Дом умирал тихо. В отличие от людей, здания не хрипят и не бьются в агонии. Они просто перестают дышать.
Воздух в коридорах стал спёртым, тяжёлым от пыли и застарелого запаха воска. Окна первого этажа были заколочены наглухо, превратив день в вечные сумерки. Киёми добилась своего: она создала идеальный кокон. Но она забыла, что в коконах выживают только те, кто готов растворить себя, чтобы стать чем-то иным.
Я сидел на нижней ступеньке лестницы, ведущей в подвал. В руках я вертел найденный ржавый кинжал. Рыжие пятна коррозии на лезвии напоминали засохшую кровь, но металл был голоден.
— Девять дней, — напомнила Сицилия. Её голос звучал скучающе, как звук метронома. — Твоя мать заперла все двери. Марта боится выходить из кухни. Еда заканчивается. Ты чувствуешь, как твоё тело начинает поедать само себя?
Я чувствовал.
Это было не просто урчание в животе. Это была пустота в каналах маны. Моя магия, пробуждённая и растревоженная, требовала топлива. Раньше хватало случайных порезов Киёми, её эмоциональных всплесков, когда аура буквально искрила. Но теперь, в этом замкнутом склепе, её безумие стало стоячим болотом. Оно давило, но не питало.
Мне нужна была свежая энергия.
Я поднялся, пряча кинжал в ножны, сделанные из куска старого ремня, и засунул его за пояс брюк, под рубашку. Холодная сталь неприятно холодила кожу, но это ощущение отрезвляло.
Шорох.
Звук донёсся не из дома. Он пришёл снаружи. Глухой, шаркающий звук, словно кто-то тёрся плотной тканью о дерево.
Я замер. Киёми была наверху, в своей спальне, перебирала старые платья. Марта гремела кастрюлями в другом крыле.
Звук повторился. Задняя дверь. Та, что вела в заброшенный сад.
Киёми забаррикадировала её тяжёлым комодом, но оставила узкую щель в верхней части, «для проветривания», как она сказала, хотя на самом деле — чтобы подсматривать за призраками, которых сама себе выдумала.
Я двинулся на звук. Мои шаги были бесшумными. Детское тело имело свои преимущества: лёгкость и незаметность.
Подойдя к заднему входу, я прижался к стене. Сквозь щель между досками пробивался серый, дождливый свет. Снаружи шёл мелкий, противный дождь.
Там кто-то был.
Я не видел лица, только силуэт в тёмном плаще с капюшоном. Человек стоял у самой двери, приложив ухо к дереву. Он не стучал. Он слушал.
— Крыса, — констатировала Сицилия. — Гратц не доверяет вашему слову. Он прислал соглядатая.
Я ощутил укол страха, но тут же подавил его холодной волной расчёта. Это не Рыцарь-чародей. Рыцари не прячутся под дверями и не мокнут под дождём. Это наёмник. Мелкая сошка. «Глаза» гильдии.
Он был один.
— Идеально, — шепнула демоница.
Я знал, что должен сделать. Не прогнать. Не спрятаться. Я должен проверить теорию.
Магия крови Киёми была пропитана её сутью — любовью, страхом, безумием. Она была сладкой и вязкой. Но какова на вкус кровь того, кто мне безразличен? Того, кто пришёл с холодным расчётом?
Я оглянулся. Коридор пуст.
Чтобы добраться до него, мне не нужно было отодвигать комод. В старой кладке, у самого пола, был лаз для котов, давно забитый фанерой. Но фанера прогнила от сырости.
Я опустился на колени и беззвучно, стараясь не дышать, надавил на гнилое дерево. Оно податливо хрустнуло. Ещё немного усилий, и я смог выдавить заглушку наружу.
В лицо ударил влажный, холодный воздух. Запах мокрой земли и прелых листьев.
Я пролез в дыру, испачкав рубашку в грязи. Дождь мгновенно промочил мои волосы и плечи, заставив дрожать. Но дрожь была полезной. Она делала меня жалким.
Я выпрямился, оказавшись в густых зарослях крапивы у стены дома. Человек в плаще стоял в двух метрах от меня, спиной, всё ещё пытаясь что-то услышать за дверью.
— Простите... — тихо произнёс я.
Человек дёрнулся так резко, словно его ударили током. Он развернулся, рука метнулась под плащ — к оружию. Но, увидев меня, он замер.
Перед ним стоял промокший, бледный ребёнок с большими глазами, дрожащий от холода.
Мужчина выдохнул, расслабляя плечи. Это был молодой парень, лет двадцати. Прыщавое лицо, бегающие глаза, дешёвый плащ с эмблемой гильдии на пряжке. Не боец. Учётчик.
— Твою ж мать... — выдохнул он, сплюнув в грязь. — Ты чего подкрадываешься, мелочь? Чуть сердце не остановилось.
— Я... я потерял кошку, — соврал я. Мой голос дрожал натурально. Зубы стучали. — Мама не велит выходить. Но кошка...
Парень усмехнулся. В его взгляде мелькнуло презрение, смешанное с облегчением. Он оценил меня: маленький, тощий, безобидный. Не угроза.
— Кошку он потерял, — передразнил он. — Вали в дом, пацан. Здесь нет кошек. Здесь скоро вообще ничего не будет.
Он сделал шаг ко мне, намереваясь, видимо, шугануть меня или схватить за шиворот.
— Вы от господина Гратца? — спросил я, не двигаясь с места.
Парень остановился.
— Много знаешь для сопляка. Да, я проверяю, не сбежали ли вы с фамильным серебром. А ну брысь внутрь!
Он протянул руку, чтобы толкнуть меня к двери.
Это был момент.
Дистанция — вытянутая рука. Его внимание рассеяно. Он видит ребёнка, а не врага. Его ладонь открыта, пальцы расставлены. Вены на запястье набухли от напряжения и холода.
В моём сознании время замедлилось. Я не чувствовал гнева. Я не чувствовал ненависти к этому парню. Он был просто функцией. Переменной в уравнении.
А ещё он был сосудом с жидкостью.
Моя рука скользнула под рубашку. Пальцы сомкнулись на рукояти кинжала.
— Режь, — скомандовала Сицилия.
Я не стал замахиваться. Это выдало бы меня. Я просто шагнул ему навстречу, словно ища защиты, и в последний момент выпростал руку с клинком снизу вверх.
Движение было коротким, экономным.
Ржавое лезвие полоснуло по его протянутой руке. Неглубоко. Я не целился в артерии. Я лишь рассёк кожу на внутренней стороне предплечья, там, где вена подходила близко к поверхности.
— Ай! — вскрикнул он, отдёргивая руку. — Ты что, щенок?!
Он с ужасом уставился на свою руку. Кровь выступила мгновенно — яркая, алая полоса на бледной коже.
В этот момент я ударил не кинжалом. Я ударил волей.
«Ко мне».
Это было сложнее, чем с Киёми. Кровь Киёми знала меня. Эта кровь была чужой. Она сопротивлялась. Она была наполнена чужой жизнью, чужим ритмом сердца.
Я почувствовал резкую боль в висках, словно в голову вбили гвоздь. Моё тело было слишком слабым для прямого контроля чужой маны. Но я не пытался управлять всем его кровотоком. Мне нужна была только та часть, что уже покинула тело.
Капли, падающие в грязь, замерли в воздухе на долю секунды.
Парень перестал орать. Он застыл, глядя на парящую алую взвесь перед своей рукой. Его глаза расширились. В них плеснулся первобытный ужас. В мире Клевера магия крови была табу, сказкой для запугивания детей. Увидеть её вживую — значит заглянуть в бездну.
Я протянул свободную руку и коснулся парящей крови.
Она была горячей. И она была... грубой.
Если кровь Киёми была как выдержанное, отравленное вино, то кровь этого парня напоминала дешёвое пойло. В ней был привкус страха за свою шкуру, желание наживы, скука и недавний обед из жирной свинины.
Я впитал её. Не через рот, а через поры на пальцах, используя простейшую технику осмоса, которую тренировал на себе.
Энергия ударила по нервам. Чужая, грязная, необработанная мана. Меня замутило. Желудок сжался, к горлу подступила желчь. Но вслед за тошнотой пришёл прилив сил. Небольшой, грязный, но реальный. Головная боль отступила. Зрение стало чётче. Я увидел, как пульсирует жилка на шее парня. Я почувствовал тепло его тела за метр от себя.
Это работало.
Парень попятился. Он держался за порезанную руку, прижимая её к груди.
— Ты... ты что такое? — прохрипел он. Его лицо побелело, смешавшись с цветом дождя.
Он не напал. Страх парализовал его агрессию. Он столкнулся с чем-то, что не укладывалось в его картину мира: маленький мальчик с ржавым ножом и глазами, в которых не было ничего детского.
— Уходи, — сказал я. Теперь мой голос не дрожал. Он был тихим и плоским, как лезвие. — Скажи Гратцу, что мы здесь. Скажи, что мы никуда не делись.
Он сделал ещё шаг назад, споткнулся о корень, чуть не упал, затем развернулся и побежал. Он бежал неуклюже, скользя по грязи, прижимая раненую руку к животу. Он даже не оглянулся.
Я остался стоять под дождём.
Вода смывала кровь с кинжала, но не могла смыть ощущение с моих пальцев. Чужая жизнь. Чужая энергия. Я украл кусочек его силы, и мир не рухнул. Небеса не разверзлись.
Я посмотрел на свою ладонь. Кожа слегка порозовела. Дрожь от холода прошла.
— Грязно, — оценила Сицилия. — Техника варварская. Ты взял самое дно. Мусорную ману.
— Зато она горит, — мысленно ответил я.
— Горит, — согласилась она. — Но оставляет копоть. Посмотри на свои руки.
Я пригляделся. Кончики пальцев, которыми я касался крови, слегка потемнели, словно от синяка. Цена. Чужая кровь токсична для неокрепшего организма. Я получил силу, но заплатил чистотой своих каналов. Мне придётся переболеть этим.
Но я получил главное. Знание.
Я не ограничен собой. Я не ограничен Киёми. Весь мир вокруг — это бесконечный склад батареек. Некоторые из них опасны, некоторые — бесполезны, но они есть.
Я спрятал кинжал и полез обратно в лаз.
Внутри дома было всё так же тихо и темно. Но теперь темнота не казалась мне пугающей. Я вернулся в свою среду.
Поднявшись в свою комнату, я рухнул на кровать. Адреналин отступил, и навалилась свинцовая усталость. Руку, контактировавшую с чужой кровью, начало жечь. Это было похоже на химический ожог.
Я сжал зубы, чтобы не застонать. Боль была ценой. Я принимал её.
Теперь я знал, что делать, когда придёт Гратц. Слова больше не нужны. Мне не нужно побеждать его армию. Мне нужно лишь достаточно крови, чтобы заставить их бояться.
Я закрыл глаза, и перед внутренним взором всё ещё стояла картина: алые капли, застывшие в воздухе под дождём.
Я переступил черту. Я напал на человека. Не ради защиты в моменте, а ради ресурса.
И самое страшное было не в том, что я это сделал. А в том, что мне не было стыдно. Мне было лишь жаль, что я не смог взять больше.
— Добро пожаловать в пищевую цепь, Люциан, — прошелестела Сицилия, затихая в глубине моего сознания.
Снизу донёсся голос Киёми. Она звала меня ужинать. Её голос был полон тревожной любви.
— Иду, мама, — отозвался я.
Я встал, спрятал дрожащую, обожжённую руку в карман и пошёл играть роль любящего сына. Но теперь я знал: я больше не фарфоровая кукла. Я — осколок стекла, спрятанный в мягкой игрушке. И тот, кто сожмёт меня слишком сильно, будет истекать кровью.
Обновлено: 01.02.2026