Глава 14 — Глава 14

Свежий ветер пробежался сквозь кроны, нашёптывая листве что-то своё — древнее, вечно юное. Он охватил нас, остывших после схватки, и холодком прошёлся по телу. По коже побежали мурашки. Где-то вверху шелестели сосны, пахло нагретой хвоей и пылью травы. Хедер стояла напротив, грудь тяжело вздымалась, на висках застыли пряди мокрых, чёрных волос. В её руках — массивная боёвая секира, с древком из ясеня и затейливо выгравированным лезвием. Моей рукой вырезаны те завитки. Мной выкована она — от первой искры до последнего удара молотом. Секира была подарком. Я сковал её в свою первую весну, когда мы стали… друзьями, настоящими. Она тогда долго молчала, просто взяла её в руки, испытующе посмотрела, взвесила и только потом сказала:— Тяжёлая. Как раз по мне. Сейчас она вертела её ловко, как продолжение руки. Мы кружили друг вокруг друга, почти забыв, что это поединок. То ли танец, то ли игра, то ли нечто большее. Я сделал перехват, резко метнулся вперёд и нанёс удар обратным хватом в корпус. Её секира блеснула — звонко отбила мой удар. Вибрация пошла по пальцам, и рукоять выскользнула. Мой топор взвился в воздухе, перевернулся, как вспугнутая птица. В этот миг Хедер шагнула, нанося резкий, хлёсткий удар по моему боку. Я рванулся вперёд, изловчился, поймал топор прямо в воздухе — и врезался в неё. Мы покатились по склону, в грохоте, в пыли и хохоте, поднимая за собой волны запаха земли и луговых трав. Мы остановились внизу, у самого края рощи. Я оказался сверху, прижав её к земле, прижав лезвие к её шее. — Проиграла! — выпалил я, тяжело дыша и смеясь. Но на лице Хедер уже расцвела довольная ухмылка. Её рука лежала сбоку, и секира касалась моей шеи. — Ничья, — отрезала она. Я скривился в полуулыбке. — Ты, как всегда… Даже когда я почти победил, всё равно ты первая. — Голос мой стал тише. — Мне бы догнать тебя хоть раз. Хедер не ответила — только хлопнула меня по бедру, хрипло рассмеялась и выдохнула: — Вставай, а то земля не самая удобная постель. Мы поднялись и пошли по тропе, отряхивая с себя траву и пыль. Солнце уже клонилось к закату, и сквозь стволы деревьев просачивался тёплый, янтарный свет. Тени вытянулись, как драконьи хвосты. Я шёл, глядя на неё — как она убирает волосы, как поправляет лямку за плечом, как носит ту самую секиру… мою. Внутри что-то приятно потянулось. — За два года… — начал я, больше себе, — ты так выросла. Тебе нет равных. Даже представить страшно, что будет, если ты окажешься в настоящем бою. Я занимаюсь с детства… а ты… — Ха, — перебила она. — Я-то всё свободное время с секирой провожу. А ты — только два часа в день. В остальное время или в кузне, или на арене пылишься. Вот и весь твой прогресс, Греги. Она прищурилась и тут же добавила, будто между делом, но с тем самым тоном, от которого у меня всё внутри ёкнуло: — Кстати. Что там Плевака говорит про моё ученичество в Школе Драконоборцев? Я вздохнул. Конечно. Забыл. Честно забыл. Я улыбнулся как можно невиннее: — Да ты и так уже готова. Тебе эта школа и не нужна. Сильная, ловкая, быстрая… и… — я замялся, — красивая. Как настоящая Валькирия. Слова прозвучали куда тише, чем хотелось. Щёки вспыхнули. Хедер остановилась, повернулась, прищурилась: — Подлиза. Знаю, что шикарна — и в бою, и внешне. Но мозги у меня тоже есть. Так что не съезжай с темы, Грегор. Повторяю для особо хитрых подлиз: что сказал Плевака? Я отвернулся. Сделал вид, будто изучаю облака. Потом снова к ней: — Нууу… эммм… — Забыл. — Хедер скрестила руки на груди. — Вот как. И что же ты скажешь в своё оправдание… женишок? — Прошу пощады, — вскинул я руки. — Я сражён твоим гневом, честное слово. Забыл. Но обещаю — сегодня же спрошу. Честно-честно! — Жду завтра. И буду ждать только хорошие новости! — заявила она и, разворачиваясь, хлопнула меня своей длинной косой по лицу. Запах хвои и дыма — её запах — ударил в ноздри. Я чихнул, проводил её взглядом, и, кажется, впервые за день искренне улыбнулся. Секира за её спиной сверкнула в закатном свете — тёплым отблеском стали, в которую я вложил всё, что тогда не мог сказать словами. Запах хвои и дыма — её запах — ударил в ноздри. Я чихнул, проводил её взглядом и, кажется, впервые за день улыбнулся — по-настоящему. Секира за её спиной сверкнула в закатном свете — тёплым отблеском стали, в которую я вложил всё, что тогда не мог сказать словами. Каждый удар молота, каждый завиток на лезвии — был о ней. Тогда я этого не понимал. Или не хотел понимать. Но сейчас… Сейчас всё было предельно ясно. Когда Хедер скрылась за деревьями, я вздохнул и двинулся по тропе к деревне. На плечах зудела пыль, рукава липли к телу. День выдался жарким и насыщенным, а впереди меня ждала работа, и как обычно я буду занят до самого вечера. Дом вождя, где я жил, стоял на пригорке, чуть в стороне от других домов. Привычно проскользнул внутрь, стараясь не привлекать внимания. Стоик редко бывал дома днём — его день начинался ещё до рассвета. Я прошёл в заднюю часть, где в бочке на крыльце стояла холодная вода. Зачерпнул обеими руками, плеснул на лицо, затем умыл шею и грудь, стёр пот и грязь. Вода приятно обожгла прохладой. Потом переоделся: скинул тренировочную рубаху, натянул старую, потёртую тунику из плотной ткани, кожаный фартук и перчатки. В кузнице Плеваки пахло гарью, железом и углём. Жар от горна встретил меня, как родной. Плевака уже трудился над каким-то клинком, бормоча себе под нос, весь в копоти. — Опять опоздал, Грегор, — буркнул он, не оборачиваясь. — Я с Хедер тренировался, — ответил я, входя. — Мы… эээ… немного увлеклись. — Да уж. Видно по тебе, — буркнул он, кивая на мои поцарапанные руки. — Ну, раз пришёл — хватай молот. Сегодня до вечера нужно заточить два топора, и перековать два клинка для Родрика. Его сын захотел научиться сражаться двумя мечами. Думаю, его хватит на пару дней и он сдастся. Я кивнул, подошёл к наковальне. Молот удобно лёг в руку, мышцы начали вспоминать ритм. Работа пошла. К обеду дверь скрипнула, и внутрь заглянул Иккинг — с вечной весёлой искрой в глазах и сапогами, заляпанными мазутом. — Грегор! — зашептал он, озираясь. — У тебя минута есть? — Если Плевака не заметит. — Он глухой, как пень. — Иккинг хмыкнул. — Слушай, помнишь мою баллисту? Я кивнул. Как забыть. Он работал над ней всё прошлое лето — рисовал чертежи, что-то мастерил в сарае за домом, доводил, спорил с Плевакой, в общем увлёкся идеей и теперь зациклился на ней, хочет довести её до ума. — Она готова! — прошептал Иккинг с восторгом. — Всё готово! Осталась только одна малость: испытание. — И? — И я подумал… — Иккинг потёр руки, — что если бы кто-то помог мне затащить её на мыс за рощей… ну… скажем, сегодня вечером? Пока все заняты? Я вздохнул: — Иккинг… это же сетью стреляет, не забыл? — Именно! Представь: летит дракон, а мы — бац! — и сетью его! Как в ловушку! Это ведь ради защиты деревни, между прочим. Папа бы одобрил. — Стоик, — уточнил я. — И он тебя прибьёт, если узнает, что ты окажешься на улице, когда драконы снова нападут на Олух. — Он не узнает. Если ты… ну… поможешь. Я покачал головой, но в уголке губ уже пряталась улыбка. Как можно отказать Иккингу, особенно когда он так светится от энтузиазма? — После смены. Если, конечно, сегодня эти твари снова попробуют атаковать Олух. — Знал, что ты не подведёшь! — прошептал Иккинг, и исчез так же быстро, как появился. Я снова взял молот. Сталь ждала. Но теперь в голове крутились сети, баллисты и взволнованный голос Икки, и сердце стучало чуть быстрее. Вечер обещал быть… интересным. Сегодня Ночной Олух снова подвергся нападению драконов. Крики людей, грохот бочек, визг скота и оглушительный рев драконов вплетались в один безумный хор. Пламя плясало по крышам, стрелы свистели в воздухе. Всё вокруг выло хаосом, жаром, страхом. — В укрытие! Тащите воду! — вопил кто-то. — К бухте! Они атакуют Амбары, воруют наш скот! Я, захлопнув за собой дверь кузницы, выскочил на улицу. Металл обжигал грудь сквозь рубаху, дыхание перехватывало от жара. На фоне всей этой неразберихи я вдруг заметил, как Иккинг, скользнув вдоль забора, шмыгнул в сторону рощи — той самой, за которой маячил мыс. Его худощавая фигура мелькнула в отблеске пламени, и я замер. Он тащил что-то… тяжелое… на колесах. Баллиста. — Да чтоб тебя, Икк, — прошептал я, рванув за ним. До мыса мы добрались почти одновременно, он — на шаг впереди, я — за ним, сжимая в кулаках ярость, страх и тревогу. Битва кипела за нашими спинами. Вдалеке драконы поливали огнём склады. Но Иккинг, как одержимый, устанавливал свою баллисту, будто всё это — просто шумный фон. — Ты совсем спятил?! — зашипел я, хватая его за плечо. — Стоик прибьет нас за это! О Тор всемогущий, нам конец! — Грегор… — его голос дрожал, но не от страха. — Я его слышал. — Кого? Он поднял взгляд на небо. — Ночную фурию. И тогда мы оба услышали это. Нечеловеческий свист, тонкий, как лезвие, затем — вспышка Фиолетовая молния промчалась над лесом и ударила в сторожевую башню на краю деревни. Башня вспыхнула, будто состояла из сухой соломы. — Он здесь, — прошептал Иккинг. — Он и правда здесь. Он повернулся к своей баллисте. Пальцы дрожали, но не от страха — от нервов и напряжения. Цель. Дыхание. Тяга. Рычаг. Я замер рядом. Не мешал. Не поддерживал. Просто был. — Сейчас, — прошептал Иккинг. — Сейчас! Он дёрнул рукоять. Сработал спуск. Сеть взмыла в небо, казалось, — прямо в пустоту. И вдруг… удар. Тихий, но точный. Что-то дернулось в небе. Сквозь дым и свет от ночных звёзд я заметил, как черный силуэт потерял устойчивость — и пошёл вниз. Иккинг замер у края мыса. Лес и скалы внизу тонули в дымке, и лишь слабое эхо падения прокатилось где-то за Вороньим мысом. — Попал… — прошептал он. Потом вскинул руки: — Я попал! Я сбил его! Я сбил Ночную Фурию! Он прыгнул, размахивая руками, не обращая внимания на гарь, пепел и рев битвы, что бушевала позади нас. Сердце его колотилось, словно у жеребца, вырвавшегося на волю. Я стоял рядом, тяжело дыша. Видел — что события канона начались, и не верил тому, что вижу. Но радость его начала гаснуть почти сразу. Он обернулся. В деревне всё ещё кричали, дрались, спасались от пламени. Люди сражались с Громмелями, Злобными змеевиками, Престиголовами — но никто не видел того, что сделал Иккинг. — Я… я же сбил его… — голос Иккинга дрогнул. — Почему никто не видел?.. Я хотел сказать, что я видел. Что я знаю. Но слова застряли в горле. Он смотрел в пустоту перед собой, а я же увидел, что происходило позади Иккинга. Склон позади начал хрипло шуршать. Камешки покатились вниз. Я инстинктивно шагнул к Иккингу. — Тсс… не двигайся, — прошептал я. Он обернулся, сбитый с толку. Но уже было поздно. Оно вынырнуло из мрака. Сначала лапа — когтистая, мощная, как у быка. Затем грудная клетка, колышущаяся в дыхании, от которого пар вырывался клубами. Плечи, как валуны. Морда с изломанными рогами и раскосыми злыми глазами. Глотка, набрякшая жаром, словно кузнечное горнило. Ужасное Чудовище. — О Один, конечно, только ты увидел это… — выдохнул Иккинг. Здоровенный, как три быка, он поднялся на скалу позади нас, застыл на миг — а затем медленно склонил голову, выпуская из пасти лёгкий дым. Иккинг стоял, не шевелясь, как камень. Я дёрнулся, рука метнулась к ножу — но что я мог сделать маленьким ножом? Дебил, забылся, нужно всегда носить с собой оружие по увесистее! Чудовище хрипло зарычало и шагнуло вперёд. Мы оба знали: дракону, с которым мы встретились. Наплевать, у него есть одна цель, разорвать нас на части. Мы переглянулись с Иккингом и заголосили во весь голос, до хрипоты. Наши ноги понесли нас от Ужасного чудовища вниз по мысу. Я затылком чувствовал дыхание Ужачного Чудовища, он игрался с нами. Он мог сразу спалить нас своим дыханием, но мы для него мелкие мышки, с которыми интересно играться. Мы сбегали с мыса, спотыкаясь, скользя по влажной гальке и корням. За нами ревел и ломал землю Ужасное Чудовище — с каждым шагом оно будто разрывалось на части от ярости. Я не оглядывался, но чувствовал, как пульсирует воздух от его дыхания. Пока бежали услышали свист и громоподобный крик Стоика, - Вниз! - Увидели, как огромная туша прыгает с башни на лестницу и вспышку, которая озарила верхушку башни. Взгляд его застыл — он увидел нас. А за нашими спинами — ЕГО. Ужасное Чудовище вырвалось из клубов дыма и мгновенно стало центром всей сцены. Оно выползло на каменные плиты, тяжело дыша, осматриваясь: некого бы убить, а кого бы разорвать лично. — ИККИНГ?! — прокричал Стоик, как будто не веря, — ГРЕГОР?! Иккинг едва удержался на ногах от крика: — БЕГИТЕ! Я дёрнул его за руку. Мы метнулись вбок, в сторону нижних платформ причала. Ужасное Чудовище рявкнуло, метнулось за нами, и в тот момент Стоик врезался в его бок, как буря. Он поднял топор и с яростным воплем ударил. Лезвие звякнуло, соскользнув по чешуе. Дракон заревел и отшатнулся, развернув морду, полную дыма, прямо на вождя. — ГРЕГОР! УВОДИ ЕГО! — крикнул Стоик. — Веди Иккинга к Плеваке! ЖИВО! Я не стал спорить. Схватил Иккинга, который всё ещё пытался развернуться, чтобы остаться, — и мы побежали. На секунду я оглянулся. Стоик скинул топор вбок, будто он только мешал. Сделал шаг вперёд, прямо навстречу зверю, размял плечи, хрустнул шеей. — Ну давай, тварь, — пробормотал он, глядя Ужасному Чудовищу прямо в глаза. Дракон заревел и метнулся вперёд, раззявив пасть для залпа — но не успел. Стоик врезал ему правой прямо в челюсть. Грохот, будто бревно ударилось об скалу. Пока Чудовище пыталось понять, что случилось, — полетела левая. Ещё один удар — чётко под глаз. Дракон отшатнулся, заскрежетал клыками. А потом вождь — со всей дури — врезал ему головой прямо в морду. Глухой хруст костей. Зверь заскулил, поджал крылья, будто его ударила катапульта. Он попятился, замахал крыльями и, жалко завыв, взмыл в небо. Стоик посмотрел ему вслед, провёл пальцами по бороде, хрустнул костяшками пальцев — и, не сказав ни слова, так и стоял на месте напряженно смотря на нас. Я с Иккингом стояли, застыв как вкопанные. Эта сцена останется в моей памяти навечно! Это выглядело круто! Мощно и эпично! Пламя трещало, обволакивая деревню клубами дыма. Один из факельных столбов, охваченный огнём, с треском надломился и рухнул прямо на лестницу, ведущую к причалу. Толпа отпрянула, кто-то вскрикнул. Я стоял чуть в стороне, от Иккинга, сжимая в руках нож вместо оружия — чисто рефлекс. Всё происходило так быстро, что казалось, будто сам воздух раскалён. Он стоял перед Стоиком, маленький и взъерошенный на фоне багрового пламени. В его голосе не было гордости — только отчаяние и надежда быть услышанным: — Прости, пап… Стоик молчал. Его лицо будто высечено из камня: суровое, уставшее, печальное. Он посмотрел сначала на Иккинга… потом — на меня. Мельком. Я ничего не сказал. Я просто стоял и сжимал зубы, потому что чувствовал — сейчас будет буря. — Зато я сбил Ночную фурию, — добавил Иккинг. Эти слова будто ударили Стоика по голове. Терпение вождя испарилось. Он резко схватил сына за ворот и поволок его в сторону своего дома, не оборачиваясь. Я инстинктивно сделал шаг вперёд, но Плевака положил мне руку на плечо и покачал головой. Лучше не вмешиваться. — Не так, как в прошлый раз, пап! — запинаясь, говорил Иккинг. — Я действительно попал. Вы все были заняты, а дракон сам шёл на меня. Он упал за Вороньим мысом! Давайте отправим поисковый отряд, пока он не… — Всё! Хватит! — рявкнул Стоик, остановившись и повернувшись к сыну. — Только шагни за порог — и жди беды! Или что, у меня и так мало забот?! Зима на носу, деревню кормить надо, а ты… — Ну, между прочим, и деревню можно кормить поменьше, — буркнул Иккинг. Толпа ахнула. Даже я, уже знавший, что Иккинг не умеет держать язык за зубами, почувствовал, как воздух между ними стал тяжелее стали. — Это не шутки, Иккинг! — голос Стоика стал тише, но холоднее. — Разве так сложно просто делать то, о чём тебя просят?! — Я не могу остановиться, — выдохнул Иккинг. — Я вижу дракона — и должен убить. Такой уж я человек. Стоик покачал головой, снял шлем и провёл рукой по лбу: — Ты кто угодно, Иккинг. Но только не убийца драконов. Возвращайся домой. Он посмотрел на Плеваку: — Проследи, чтоб дошёл. А мне ещё за ним тут всё разгребать. Плевака кивнул и направился за Иккингом, глядя на меня коротко, с тем выражением, что говорит: «Не встревай». Я кивнул ему в ответ, не двигаясь с места. Когда они двинулись прочь, за спинами раздались шепотки. — Вот это власть, — хмыкнул Задирака— В жизни не видел такого облома. Круто помог, — пробормотал Сморкала с ухмылкой, хлопая Иккинга по плечу. — Спасибо, спасибо, я старался, — буркнул Иккинг с кислой усмешкой, но в голосе не было ни грамма радости. Плевака молча оттолкнул Сморкалу своим тяжёлым крюком, и тот ойкнул, упав на землю. Я смотрел на спину Иккинга, сжав кулаки. Он пытался быть похожим на остальных, — и за это получал удары. За попытки. И ведь я понимал какого ему сейчас… И если уж канон мультфильма начался, то в начале лучше не лезть, надеюсь это приведёт к лучшему… Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод