Костя проснулся от кошмара. Ему снилось, что Галина Ивановна заставляет его есть борщ гигантской поварешкой, а Николай Петрович комментирует процесс, как футбольный матч. Он сел на кровати, тяжело дыша. В комнате было тихо, в окно светило утреннее калифорнийское солнце. Вечеринка не была сном.
Он спустился вниз. Миссис Хендерсон, его «американская мама», уже хлопотала на кухне. От нее пахло кофе и блинами с кленовым сиропом. Это был запах мира, порядка и предсказуемости. Костя с облегчением вздохнул.
— Доброе утро, Косия! — прощебетала она. — Как прошла твоя первая американская вечеринка? Ты нашел новых друзей?
Костя на секунду задумался, прокручивая в голове события прошлой ночи. Заплаканная девушка, которой он сделал бутерброд. Агрессивная девушка, которой он прочитал лекцию о вреде диет. Девушка-наркоманка, которая обещала сделать вид, что не знает его. И парень, который смотрел на него так, будто хотел убить.
— Да, — неуверенно ответил он. — Кажется.
В понедельник в школе все было по-другому. Воздух в коридорах был наэлектризован. Обычно Костя был невидимкой. Теперь же он чувствовал на себе взгляды. Короткие, любопытные, оценивающие. Он не понимал почему, но чувствовал: что-то изменилось. Он перестал быть просто фоном.
На большой перемене он по привычке пытался найти самый незаметный угол в столовой, чтобы съесть свой сэндвич (миссис Хендерсон упаковала ему ланч с милой запиской «Have a great day!»). Но спрятаться ему не удалось.
К его столику подошли. Сразу трое. Это была свита Мэдди — Кэт, БиБи и еще одна девушка, чьего имени Костя не знал. Они остановились у его стола с таким видом, будто были делегацией ООН, прибывшей с инспекцией в страну третьего мира.
Кэт Эрнандес, тогда еще не доминатрикс, а просто девушка с острым язычком и скучающим взглядом, выступила вперед.
— Так это ты тот самый русский, — сказала она, и это был не вопрос, а утверждение. Она оглядела его с ног до головы. Сегодня на нем была клетчатая рубашка, заправленная в джинсы. — Мэдди сказала, ты вчера накормил Кэсси.
Костя напрягся. Он ожидал насмешек, издевательств, продолжения атаки.
— Да. Она была голодная.
БиБи хихикнула.
— А Мэдди ты, говорят, пытался записать на курсы правильного питания?
— Я просто сказал, что хлеб — это полезно, — пробормотал Костя, чувствуя, как краснеют уши.
Кэт облокотилась на его стол, наклонившись к нему.
— Слушай сюда, Русский. Ты интересный. Ты не похож на этих тупых качков из футбольной команды. Ты... странный.
Внутренний мир Кости: Они называют меня «Русский». Это как кличка. У меня в школе была кличка «Костыль». Это лучше или хуже? И почему они говорят, что я интересный? Я же просто сказал про хлеб. Может, у них тут дефицит хлеба? Или информации о диетах?
— Мэдди заинтригована, — продолжала Кэт, понизив голос до заговорщического шепота. — А если Мэдди заинтригована, это значит, что ты либо гений, либо труп. Третьего не дано.
Они выпрямились так же внезапно, как и подошли.
— Увидимся, Русский, — бросила Кэт через плечо, и вся троица удалилась, оставив за собой шлейф из духов и недоумения.
Костя остался сидеть, глядя им вслед. Он не понял почти ничего из того, что они сказали. Но одно он уловил точно: его жизнь невидимки закончилась. Вечеринка, сэндвич и короткая лекция по диетологии стали его «пропуском» в высшую лигу школьной иерархии. Правда, он не знал, в каком качестве его туда приняли — в качестве придворного шута, экзотического зверька или новой мишени для всеобщих насмешек.
Он откусил свой сэндвич. На вкус он был как пепел. Аппетит пропал. В животе поселилось холодное, тревожное чувство. Он больше не был один. Теперь за ним наблюдали.
Обновлено: 23.01.2026