Кабинет директора оказался оазисом стерильности и тишины посреди неонового безумия. Директор, уставший мужчина с залысинами и потухшим взглядом, вручил Косте расписание и карту школы с видом человека, вручающего новобранцу билет в один конец на передовую.
Первым уроком в расписании значилась "U.S. History". Костя с облегчением вздохнул. История — это он любил. Особенно про Древний Египет. Правда, тут, скорее всего, будет про каких-нибудь ковбоев, но это всяко лучше, чем химия, где все взрывается.
Класс истории был именно таким, каким Костя его и представлял по американским фильмам: парты, за которыми сидели скучающие подростки, и учитель, мистер Льюис, говоривший с таким энтузиазмом, будто пересказывал финал Супербоула, а не причины Гражданской войны.
Костя сел за свободную парту в самом конце. И, конечно же, его соседкой оказалась она. Девушка из коридора. Ру Беннет.
Она сидела, развалившись на стуле, натянув капюшон своей бордовой толстовки почти на самые глаза. Она не спала, а скорее находилась в состоянии анабиоза. Но когда Костя неуклюже плюхнулся рядом, уронив с парты учебник, она приоткрыла один глаз. Узнавание было мгновенным.
— О, — протянула она, и в ее голосе прозвучали нотки фаталистического смирения. — The Pie Guy. Парень-с-пирожком.
Костя смущенно улыбнулся.
— Привет. Я Костя. А пирожок еще остался, если хочешь.
Ру издала тихий, хриплый смешок.
— Спасибо, я, пожалуй, воздержусь от углеводной комы сегодня, — она окинула его взглядом с головы до ног. Свитер все еще был на нем. — Ты серьезно собираешься в этом ходить? В Калифорнии?
Внутренний мир Кости: Она интересуется моей одеждой! Это, наверное, как у нас говорят, "заводит разговор". Нужно ответить дружелюбно. Мама говорила, что американцы любят small talk. Надо спросить у нее что-нибудь в ответ. Про погоду? Нет, она сама сказала, что жарко. Про уроки? Скучно.
— Да, — уверенно ответил Костя. — Шерсть — она терморегулирующая. Когда холодно — греет, а когда жарко... ну... она все равно греет, но зато спину не продует. Очень практично. А тебе не жарко в толстовке?
Ру на секунду замерла, обрабатывая эту логику.
— Это экзистенциальная толстовка, — медленно произнесла она. — Она защищает меня от абсурдности бытия. И от идиотских вопросов.
Костя кивнул с самым серьезным видом, будто только что услышал научную теорию.
— Понимаю. У моего папы есть такая «экзистенциальная» майка-алкоголичка. Он ее надевает, когда «Спартак» проигрывает. Говорит, она защищает его от желания разбить телевизор.
На лице Ру впервые за все время их знакомства появилось что-то похожее на живую эмоцию. Ее губы дрогнули в подобии улыбки. Эта аналогия была настолько дикой и в то же время настолько точной, что пробила стену ее апатии.
— Твой отец... звучит как интересный человек, — сказала она, и в ее голосе уже не было столько яда.
— О, да, — с энтузиазмом подтвердил Костя, радуясь, что нашел общую тему. — Он еще говорит, что лучший способ защиты от абсурдности бытия — это тарелка пельменей. И чтобы сметаны побольше.
Мистер Льюис в этот момент громко кашлянул, неодобрительно посмотрев в их сторону. Костя тут же замолчал и сделал вид, что с головой ушел в изучение параграфа о налоговой политике президента Джексона.
Но что-то изменилось. Воздух между ним и Ру перестал быть враждебным. Он стал... просто странным. Ру изредка косилась на него из-под своего капюшона, а в ее голове, сквозь наркотический туман, пробивалась одна назойливая мысль.
Внутренний мир Ру: Окей. Либо он самый изощренный тролль, которого я когда-либо встречала, либо он буквально свалился с другой планеты. С планеты, где папы носят майки от экзистенциального отчаяния, а мамы лечат все пирожками. И я не могу понять, что из этого хуже. Или лучше.
Она не знала, что этот странный парень в дурацком свитере только что сделал то, что не удавалось многим психотерапевтам и любящим родственникам. Он заставил ее искренне удивиться. И в ее мире, где все было предсказуемо серым, это было почти чудом.
Обновлено: 23.01.2026