Секунда — и форма реконструктора становится формой настоящего сержанта: он застрял в чужом теле, в снегу декабря сорок первого, а к окраине Химок уже катят немецкие мотоциклы. Магии и армии у него нет — есть только знание, что случится дальше, и десяток бойцов, которые верят в приказ, а не в историю. Кричать правду, в которую никто не поверит, или встать насмерть и заставить время поверить самому — цена ошибки здесь не одна жизнь, а судьба обороны Москвы. Хватит ли чужой памяти, чтобы переписать историю, которую весь мир выучил наизусть?

Секунда — и форма реконструктора становится формой настоящего сержанта: он застрял в чужом теле, в снегу декабря сорок первого, а к окраине Химок уже катят немецкие мотоциклы. Магии и армии у него нет — есть только знание, что случится дальше, и десяток бойцов, которые верят в приказ, а не в историю. Кричать правду, в которую никто не поверит, или встать насмерть и заставить время поверить самому — цена ошибки здесь не одна жизнь, а судьба обороны Москвы. Хватит ли чужой памяти, чтобы переписать историю, которую весь мир выучил наизусть?