POV Стоик Обширный
Сегодня я вернулся с набега на логово. Мы снова не нашли его. Седьмое поколение ищет, где обитают эти твари, но все наши походы оборачиваются потерями — людьми, силами, надеждой. Я несу ответственность за этот остров, за мой народ. За Олух.
Каждый их прилёт — это голод, это дети без пищи, это женщины, что смотрят на пустые закрома. Да, у нас есть союзники, славься Один, и они помогают. Но до каких пор? Как долго мы сможем жить в долгах и под страхом?
Я устал… До самых костей устал. Хочется просто лечь, забыться и не просыпаться до тех пор, пока всё не исчезнет. Но я не имею на это права. Я — вождь. Сдающийся вождь хуже любого врага.
Нет, мои предки не были такими. Они шли до конца. И я буду. Я клянусь всеми богами — найду логово этих тварей. Пусть камни Олуха сотрут мои кости, но я добьюсь мира.
И всё же... всё же в голове снова и снова возникает одна мысль. Какое будущее ждёт нас?
Ждёт Иккинга? Он не такой, как все. Не боец, не глыба, как я. Но в нём что-то есть. Глубина. И если я хочу, чтобы он унаследовал Олух живым, — я должен держаться. Ради него.
— ААААааааа! Отец! Прости!.. Я… я не буду больше… только не бей!
Голос, пронзивший ночь, заставил моё сердце сжаться. Я узнал его — это Грег. Мой приёмный сын. Крик был… не просто испуганным. Он был смертельным. Крик того, кто увидел нечто ужасное — или пережил. Снова.
Я сорвался с места, будто медведь, почуявший опасность. Взлетел по лестнице, как в юности, распахнул дверь на чердак. Там, в полумраке, он.
Грег. Потный, красный, захлёбывающийся в слезах и стонах. Его тело било в конвульсиях, словно он сражался с невидимыми врагами. Кричал. Плакал. Брыкался.
Я стоял, и не знал, что делать. Но сердце подсказало — обними. Придержи. Позволь ему почувствовать, что он не один. Что ты — рядом.
Я шагнул к нему, осторожно, будто к раненому зверю. Но он вырвался. Его глаза… эти глаза. Они смотрели на меня, как на зверя. Со страхом. С ожиданием удара.
Я потянулся к нему, но он отдёрнул мою руку, тихо зарычал, будто защищаясь. Забился в угол, весь сжавшись, но не сводил взгляда.
Моё горло пересохло. Руки опустились. Я — грозный воин, вождь Олуха — не мог найти слов для собственного сына. Он боялся меня. Боялся отца.
Почему?
Я сел на пол. Не приближаясь. Дал ему пространство. Оставил столько воздуха, сколько ему нужно.
— Грег, — тихо сказал я. — Это я. Стоик. Ты дома. Всё хорошо. Никто тебя не тронет.
Он не отвечал, но дрожь начала стихать. Я услышал, как он шепчет что-то, почти неслышно.
— Не бей... я же молчал... я молчал...
Эти слова резали душу. Я слушал. Внутри всё сжималось от бессилия. От гнева — на кого, я даже не знал.
На мир? На тех, кто сделал с ним это?
Он кричал. Визжал, как раненый зверёк, метался в углу комнаты, прижимая руки к голове.
Я застыл. Сердце сжалось, словно его сжали руками. Я звал его — Грег… сынок… очнись… это сон. - Но в его глазах я не видел сна. Там был страх. Живой, древний, голодный. Такой страх не снится. В нём жил кто-то другой. Кто-то, кто знал, как больно бывает жить.
Я опустился рядом, не приближаясь. Резкие движения могли лишь навредить. Он был, как раненый волчонок — прижат к стене, затравленный, с кругами под глазами. Я чувствовал, что он не здесь. Его разум блуждал где-то там, во сне. В кошмаре, которое я не знал и, возможно, не смогу понять.
"Ты не знаешь, что мне пришлось пережить в этом кошмаре..." — сказал он.
И я не знал. Я не мог знать. Но я видел последствия. Видел эти дрожащие пальцы, вспышку боли в глазах при каждом звуке, каждом шорохе. Это не просто воспоминания. Это шрамы на душе, которые гноятся.
Я — вождь. Мне доводилось сражаться. Я терял братьев по оружию, хоронил родных. Я думал, видел всё. Но никогда — вот так, вживую — не видел ребёнка, у которого душу корёжит от кошмаров. Что же он пережил там?
"Если позволишь — я помогу" — сказал я, и сам не знал, услышит ли он. Не потому, что не хочет. А потому что внутри у него война. Там, где должен быть дом.
Он не ответил. Только прошептал: "Прекрати..."
Я не знал, кому он это. Себе? Мне? Кому?
Я встал. Иногда, чтобы помочь — надо уйти. Не потому, что сдаёшься. А одиночество как никто другой успокаивает своей безопасностью.
"Я рядом," — сказал я, прежде чем выйти. Дверь закрылась за мной. А в груди осталась тяжесть. Не от вины — от бессилия.
POV ИккингаЯ проснулся от крика.
Сначала подумал, что мне опять приснился кошмар, тот, где драконы жгут остров, дома и ревут, как ветер в трубе. Но нет. Это был не мой голос.
Я сел на постели. Всё вокруг было чёрным и тихим, только из соседней комнаты донёсся звук — как будто кто-то захлёбывался воздухом.
Мне стало страшно.
— Папа, — прошептал я и соскользнул с кровати босыми ногами на пол.
Я выбежал в коридор, как мышонок, не думая, просто побежал туда, откуда был крик. Где-то за мной тоже проснулся папа — я услышал, как скрипнула доска. Мы столкнулись у двери. Он почти наступил на меня, и я вцепился в его штанину.
— Это Грег… Он кричит, — прошептал я. — Он плачет…
Папа ничего не ответил. Он толкнул дверь и вошёл. Я тоже заглянул — только чуть-чуть, из-за спины.
Грег сидел, прижавшись в угол. Он дрожал. Прямо как я, когда ночью однажды змея залезла в наш сарай. Он не просто плакал — он как будто не дышал. Его глаза были открыты, но он никого не видел. Как будто он всё ещё там… в том сне.
— Грег… — сказал папа, тихо-тихо. — Это я. Всё хорошо. Это сон.
Грег не ответил. Он просто смотрел на нас, будто не узнавал.
Мне стало… плохо. Внутри всё сжалось. Я не знал, можно ли подойти. Хотел — но ноги не слушались. Я просто стоял и кусал губу, чтобы не заплакать вместе с ним.
— Прекрати… — прошептал Грег. Очень-очень тихо.
— Что прекратить, сынок? — спросил папа.
— Всё… просто всё…
Я не понял, что это значит. Но почему-то мне стало ещё хуже. Как будто Грег совсем не хочет быть здесь.
Папа посмотрел на него долго, потом выдохнул и шагнул назад.
— Я оставлю тебя одного. Если захочешь, я рядом, — сказал он. И ушёл.
Я остался в дверях. Мне казалось, что, если я скажу хоть слово, он снова испугается. Поэтому я просто смотрел. Смотрел и думал, почему у него такие глаза. Почему он так кричит ночью. Чего он испугался…
Я не знал, что ему приснилось, что он пережил в этом кошмаре. Но я точно знал: он хороший. Просто… Он сильный, но испугался того, что снилось ему в кошмаре. Если бы это снилось мне? Как бы я себя повёл? Плакал, рыдал, звал помощь? Не знаю. Но сейчас, я хочу хоть чем-то помочь брату, но не знаю как. Что мне делать?
И мне хотелось, чтобы его боль прошла. И никогда не снились эти ужасные кошмары, не хочу видеть его в таком состоянии. Он для меня сильный, мудрый и умный братец. У которого всегда есть сказки для меня, который поможет мне, и не будет меня обижать. Он лучший брат на свете, и я хочу быть таким же. Пожалуйста, Один… Тор, все боги помогите братцу больше не видеть эти кошмары, дайте ему спокойный сон. Молю вас об этом.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 20.01.2026