобы просто не сбиться с дыхания, чтобы сохранить ритм. Я бегу. Один. Далеко позади всех. Толпа кричит. Они кричат имена лидеров. Они кричат, подбадривая Кая. Мне не кричит никто. Я слышу лишь смешки. Особенно громко они раздаются, когда я пробегаю мимо группы Элиаса. Я слышу его отчетливое, презрительное: «Клоун». Я замыкающий. Я — комическая часть этого шоу. И сейчас я это чувствую каждой клеткой своего уставшего тела. Впереди — половина круга. Лидеры уже выходят на дальнюю прямую. Разрыв между мной и ними кажется непреодолимым. Я отключаюсь от всего. От криков, от смеха, от фигуры Элиаса на бровке. Есть только я, мое дыхание и ритм моих шагов. Вдох через нос, выдох через рот. Я концентрируюсь на этом, как на мантре. Я слежу, чтобы мои руки работали в такт ногам, помогая, а не мешая движению. Я перестал смотреть на лидеров. Их гонка — это их гонка. У меня — своя. Я прохожу отметку в половину круга. Я бегу вдоль дальней бровки, самой удаленной от зрителей. Здесь тише. Слышно только мое собственное тяжелое дыхание и шелест травы под ногами. Мышцы ног горят огнем, но я не сбавляю темп. Я нашел свой ритм, пусть и медленный, и теперь держусь за него, как за спасательный круг. А впереди разворачивается настоящая драма. Рик и еще один парень, высокий и светловолосый, вырываются вперед. Они бегут плечом к плечу, их борьба видна в каждом напряженном мускуле. Они выходят на последний поворот. И тут происходит то, чего не ожидал никто, кроме, возможно, самого Кая. Он ускоряется. Его легкий, пружинистый шаг сменяется мощными, длинными прыжками. Он словно включил другую передачу. За сто метров до финиша он нагоняет двух отставших бегунов и обходит их так, словно они стоят на месте. Толпа взрывается ревом. Они видят это. Они видят, как "книжный мальчик" превращается в гепарда. Рик и его соперник, увлеченные своей борьбой, замечают его слишком поздно. Кай догоняет их на самом выходе из поворота. Он не пытается вклиниться между ними. Он обходит их по внешнему, более длинному радиусу, но его скорость такова, что это не имеет значения. Финишная прямая. Пятьдесят метров. Рик, видя это, делает отчаянный рывок. Его лицо искажено от напряжения. Он выкладывается на двести процентов. Но Кай летит. Он не бежит, он летит над травой. Он пересекает воображаемую финишную черту. Первым. Через секунду финиширует Рик, опередив своего соперника на полкорпуса. Остальные подтягиваются следом. Толпа сходит с ума. Никто не ожидал такого. Никто. А я… я только выхожу на последний поворот. До финиша еще сто метров. Все уже закончилось. Все смотрят на победителей. На меня не смотрит почти никто. Моя гонка продолжается в тишине. Мои легкие готовы взорваться. Но я продолжаю бежать. Шаг. Еще шаг. Вдох. Выдох. Финиш все ближе. Я пересекаю финишную черту. Последние метры я бегу на чистом упрямстве. Как только воображаемая линия остается позади, мои ноги подкашиваются. Я успеваю сделать несколько шагов в сторону, подальше от центра всеобщего внимания, и сгибаюсь пополам, упираясь руками в колени. Мир сужается до одной точки. Я отчаянно хватаю ртом воздух, но его все равно не хватает. Легкие горят, в горле першит. Сердце колотится где-то в ушах, заглушая все остальные звуки. Пот заливает глаза. Я слышу рев толпы, но он кажется далеким и нереальным, как шум прибоя. Я стою так, согнувшись, несколько долгих, бесконечных секунд, пытаясь усмирить бурю внутри себя. Когда зрение понемногу проясняется, и я могу сделать первый нормальный, глубокий вдох, я поднимаю голову. И вижу, что происходит в центре поля. Толпа окружила победителей. Все кричат, хлопают, поздравляют. Большинство, конечно, окружили Кая. Он стоит, слегка опершись на колени, и дышит почти так же тяжело, как и я. Но на его лице нет ни радости, ни триумфа. Просто усталость. Элиас протискивается к нему, хлопает по плечу, что-то восторженно кричит, но Кай, кажется, его не слышит. Рик стоит в стороне. Он тоже тяжело дышит, но уже пришел в себя. Он смотрит на Кая. И в его взгляде нет злости или обиды от проигрыша. В его взгляде — чистое, незамутненное уважение. Он подошел к достойному сопернику и проиграл в честной борьбе. Он подходит к Каю, говорит ему несколько слов и крепко пожимает руку. Толпа взрывается аплодисментами. Это момент триумфа. Момент единения. Момент, который войдет в легенды этого лагеря. И я — не часть его. Я стою в стороне. Один. Забытый. Замыкающий, который пришел к финишу последним, когда гонка уже давно закончилась. Моя роль в этом спектакле сыграна. И тут я чувствую, что рядом кто-то стоит. Я поворачиваю голову. Это Ава. Она отделилась от толпы и подошла ко мне. Она не смотрит на триумфаторов в центре поля. Она смотрит на меня. В руках она держит бутылку с водой. «Ты бегаешь отвратительно», — говорит она. Но в ее голосе нет насмешки. — «Но ты финишировал». Она протягивает мне бутылку. «Держи. Заслужил». Я беру воду. Пластик прохладный, влажный. Я откручиваю крышку и делаю несколько больших, жадных глотков. Вода — самая вкусная вещь на свете. Она остужает горящее горло и смывает привкус пыли и усталости. «У них... какое-то неправильно поле, раза в 3 больше, чем те, где я бегал», — прерывисто произношу я, усмехаясь. — «Спасибо». Я выпрямляюсь. Дыхание понемногу выравнивается. «Неправильное поле…» — Ава усмехается, услышав мое оправдание. — «Конечно. И трава слишком зеленая. И солнце слишком яркое». Она наблюдает, как я пью, и ее насмешливая улыбка становится мягче. «Ты ничего не выиграл, Шин», — говорит она, и ее голос становится серьезнее. — «Ты пришел последним. Тебя осмеяли. Но ты заставил их всех смотреть. И ты заставил говорить о себе. Даже проиграв, ты остался в центре внимания. Это тоже талант». В этот момент к нам подходит еще одна фигура. Это Рик. Толпа вокруг Кая все еще гудит, но Рик, кажется, уже потерял к этому интерес. Он подходит к нам, и Ава инстинктивно делает шаг в сторону, освобождая ему место. «Я видел, как ты бежал», — говорит Рик, обращаясь ко мне. Его голос спокоен. Он смотрит не на меня, а на толпу в центре. — «Ты бегаешь, как мешок с картошкой. Но ты не остановился. Даже когда все уже закончили и смеялись над тобой. Это...» — он ищет слово, — «...многого стоит». Он переводит взгляд на меня. «Сегодня вечером, на ужине. Ты сидишь с нами. И твоя рыжая подруга тоже», — он кивает в сторону Авы. — «Ты свое место заработал. Она — свое. Вопросов нет». На лице Авы вспыхивает чистый, незамутненный триумф. Она бросает на меня быстрый, благодарный взгляд. «Но есть одно "но"», — продолжает Рик, и его взгляд становится жестким. — «Мы победили. Марк унижен. Но он не оставит это просто так. Он будет мстить. И он начнет с самого слабого звена. С тебя». Он смотрит мне прямо в глаза. «Так что будь готов, Шин. Настоящая игра только началась». Сказав это, он разворачивается и идет к своему отряду, который уже начинает собираться у края поля. Горн, возвещающий конец тихого часа, разносится над полем. Шоу окончено. Всем пора расходиться. Я стою с бутылкой воды в руке, рядом с сияющей Авой. И я понимаю, что Рик прав. Мы выиграли битву. Но война только начинается. «Самое слабое звено, да?» — произношу я тихо ему вслед, широко улыбаясь. Мои слова, произнесенные тихо, не долетают до Рика. Он уже идет через поле, окруженный своими людьми. Но их слышит Ава. Она смотрит на мою широкую, почти безумную улыбку. Она видит блеск в моих глазах. Она слышала угрозу в словах Рика. И она видит мою реакцию на нее. Не страх. Не беспокойство. А чистый, незамутненный азарт. Ее собственная триумфальная улыбка слегка меркнет. Она смотрит на меня с новым, еще более глубоким интересом, в котором теперь смешана и доля настороженности. Она думала, что понимает меня. Но сейчас она видит, что я еще более непредсказуем, чем она предполагала. «Ты...» — начинает она и замолкает. — «Ты ведь наслаждаешься этим, да?» Это не вопрос. Это констатация. Толпа с поля начинает расходиться. Тихий час официально окончен. Люди идут в разные стороны — кто-то к домикам, кто-то на подготовку к вечернему конкурсу. Из общей массы выделяются две фигуры, идущие прямо к нам. Это Кай и Элиас. Элиас выглядит злым и растерянным. Он явно хочет что-то сказать Каю, но не находит слов. Кай идет спокойно. Он единственный, кто сегодня победил Рика. Но на его лице нет и тени триумфа. Он смотрит прямо на меня. Его взгляд, как всегда, анализирующий, но сегодня в нем есть что-то еще. Что-то, чего не было раньше. Они подходят ближе. Элиас, увидев меня рядом с Авой, хмурится еще сильнее и отворачивается, демонстративно показывая, что не желает иметь с нами ничего общего. Кай останавливается в паре шагов. Он смотрит на меня, потом на Аву, потом снова на меня. «Хороший забег», — говорит он. Его голос ровный, как всегда. Но я не могу понять, кому адресованы эти слова. Мне, который пришел последним? Или Аве, которая организовала толпу? Он не ждет ответа. Он просто разворачивается и идет в сторону домиков. Элиас, бросив на нас последний гневный взгляд, семенит за ним. Я остался с Авой посреди пустеющего поля. Впереди меня ждали несколько часов до ужина. И целая вечность неопределенности. — Теперь и ты будешь под прицелом, когда они увидят меня за ИХ столом. Ава перевела взгляд с удаляющихся Кая и Элиаса на меня. Мои слова, видимо, отрезвили ее, сбив с лица триумфальное выражение. На мгновение она нахмурилась, обдумывая сказанное. — Под прицелом? — переспросила она. На ее губах снова появилась фирменная, дерзкая усмешка, но теперь она казалась натянутой. — Милый, я всегда под прицелом. Только раньше это были взгляды зависти и восхищения. Теперь к ним просто добавится немного ненависти от Лины и ее подпевал. Она делала вид, что ее это не волнует, но я видел, что мои слова заставили ее задуматься. Она посмотрела в сторону административного корпуса, где, возможно, сейчас стоял Марк и планировал свой ответный удар. — К тому же, — она снова посмотрела на меня, и в ее глазах появился хитрый огонек, — я буду сидеть за «их» столом. Не одна. А рядом с тобой и Риком. Я думаю, это довольно безопасное место. По крайней мере, безопаснее, чем быть твоим врагом. Она сделала шаг ко мне, ее голос понизился. — Так какой наш следующий ход, Шин? Раз уж мы теперь «самое слабое звено». Она полностью приняла нашу общую судьбу. Она больше не просто информатор. Она — сообщница. И она ждала моих инструкций. Верила, что у меня есть план. — Наш план, — слегка усмехнулся я, затем окинул взглядом опустевшее поле, на пару секунд замолчал, глядя в даль, где солнце уже клонилось к закату. Я повернулся к Аве. — Ты готова работать сообща? Со мной? Ни с первоками, ни с Риком? А со мной? Ава смотрела на меня, и ее улыбка медленно исчезала. Она ожидала услышать детали очередной интриги, план действий, конкретную задачу. Вместо этого я задавал ей вопрос о лояльности. И это меняло все. Она замерла, изучая мое лицо. Она видела, что это не шутка. Я был абсолютно серьезен. Я предлагал ей не просто ситуативное партнерство, а настоящий союз. Отдельный от Рика. — Ни с перваками, ни с Риком? — повторила она медленно, ее глаза сузились. — А с тобой? С парнем, который приехал три дня назад и уже перевернул весь лагерь с ног на голову? С парнем, который бегает, как беременная утка? Она обошла меня, словно хищница, изучающая потенциальную добычу. — Рик предлагает мне статус и защиту. Его отряд — это сила. Что предлагаешь ты, Шин? Кроме того, чтобы быть главной мишенью для Марка? Она остановилась прямо передо мной, глядя мне в глаза. — Ты просишь меня поставить на тебя. Против всех. Ты должен дать мне причину. Одну, но вескую. Почему я должна выбрать тебя, а не их? Она ждала. Это был ключевой момент. От моего ответа зависело, получу ли я своего первого и, возможно, единственного настоящего союзника. Или останусь один против всех. — Справедливо, — кивнул я. — Но вряд ли я смогу убедить словом. Посмотрим, что будет дальше. Возможно, с Риком тебе безопаснее, а может… — я замолчал. — Следующий ход Марка все решит. Тогда и поговорим. Ава смотрела на меня, и на ее лице отражалась сложная смесь эмоций. Разочарование, смешанное с живым интересом. Она ожидала ответа, обещания, демонстрации силы. А я предлагал ей ждать. Я не пытался ее убедить. Я давал ей свободу выбора. И это, как ни странно, действовало на нее сильнее любых обещаний. — Посмотрим, что будет дальше… — задумчиво повторила она. Ее дерзкая маска на мгновение спадала, и за ней я видел умную, расчетливую девушку, которая взвешивала все риски. Она кивнула. Медленно, словно принимая условия моего невысказанного договора. — Хорошо, Шин. Поиграем по твоим правилам. Я буду сидеть за столом Рика. Буду улыбаться и слушать. Но мое решение… — она сделала паузу, — …останется при мне. До следующего хода Марка. Она протянула мне пустую бутылку из-под воды. — Выбросишь по дороге, — сказала она. Это был не приказ. Просто бытовое действие, которое, тем не менее, ставило точку в этом разговоре. Она развернулась и, не оглядываясь, пошла в сторону домиков. Не к своему. А в сторону площадки, где, судя по всему, должна была начаться подготовка к «Конкурсу талантов». Я остался один на пустом поле. В руке — пустая пластиковая бутылка. Я не получил от Авы клятвы верности. Но я получил нечто большее. Я получил ее внимание и ее сомнение в существующем порядке. Я посеял семя. Теперь оставалось только ждать, что из него вырастет. И ждать ответного хода Марка. Впереди — несколько часов до ужина. Нужно было чем-то заняться. Я выбросил бутылку в урну у края поля и начал свой обход. Лагерь уже жил новой жизнью. Атмосфера после забега изменилась — она стала более наэлектризованной, возбужденной.