Глава 27 — Глава 27

Рассвело. В горах все еще стоял густой утренний туман, словно вуаль, он колыхался и развевался. Однако у пруда в низине было необычайно шумно. Пруд был неглубоким. Посередине в него косо врезался белый микроавтобус. И в воде, и на берегу стояло много людей: кто-то держал веревки, кто-то пытался поддеть машину рычагом, а кто-то как раз выныривал из-под кузова, резким движением смахивая воду с лица. Мэн Цзинсун сидел на корточках на краю высокого утеса и ощупывал след от шины на земле. У обрыва грязь была влажной, и след был очень четким: машина, должно быть, потеряла управление здесь, устремилась к пруду в нескольких метрах ниже и замерла в таком перевернутом положении, дожидаясь их прибытия. С такой высоты падение не должно было привести к серьезным повреждениям, к тому же уже было подтверждено, что в машине никого нет. Куда же делись люди? Это Бай Шуйсяо преуспела или Цяньцзы взяла верх? Но если Цяньцзы одержала победу, почему она не попыталась связаться с ними? Мэн Цзинсун нахмурился. Раньше он лишь немного беспокоился: тогда Мэн Цяньцзы подала ему знак, и то похищение, на его взгляд, не выглядело слишком опасным, скорее походило на ее собственный план «использовать хитрость противника». Поэтому он не спешил спасать ее, а старался подыгрывать и наблюдать за развитием событий. Лишь когда Лю Гуаньго доложил, что красная точка на экране слежения давно не двигается и, судя по местоположению, находится в глуши гор, вдали от каких-либо деревень, его беспокойство начало перерастать в тревогу. … Сзади послышались знакомые шаги. Мэн Цзинсун потер пальцы друг о друга, сдул с них грязь и встал: — Ну что? Это был Лю Гуаньго. Он всю ночь провел в бегах, его лицо отекло, а под глазами появились синяки: — Все вокруг обыскали. В траве нашли несколько следов, но они бесполезны — совершенно непонятно, в каком направлении ушли. Мэн Цзинсун хмыкнул, давая ему знак продолжать. — У Бай Шуйсяо два места жительства: квартира в уезде Луншань и дом в деревне Лаокэ. Мы побывали в обоих, никого нет. У нее, должно быть, есть другие убежища. Расспросили соседей, все говорят, что редко ее видят и не замечали, чтобы у нее были близкие друзья. Это было ожидаемо от такой коварной женщины, как Бай Шуйсяо. Мэн Цзинсун раздраженно спросил: — И это все? Человек, которого мы пригласили за наш стол, и мы знаем о ней так мало? Лю Гуаньго покраснел, ему было трудно что-то сказать. Дева из пещеры Падающих Цветов — случай особый. В отличие от тех, кто практикует хождение покойников или Последователей Чэнь, у них нет ни кланов, ни школ, ни громкой славы. По сути, это просто одинокие, несчастные и немного не в себе женщины, получившие покровительство Бога Пещеры и обладающие некоторыми сверхчеловеческими способностями. Они не любят общаться с людьми, предпочитая близость к горам и лесам. На этот раз Мэн Цяньцзы, устраивая прием, кажется, решила никого не упустить: разослала приглашения всем, кто хоть как-то связан с необычным. Например, даже Старина Га, который всего лишь делает шаманские маски Но, получил свое место за столом. Кто бы мог подумать, что за ней скрывается такое? Сказав это, Мэн Цзинсун понял, что был несправедлив и сорвал злость, но гордость не позволяла ему смягчиться перед Лю Гуаньго, и он отвернулся — как раз в этот момент он увидел, как неподалеку стремительно приближается машина. Он подумал, что это проезжающие остановились поглазеть, но когда из машины в панике выскочили двое, а Лю Гуаньго поспешил им навстречу, он понял, что это тоже Горные духи. Присмотревшись, он узнал их: это были Шэнь Ваньгу и Шэнь Бан. Разве они не повезли того полусумасшедшего старика любоваться горами и реками? Кого вспомнишь, тот и появится: дверь заднего сиденья открылась, и из нее высунулся тот самый Шарлатан, озираясь по сторонам. Мэн Цзинсун недолюбливал этого человека, считая его прилипчивым и мешающим, но не мог пренебречь лицом седьмой тетушки, поэтому, встретившись с ним взглядом, вежливо улыбнулся. Неожиданно эта улыбка придала старику смелости. Через некоторое время Шарлатан подбежал к нему: — Я слышал, госпожу Мэн похитила женщина, что совершила Падение в пещеру? Какое похищение! Эти подчиненные всегда сгущают краски, искажая факты. Мэн Цзинсун был недоволен, но не показал вида: — Цяньцзы ушла с той женщиной добровольно. У нее были свои планы. Шарлатан с озабоченным видом спросил: — Я слышал, ту, как ее… Бай что-то… водяное, не могут найти? Что за допросы? Не слишком ли он бесцеремонен? Мэн Цзинсун нетерпеливо ответил: — Да. — Эта Бай что-то водяное, она настоящая Дева из пещеры Падающих Цветов? Не самозванка? Разве такое бывает поддельным? Вопрос застал Мэн Цзинсуна врасплох. К счастью, подошли Лю Гуаньго и остальные, которые услышали разговор и ответили за него: — Скорее всего, настоящая. Бай Шуйсяо совершила Падение в пещеру несколько лет назад, все в деревне Лаокэ об этом знают. Шарлатан хмыкнул и задумчиво спросил: — А где находится та пещера, в которую она упала? Этот Шарлатан задавал вопросы на удивление последовательно. Сердце Мэн Цзинсуна дрогнуло: — Это так важно? Шарлатан бросил на него взгляд: — Ерунда, конечно, важно. Ты хоть что-нибудь понимаешь в Падении в пещеру? Стоявший рядом Шэнь Ваньгу вздрогнул и потянул его за рукав: — Дядя… дядя Шарлатан, говорите с помощником Мэном… повежливее. В присутствии Мэн Цзинсуна и Лю Гуаньго Шэнь Ваньгу не осмеливался называть его «дедушкой Шарлатаном», боясь нарваться на ответ: «Какой я тебе дедушка? Разве Горный дух может называть кого-то дедушкой?» В обычный день Мэн Цзинсун давно бы вспылил от такой дерзости, но спорить с таким сумасбродом, как Шарлатан, было бессмысленно. Поэтому он, наоборот, смягчил тон: — Господин Шэнь… вы изучали Падение в пещеру? Шарлатан начал хвастаться: — Я в Сянси бывал много раз. Видел женщин, совершивших Падение в пещеру, и даже видел, как старый жрец-мяо сражался с Богом Пещеры за душу. А вы видели? Последний вопрос был обращен к двум Шэням. Они оба замотали головами. Шарлатан воодушевился еще больше: — Идти отвоевывать душу — это значит применять силу. В руке палка, ею стучат и бьют по земле, яростно колотят по стенам пещеры и читают заклинания: «Убирайся, похититель душ, что живет в больших и малых колодцах, больших и малых пещерах, больших и малых ущельях… Мы идем карать тебя, не дадим тебе покоя…» Он запнулся на полуслове и тяжело вздохнул: — Все, память уже не та. Говорят же, хорошая память хуже плохого карандаша. К счастью, у меня в записях есть, там длинный отрывок, вернусь — посмотрю. Мэн Цзинсун внутренне обрадовался. Горные духи на самом деле мало что знали о Падении в пещеру, все их знания сводились к паре затертых фраз из интернет-энциклопедий. Но слова Шарлатана звучали довольно профессионально. Он стал еще более вежливым: — Почему вы считаете, что пещера, в которую упала Бай Шуйсяо, так важна? Шарлатан ответил: — Это же очевидно. Если она настоящая Дева из пещеры Падающих Цветов, то все, что она делает, — по велению Бога Пещеры. Ты знаешь, как на языке мяо называется Падение в пещеру? Понимая, что эти люди вряд ли знают, Шарлатан показал два пальца: — Есть два названия. Одно — «ляо гунь ба» (bia), что означает очень прямо — «душа упала в пещеру». Другое — «чжуа дин па люэ», и его смысл глубже, оно означает «небо рушится, земля трескается». После этих слов Мэн Цзинсун остался спокоен, а вот Лю Гуаньго и остальные были в полном недоумении. Шарлатан вздохнул, устав от общения с необразованными людьми: — Это «небо рушится, земля трескается» означает, что человек попадает в другой мир. Подумайте, небо рухнуло — это уже не то небо, земля треснула, и вы провалились — разве ваш мир остался прежним? Шэнь Бан почесал затылок: — В широком смысле мир остался тем же, но в узком, с точки зрения отдельного человека, его маленький мир действительно изменился. Неважно, в широком или узком смысле. Шарлатан продолжал разглагольствовать: — Но при Падении в пещеру падает не тело, а душа, сознание. Поэтому «чжуа дин па люэ» означает, что душа попала в другой мир. Ей становится трудно общаться с обычными людьми. С ней общается другая сила, которую простые люди не могут ни увидеть, ни потрогать, ни ощутить. Лю Гуаньго слушал, оцепенев: по слухам, те Девы из пещеры Падающих Цветов действительно с трудом общались с нормальными людьми, часто разговаривали сами с собой, то плакали, то смеялись — в общем, были погружены в свой мир и не могли из него выбраться. Со стороны это выглядело, будто они потеряли душу или, грубо говоря, сошли с ума, стали ненормальными. Значит, они общаются с какой-то невидимой силой? У Лю Гуаньго волосы на голове встали дыбом. Он огляделся, и ему показалось, что на него наваливается леденящий холод. Мэн Цзинсун невозмутимо спросил: — Вы хотите сказать, что Бай Шуйсяо действует по указанию некой странной силы… Бога Пещеры? Шарлатан развел руками: — Я этого не говорил, нужно быть точным в формулировках. Я лишь сказал, что если Бай Шуйсяо не самозванка, а настоящая Дева из пещеры Падающих Цветов, то все, что она делает, — ради Бога Пещеры, и никого другого. Потому что все остальные в ее глазах — пустое место. Даже если сам Небесный Владыка прикажет ей что-то сделать, она и ухом не поведет. Помолчав, он добавил: — И еще, Бог Пещеры — это просто привычное название. Мяо отличаются от ханьцев. В их культуре нет четкого разделения между богами и духами. Боги, духи предков, демоны — все, что обладает сверхъестественной силой, святое оно или нет, они называют божеством. Так что Бог Пещеры — это не тот небожитель, о котором ты думаешь. Его можно назвать и Духом Пещеры, без разницы… В общем, это сила, которую они не могут понять и стараются держаться от нее подальше. Как бы сказать… если их прижмет, они осмелятся и сразиться с ней, а если не смогут победить — тогда смирятся. В общем, не так, как у ханьцев: в ханьской культуре поклоняются богу земли и чтят бога-хранителя города, но никто никогда не видел, чтобы толпы с ножами и палками шли с ними драться. Шарлатан немного отвлекся: «Хм, такое понимание богов и духов у мяо… интересно, очень интересно». * * * Мэн Цяньцзы проснулась с первыми петухами, но не могла открыть глаза. Руки и ноги, связанные, затекли, все тело ломило, а голова была чугунной. Она предположила, что действие усыпляющего средства еще не прошло, и решила лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам внутри и снаружи дома. Интуиция подсказывала, что это глухая горная деревня: она долго слушала, но не услышала ни шума машин, ни звонков телефонов, ни даже звука телевизора. Зато непрерывно раздавались крики петухов, мычание коров, стук и треск рубки дров. Иногда кто-то громко говорил, но с таким акцентом, возможно, на местном диалекте, что она ничего не понимала. Через некоторое время она с трудом смогла открыть глаза и увидела, что находится в кладовке — тесной и ветхой, но, судя по пробивающемуся свету, необычайно чистой. В комнате никого не было, что на время принесло ей облегчение. Помедлив, она решила, что лежать на животе — это не стильно и не соответствует ее статусу. Как учила тетушка, «даже умирать надо с королевским достоинством». Поэтому она начала медленно, с большим трудом, двигать телом, чтобы сесть. Сев, она вздохнула с некоторой досадой: рисковать собой — дело непредсказуемое. Хотя она и подыграла похищению, теперь инициатива, очевидно, была упущена. Стоит ли ей применять свой козырь? «Нет, не стоит стрелять, пока не увидишь зайца. Главный заговорщик еще не появился, кому ей тут что-то показывать». Она снова обдумала свое положение: «Убить ее вряд ли убьют, иначе сделали бы это еще прошлой ночью. Но вот причинят ли боль — это вопрос. Может быть, изобьют…» Мэн Цяньцзы нахмурилась. Она чувствовала, что телесных страданий не избежать. Из-за статуса и гордости она не могла проявить слабость и молить о пощаде, оставалось только терпеть. Вот уж действительно, на вершине холодно. Как в древности, когда рушилось государство: простые люди могли бежать или сдаться, а аристократия в основном должна была умереть за родину. Даже если бы они сдались, их бы еще долго клеймили позором. … Пока она размышляла, послышался скрип двери. Похоже, столкновение было неизбежно. Мэн Цяньцзы выпрямилась, стараясь выглядеть не такой жалкой. Замок щелкнул, и деревянная дверь со скрипом отворилась. В проем хлынул яркий утренний свет. Из-за разницы в освещении внутри и снаружи Мэн Цяньцзы на мгновение ослепла, разглядев лишь две фигуры — одну высокую, другую низкую. Высокая, должно быть, Бай Шуйсяо. А низкая… Она интуитивно почувствовала, что это и есть главный заговорщик. Не обращая внимания на режущий глаза свет, она пристально смотрела, пока наконец не разглядела пожилую женщину лет шестидесяти. Жизнь, похоже, ее не баловала: она была одета в синюю холщовую куртку и штаны, на ногах — матерчатые туфли с квадратным носом. И одежда, и обувь были застираны добела. У нее было злое, стервозное лицо, а во взгляде читалась враждебность. Сразу было видно, что это из тех деревенских женщин, с которыми лучше не связываться, и которых соседи обходят стороной. Женщина держала в руках черный, блестящий кувшин с узким горлышком и пузатым дном, плотно закрытый. Обычный человек мог бы подумать, что в нем кислый суп или соленья, но Мэн Цяньцзы так не думала. Сопоставив все факты, она почувствовала укол в сердце и выпалила: — Ты Травяная ведьма? Травяная ведьма — так в этих местах называли «ведьму Гу». Говорили, что в домах, где разводят Гу, всегда очень чисто, потому что насекомые Гу не переносят грязи. Поэтому самый простой и примитивный способ избавиться от Гу — это облить себя нечистотами, чтобы отвратительная грязь заставила насекомое покинуть тело. На недавнем приеме, устроенном Мэн Цяньцзы, все, кто был связан с ведьмами Гу, придерживались правила «подарки принимаем, но на пир не приходим», потому что ведьмы Гу очень боялись разоблачения. Если соседи узнают, что ты разводишь Гу, им придется жить в постоянном страхе. Кто знает, в какой день ты подложишь им какую-нибудь гадость, после которой жизнь станет хуже смерти. Взвесив все за и против, люди скорее предпочли бы иметь дело с теми, кто занимается Проводами мертвецов, чем жить по соседству с Травяной ведьмой. Женщина усмехнулась, и в ее глазах промелькнуло самодовольство. Очевидно, она молчаливо согласилась. Мэн Цяньцзы тоже улыбнулась, мысленно ругаясь: «Подарки, что я разослала, и вправду псу под хвост».