Двенадцать лет. Невероятно. До сих пор не верится, что время так быстро летит. Кажется, будто вчера я сжимался в углу комнаты, боясь произнести хоть слово. Боялся любого шороха… Но теперь? Я здесь. У меня отличная семья и настоящие друзья. Не верится, что мне так повезло со всем этим. Я так счастлив, и от этих эмоций я всегда полон сил.
— Грег, чего застыл? Мы и так задержались. Плевака за это нам по головкам не погладит… разве что крюком почешет — до кровавых царапин! — послышался голос со стороны и выдернул меня из мыслей.
Я улыбнулся и озорно взглянул на Хедер. Да, она изменилась. Кардинально. Из тихой девчушки в платьице она стала настоящей валькирией с мечом в руке. Теперь на ней кожаные наплечники, нарукавники и подлокотники, ремни с металлическими пряжками, и простая, но прочная ткань на бедрах, поверх которой висит меховая накидка. Она начала заплетать свои чёрные волосы в одну длинную косу, завязывая её кожаным шнуром. Улыбка на её лице была дерзкой, уверенной. Как и она сама.
— Кто последний — тот целое солнцестояние будет точить и полировать клинки победителя! — крикнул я и рванул вперёд со всех сил.
Сзади послышался возмущённый возглас и упоминание богов:
— Да чтоб тебя Один молнией ударил! Грег, так нечестно! — закричала Хедер. Я только смеялся и продолжал бежать вверх по холму, к Арене.
— Для начала догони меня! А то я тебя не слышуууу! — спровоцировал я её. Ох, зря…
В следующее мгновение что-то шлёпнулось по моим ногам — и я потерял равновесие. И всем своим весом рухнул лицом в землю. Хедер кинула палку — и попала. Я не успел среагировать, и теперь вжимался носом в землю, а рядом уже раздавался топот её ног и хохот.
— Мы ещё посмотрим, кто кого! — крикнула она, промчавшись мимо.
Я вскочил и крикнул ей вдогонку:
— Так нечестно!
— Правил в этом нечестном забеге мы не обговаривали! Поэтому… Лови пыль! — звонко отозвалась она, не сбавляя темпа.
Я усмехнулся и рванул за ней с новыми силами. Вскоре мы оказались наравне. Я уже запыхался, а она лишь бросала на меня насмешливые взгляды.
— Ну что же ты такой невыносливый, женишок? Запыхался, да? Может, остановимся передохнуть, а то сердце прихватит… — с ехидной усмешкой произнесла она, слегка повернув голову.
Я улыбнулся в ответ. У меня появился план. Глупый. Но, может, сработает.
Я резко сменил траекторию, толкнув Хедер в плечо. Она возмущённо вскрикнула:
— Ах, значит вот так?! Ну держись!
Она попыталась толкнуть меня в ответ, но я ловко сбавил скорость — и она промахнулась. В этот же момент я схватил её за руку и потянул к себе. Мы вместе потеряли равновесие и покатились вниз по склону, в клубах пыли, с хрустом сухой травы.
Мы остановились только у подножия холма, на равнине. Обоих нас покрывали листья, земля и смех.
— Думаю, сегодня победила дружба! — сказал я, широко улыбаясь.
— Я почти победила! А ты, подлый, как всегда выкрутился из ситуации! — Хедер пыталась говорить строго, но лицо расплылось в довольной улыбке.
— Но… хахаха, это было круто. Давай-ка поторопимся, и так уже опаздываем…
— Ага, — кивнул я и подал ей руку.
Она взглянула на меня снизу вверх, глаза блестели, щеки были в пыли. Она всё же взяла мою ладонь. Тёплая, твёрдая, крепкая. Я подтянул её на ноги, и мы побежали дальше — теперь вместе.
— Ну и где вас яки носили?! Опоздали почти на час! Все вас ждём — живо в строй! — рявкнул Плевака, как только мы показались на Арене.
Мы, всё ещё запыхавшиеся, с хитрыми ухмылками переглянулись. Похоже, это разозлило кузнеца ещё больше — он бормотал себе под нос, но мы уже не слушали. Хедер тоже.
— Дракон вас задери! Грег! Хедер! О, Один! Что с вами? Вы вообще слышите?! Почему вы оба в пыли и траве? Что вы там делали, а? — он прищурился подозрительно, будто что-то заподозрил.
Мы переглянулись. Я не сразу понял, к чему он клонит. Но, заметив, как у Хедер вспыхнули уши, и сам залился краской. Сделал шаг вперёд, загородив её собой:
— Мы… просто упали с холма. Случайно. До самого подножия докатились, вот и испачкались.
— Да-да, конечно. Верю каждому слову, — буркнул Плевака. — Не моё дело, где вы там обнимаетесь. Но СТРОЙСЯ!
Я вздрогнул и вытянулся. Хедер — тоже. Но в этот момент я заметил, как на землю легла широкая тень. Мы подняли головы.
— Ну что, Плевака, как продвигаются дела? — раздался за спиной знакомый хриплый голос.
Мы обернулись. Это был он — Стоик Обширный. Мой отец.
— О, Стоик! — просиял Плевака. — Всё в порядке, учу этих охламонов жизни. Пришёл на тренировку посмотреть?
Но выражение его лица быстро сменилось на удивлённое.
— Да вот, решил тебе одного охламона в воспитание отдать. Пусть учится, как драться с драконами. И ещё… я пришёл за Грегором и Хедер. Надо поговорить.
Я почувствовал, как две тяжёлые ладони легли мне на плечи. Обернулся и улыбнулся:
— Привет, пап. Привет, Иккинг.
Иккинг кивнул, взглянул на нас неуверенно.
Хедер подошла ближе, сделала лёгкий поклон:
— Здравствуйте, Стоик. Привет, Иккинг.
— Будь здорова, Хедер. Эх, сколько раз тебе говорить — просто зови меня Стоиком. Всё-таки скоро станем настоящей семьёй, да, Грегор? — он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не споткнулся.
— Угу, — пробормотала Хедер, нервно поправляя выбившуюся прядь из косы.
— Так. Грег, Хедер. За мной. Есть разговор. И… новость.
Он потемнел в лице. Мы без слов пошли за ним. Когда отошли от Арены, он остановился, посмотрел на нас внимательно, будто взвешивал каждое слово.
— Ох… дети. Эту новость… я долго держал в себе. Но скрыть её уже не получится. Хедер, в первую очередь это касается тебя.
Она опустила взгляд. Я мягко коснулся её плеча, дал понять: я здесь. Она кивнула.
— Что за новость? — спросила она сдавленно.
Стоик опустился на одно колено перед ней. Я замер. Он делал такое, когда говорил что-то важное.
— Я… должен сказать тебе правду. Твой отец… мой друг… он мёртв.
Хедер не дрогнула. Но её глаза потемнели. Не боль. Не шок. Что-то другое…
— Его убил твой брат. Дагур. Он пришёл к власти, возродив старые берсеркские обычаи, — голос Стоика дрожал. — Я… как вождь и как друг твоего отца… хотел бы устроить собрание. Почтить его.
— Не надо! — резко перебила Хедер. — Он… заслужил смерть.
Я замер. Всё внутри похолодело.
— Что?.. Почему, Хедер?.. — прошептал Стоик.
Она подняла глаза, смотрела прямо в него:
— Он не достоин памяти. Он заставлял меня страдать. Хотел моей смерти, но не решался испачкать руки. Он использовал помолвку, чтобы избавиться от меня. Он не воин. Ему не место за столом в Вальхалле.
— Ты… всё это время… — прошептал я.
Ещё одна душа, раненая глубже, чем казалось. Мы с ней… слишком похожи.
Я даже не догадывался. Не видел. А она — страдала. Так же, как и я когда-то. Я был слеп…
— Ладно. Дети. Пошлите домой, — устало сказал Стоик. — Об этом лучше говорить не здесь. И не при всех.
— Хедер… Я… — начал я, неуверенно, но она перебила меня, глядя в сторону:
— Ты тут ни при чём, Грег. — Её голос был тихим, но решительным. — Скажу одно: я счастлива, что оказалась на Олухе, а не осталась там. Олух — мой дом. Дом, о котором я мечтала.
Она улыбнулась мне. И от этой улыбки внутри стало легче. Как будто кто-то снял груз с груди.
— Хедер, я не хочу заставлять тебя вспоминать. Но… — вмешался Стоик, и его голос стал суровее. — Он был моим другом. И такие обвинения... они не могут остаться без подтверждения. Я должен знать подробности. Просто должен. Мне трудно поверить в то, что ты сказала.
Хедер опустила взгляд.
— Моя тётя и подруги матери: Хизер, Мюррей и Гризельда — они могут подтвердить мои слова. Они пытались меня спасти… но тогда отец рассказал про помолвку, и всё изменилось.
— Погоди… — нахмурился Стоик. — Гризельда? Она ещё жива? Я ведь… своими глазами видел, как её предавали огню и морю.[1]
— Она и правда умерла… для всех. Это было частью плана моего отца. Я не могу рассказать остальное — ради безопасности Гризельды. Простите меня, Вождь… — сказала Хедер, сдерживая дрожь в голосе.
Стоик долго молчал.
— Хорошо. Я верю тебе. И пусть я до конца не понимаю, зачем он поступал с тобой так жестоко… но как человек, бывший ему другом, я всё равно хочу провести его в путь. А там… уже Боги решат, что с ним делать в Вальхалле.
Хедер кивнула, но в её глазах снова появилась та холодная, колючая отрешённость.
— Хорошо. Но я не хочу присутствовать на этом собрании. И… прошу, оставьте меня одну.
Слова её прозвучали отчуждённо, как будто не она их говорила. И в этот миг внутри меня что-то оборвалось.
Давно не разговаривали, Грегор.
…И тебе привет, Чаки.
Забавное совпадение, правда? Две души, испытавшие одно и то же, нашли друг друга.
Что ты этим хочешь сказать? Да, мы похожи. Но я выбрал жить, стал сильнее. Я помогу ей. Я должен…
Ты не понял. Ты не она. У тебя теперь есть отец, брат, друзья. А у неё?.. Ну кроме брата конечно, но ты же знаешь, что она чувствует по отношению к нему. Ей он безразличен… Только вот тётя и подруги матери, могут удержать её, но… Лучше преодостерчься.
Я сжал кулаки. Сердце сжалось. А вдруг… если я не успею? Если она… Наложит на себя руки.
О, Один, что мне делать?.Польщён новым прозвищем, но слушай: ты должен быть рядом. Не мешать. Просто быть. И когда она решится, то ты будешь рядом…
Что за бред? Быть рядом, но оставить её одну?!
Ты не глупый, Грег. Ты знаешь как. Я лишь голос. Ты — решение.
Вот же… падла, Чаки. Поманил — и бросил. Не думал, что сам себя буду обманывать. Шиза есть шиза. Ох…
Хедер ушла, оставив нас со Стоиком. Он стоял, молчаливый, тяжёлый, как глыба. Его глаза были печальными, взгляд — уставшим. Может, он думал обо мне, может — о прошлом. А может, просто вспоминал, каким был её отец, когда они были моложе.
Мне же не хотелось оставаться в этой тишине. Всё внутри требовало движения, действия, хоть чего-то.
— Я побежал. У меня… дела в кузне, — бросил я, уже разворачиваясь.
— Стой. — Голос Стоика прозвучал мягче, чем обычно. — Я совсем забыл. Свадьба. Ваша с Хедер. Она будет после Сноглтога. Передай ей…
Я не стал ничего говорить. Просто выскочил за дверь и побежал.
Сердце стучало где-то в горле, ноги будто сами знали дорогу. Я не знал, зачем бегу. Просто… не мог стоять. Не мог ждать. Не мог бездействовать.
Вскоре я заметил силуэт. Чёрные волосы, длинная коса, ветер играет прядями. Хедер. Она шла по тропинке, неспешно, почти бесшумно, будто боялась потревожить сам воздух.
Я сбавил шаг, догоняя её медленно, но не подходя слишком близко. Не звал. Просто шёл рядом, чуть позади. Чуть в стороне. Без слов.
Она знала, что я здесь. Я знал, что ей нужно побыть одной. И всё же — я не оставлю её.
Мы шли так долго — в тишине. Лишь ветер и шорох травы под ногами.
И вдруг она остановилась. Не поворачиваясь, тихо, почти шёпотом произнесла:
— Когда мне было девять… я уже тогда хотела сбежать. Просто уйти, куда глаза глядят. Мне казалось, что за лесом — другая жизнь. Без него. Без страха. Я тогда не знала, что боль может быть… привычкой.
Я не ответил. Я чувствовал, что она не ждёт слов. Она просто… говорит. Освобождается.
— Потом появились тетя и подруги моей погибшей матери... Те, кто меня вырастил, когда он был в походах. Тётя Хизер, Мюррей… и Гризельда. Они учили меня плести, варить травы, как правильно держать нож. Я тогда впервые увидела, как может выглядеть забота. Они были моими мамами. Каждая по-своему. Они хотели спасти меня…
Голос Хедер дрогнул. Она вдруг резко повернулась ко мне:
— А ты веришь, что кто-то вроде меня может быть счастливой? Не притворной… не „спасибо, что вытащили“… а по-настоящему счастливой? — её глаза были мокрыми, но не от слёз. От слишком долгого молчания.
Я шагнул ближе. Подумал, что сказать — и ничего не нашёл, кроме правды:
— Я не просто верю, Хедер. Я это знаю. Потому что я — такой же. И если мне дали шанс… значит, и тебе тоже.
Она кивнула, не сразу. Но кивнула. Потом снова отвернулась.
— Спасибо, Грег. Ты ведь знаешь, да? Я чувствую тебя рядом. Всегда. И это — самое лучшее, что у меня есть.
- Я всегда буду рядом с тобой, Хедер…
Мы пошли дальше. По той же тропинке. В той же тишине. Но теперь — другой.
Когда мы вернулись в деревню, Хедер молча кивнула и скрылась в доме Готти. Я постоял немного, глядя на закрытую дверь, а затем направился к себе. Ночь на Олухе была тёмной, ветер колыхал факелы, и в каждом звуке слышался шёпот холода.
Я лёг на лавку, накинув меховое одеяло, но не спал. Глаза уставились в потолок, а мысли словно вороны — каркали, путались, не давали покоя.
— Ну, каково это — быть тенью чужой боли?
— Снова ты… — прошептал я, не шевелясь.
— Не ждал? А я всегда рядом. Особенно, когда ты один. Когда темно. Когда слишком тихо.
— Я не один. У меня есть отец… друзья… Хедер…
— Хедер? Ты видел её глаза, Грег? В них столько же пустоты, сколько когда-то было в твоих. Ты думаешь, одной прогулки рядом с тобой достаточно?
— Ей нужно побыть одной. Я знаю это, как никто…
— Да, стоял рядом. Молчал. Пялился, как щенок. А внутри боялся. Боялся, что она уйдёт туда, где ты уже был. Где нет выхода. Где темнота становится домом.
Я закрыл глаза. Хотел прогнать голос, но он был слишком знаком. Как эхо тех ночей, когда не было никого.
— Я знаю, каково это. И потому оставлю её наедине с собой. Она сильная, сможет выбраться из этой темноты.
— А ты уверен, что сам выбрался? Ты до сих пор говоришь со мной. Значит, не всё так просто. Я твой щит от той боли, вот только у Хедер, такого щита может не быть!
— Я не хочу тебя слушать. Ты — то, что осталось от боли. Не больше. Я изменился.
— Изменился? А стоило Хедер сломаться — и ты снова слышишь меня. Что будет, когда сломается кто-то ещё? Или ты сам?
— Замолчи.
— Я не враг тебе, Грег. Я просто голос, который всегда скажет правду, когда все остальные будут врать. Даже ты сам.
Я отвернулся к стене и сжал кулаки под одеялом. Сердце билось медленно, но тяжело.
— Тогда скажи правду, Чаки. Что мне делать, чтобы она не исчезла, как я когда-то?
Ненадолго всё стихло. Даже ветер за окном будто замер.
— Просто не молчи. Вот и вся правда.
Я открыл глаза. А голос исчез. И только ночь знала, насколько я устал. Но всё равно не спал. Не мог.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 20.01.2026