Глава 15 — Глава 15. Подарок Хао Минсина

Для Цянь Луня тот факт, что Хао Минсин отправился благодарить Ван Мо с подарком в руках, был не просто странностью, а настоящим позором. — Эх, сбился парень с пути истинного... — тяжело вздохнул менеджер. Впрочем, Цянь Лунь не терял оптимизма. Он был твердо убежден: стоит Хао Минсину по-настоящему окунуться в жизнь звезды, почувствовать вкус славы и денег, как он быстро осознает пропасть между собой и каким-то там композитором. И тогда блудный сын вернется в лоно семьи. Он вернется. Никуда не денется. Главное — сохранять спокойствие. Без паники. • • • Тем временем в отделе композиторов. Лю Чжэнвэнь, вернувшись из логова вокалистов, мгновенно сбросил маску оскорбленной добродетели и снова превратился в торжествующего гуся. Первое место! Золото чарта новичков! Пусть август ещё не перевалил за середину, но «Мне всё равно» уже оторвалась от преследователей на такую дистанцию, что догнать её было физически невозможно. Трон был захвачен надежно и бесповоротно. Ван Мо стал героем дня. Этот парень не просто спас шатающееся кресло под задницей Лю Чжэнвэня, но и принес всему отделу жирный куш. Задача-минимум от руководства была простой: хоть один трек в топ-10, чтобы избежать репрессий. Но существовала и система бонусов. Третье место — 50 000 юаней на отдел. Второе место — 100 000 юаней. Первое место — 200 000 юаней! Победа «Мне всё равно» означала, что на счет отдела упадет двести тысяч. По неписаному правилу, половина этой суммы уходила авторам (композитору и поэту), а вторая половина делилась между остальными сотрудниками. Ван Мо был счастлив. Сто тысяч юаней — это спасательный круг, который позволит закрыть самые горящие дыры в бюджете. Но была и ещё одна причина для радости: Прошла всего неделя августа, а количество платных скачиваний «Мне всё равно» уже достигло 86 000. После вычета 30% комиссии платформы, оставшаяся сумма, согласно контракту, принесет ему более двадцати тысяч чистого дохода. Конечно, по сравнению с гонорарами его прошлой жизни в статусе топ-звезды, это были копейки. Но Ван Мо понимал: это лишь первая искра. Когда в его портфолио будет десять, двадцать хитов... Когда певцы начнут ездить с его песнями по корпоративам и концертам... Когда права на каверы и использование в шоу начнут продаваться направо и налево... Вот тогда начнется настоящая жизнь рантье. Деньги будут капать, пока он спит. — Хе-хе-хе... — невольно хихикнул Ван Мо, представив, как купается в бассейне из авторских отчислений. — Ван Мо! — внезапно раздался голос Лю Чжэнвэня, вырывая его из сладких грез. — Ты же понимаешь, что половина премии — твоя? — Разумеется, — не задумываясь, кивнул Ван Мо. Лицо директора вдруг приняло странное, смущенное выражение. Он понизил голос до заговорщического шепота: — Слушай... когда премия придет, тебе не будет сложно одолжить мне пятьдесят тысяч? Буквально на месяц, я всё верну. Ван Мо опешил: — Директор Лю, неужели вам не хватает денег? — Обычно хватает, — смутился Лю Чжэнвэнь, — но в этом месяце расходы немного... вышли из-под контроля. Ван Мо удивился ещё больше: — Директор, но вы же живете в режиме «дом-работа-дом». Где вы умудрились спустить несколько десятков тысяч? — Не спрашивай! — лицо Лю Чжэнвэня побагровело от стыда и гнева. — Так дашь или нет?! — Да-да-да, конечно дам, без проблем! — поспешно согласился Ван Мо, вспоминая недавний телефонный разговор директора про «две сумочки». — Вот и отлично, спасибо, — выдохнул Лю Чжэнвэнь, словно гора с плеч свалилась. После этого он хлопнул в ладоши, созывая всех на собрание отдела. Повестка была короткой. Первое: поздравить Ван Мо с триумфом. Второе: объявить мобилизацию на сентябрьскую битву чартов. Такова была участь композиторов — 365 дней в году они либо писали песни, либо готовились их писать. Колесо сансары не останавливалось ни на минуту. — Август мы закрыли блестяще, — начал Лю Чжэнвэнь, — но расслабляться нельзя. Вокальный отдел спустил план на сентябрь: они готовят к запуску 15 исполнителей. Нам нужно предоставить пул из 60 песен на выбор. Правила старые: десять творческих групп, каждая сдает мне по 4 демо-версии. — Есть! — Понял! — Принято! На этот раз в голосах сотрудников не было привычной обреченности. Успех Ван Мо вдохнул в отдел новую жизнь, наполнив воздух энтузиазмом. Раздав задачи, Лю Чжэнвэнь посмотрел на Ван Мо: — А ты можешь отдохнуть. Это была традиция. Если композитор выдавал хит, ему давали карт-бланш на восстановление сил и поиск нового вдохновения. Выжимать творца досуха считалось дурным тоном. — Я не буду отдыхать, — покачал головой Ван Мо. — Я тоже участвую. Глаза директора округлились: — У тебя что, ещё осталось вдохновение? — Ага. Только условие прежнее: я не работаю под заказ. Пишу то, что хочу. «Молодость, горячая кровь», — подумал Лю Чжэнвэнь. Один раз повезло — и парень решил, что поймал бога за бороду. Думает, что может штамповать хиты как на конвейере. Даже маститые авторы не рискуют выпускать песни подряд без паузы. «Ладно, пусть набьет шишки», — решил директор. Пара провалов быстро собьет с него спесь и вернет с небес на землю. Единственное, что беспокоило Лю Чжэнвэня — если вторая песня окажется мусором, вокальный отдел получит козырь. Они окончательно утвердятся во мнении, что успех «Мне всё равно» — это заслуга певца, а не композитора. «Придется лично контролировать качество, — решил он. — Если принесет ерунду, я костьми лягу, но не дам это выпустить». — Хорошо, — кивнул он вслух. — Продолжай в свободном режиме. — Договорились. Получив добро от начальства, Ван Мо мысленно потер руки. Теперь оставалось самое сложное: найти в вокальном отделе человека, способного вытянуть «Невидимые крылья». И тогда... Релиз. • • • После собрания Ван Мо вернулся на свое рабочее место и обнаружил там Хао Минсина, который, судя по всему, ждал его уже давно. — Ну что, я же говорил, что ты умеешь петь, — улыбнулся Ван Мо. — Да, — кивнул Хао Минсин. — Но брат Мо, вы — единственный, кто согрел меня своим теплом. — Кхм-кхм... — Ван Мо поперхнулся воздухом. — Брат Син, давай проясним одну вещь. Я не «теплый мужчина», и уж тем более не «грелка». Пожалуйста, не говори так больше, это звучит... двусмысленно. — Я понял, — послушно кивнул Хао Минсин, хотя в его глазах читалось недоумение. Он ведь просто хотел сделать комплимент, почему Ван Мо так реагирует? Видимо, искусство лести ему ещё постигать и постигать. Ничего. Научится. Он протянул Ван Мо подарочную коробку: — Брат Мо, это тебе. Ван Мо закатил глаза. Кто дарит подарки посреди офиса, у всех на виду? Конспирация — ноль! Он посмотрел на Хао Минсина с выражением «ну ты даешь» и принял вид оскорбленной добродетели: — Брат Син, ты что, пытаешься меня подкупить? Ты сомневаешься в моих моральных устоях? — Нет-нет, — смутился Хао Минсин. — Я знаю, что брат Мо — человек необыкновенный. Но я не знаю, как ещё выразить благодарность. Там ничего особенного, правда. Ничего особенного? Ван Мо с любопытством заглянул в коробку. Внутри лежала банковская карта и сложенный листок бумаги. — Это моя зарплатная карта, — пояснил Хао Минсин. — Все мои будущие гонорары будут приходить туда. Мне деньги не нужны, я человек простой. А я слышал, что у брата Мо сейчас трудности с финансами. Так что возьми, пригодится. Пароль — твой день рождения. Ван Мо судорожно сглотнул. Пароль — его день рождения? Это уже переходило все границы броманса. Кто вообще дарит свою зарплатную карту? Такое делают только мужья женам... или наоборот. Но уж точно не коллеги по цеху! Он не стал трогать карту, а вместо этого развернул записку. На листке было написано всего восемь иероглифов: 【Если что-то нужно — пойду в огонь и воду.】 Почерк был так себе, но от самих линий исходила какая-то дикая, решительная энергия. Словно писал не певец, а воин, высекающий клятву мечом на камне. Ван Мо перевел взгляд с записки на мощные, перевитые жилами руки Хао Минсина и спросил: — Брат Син, ты раньше боевыми искусствами занимался? Хао Минсин смущенно улыбнулся: — У брата Мо острый глаз. Моя семья — из старых мастеров ушу, так что я с детства тренировался. Но душа к дракам не лежала, я всегда хотел петь. Поэтому сбежал, пел в барах, в клубах... Потом попал сюда. Он вздохнул. — А потом голос пропал. Любой другой на моем месте давно бы сдался, разорвал контракт и ушел. Но у нас, бойцов, упрямство в крови. Вот я и остался, даже уборщиком. Смотрел, как другие дебютируют, и обманывал себя, что я всё ещё часть мечты. Я думал, что умру зрителем. Но ты, брат Мо, вытащил меня из этой ямы. Так что пусть вокальный отдел говорит что угодно, но для меня ты — бог. — Ну, это ты загнул, загнул, — поспешно замахал руками Ван Мо. Он аккуратно положил записку в карман, а коробку с картой протянул обратно: — Записку я оставлю, она крутая. А карту забери. — Брат Мо, бери спокойно, — настаивал Хао Минсин. — Это же от чистого сердца, никто не осудит. — Ты за кого меня принимаешь? — нахмурился Ван Мо. — Не возьмешь? Ван Мо сглотнул, глядя на карту, которая могла решить все его проблемы, но твердо произнес: — Нет! — Ну ладно, — Хао Минсин послушно убрал карту. — Как скажешь.