16 ноября 1914 года.
Петроград, Россия.
Спустя два дня состоялась внеочередная встреча представителей четырех стран: Республики Корея, Российской империи, Великобритании и Франции. Пауза была необходима для того, чтобы каждая сторона могла связаться со своим правительством и подготовить условия сделки.
Франция, услышав новости, тоже решила присоединиться.
— Что ж, давайте начнем обсуждение.
Жизнерадостный голос посла Республики Корея Ким Сухо возвестил об открытии заседания. В глазах других послов он в этот момент выглядел как делец, предвкушающий крупную наживу.
— Великобритания и Франция, ваша цель — закупка вооружения, которое мы поставляем Российской империи, или получение прав на его лицензионное производство. Я прав?
— ...Да, это так.
— Любая сделка требует оплаты. Какую сумму вы подготовили?
Первым свое предложение озвучил британский посол Джордж Бьюкенен.
— Мы хотели бы закупить 500 тысяч полуавтоматических винтовок K1 и 10 тысяч переносных минометов. Также около 200 тех бронемашин, что ваша страна использовала в Ляодуне.
— Реактивные системы залпового огня вам не нужны?
— В Лондоне посчитали, что нашей огневой мощи и без них будет достаточно. И еще... возможно ли получить чертежи и технологии производства всего вышеперечисленного?
Ким Сухо сделал вид, что задумался, прежде чем ответить:
— Хм... Это будет стоить недешево. Бронемашины — это результат долгих и тщательных разработок нашей страны, так что мы не можем просто так передать технологии.
Цена одной K1, то есть винтовки Гаранда, в ценах XXI века составляла около 800 долларов. За 500 тысяч единиц выходило 400 миллионов долларов.
С учетом цен на остальное оружие и того факта, что шла война, эта сумма была неподъемной для экономики государств той эпохи.
ВВП тогдашних великих держав в пересчете на современный лад едва достигал уровня Нигерии или Египта.
— Я понимаю. Решение о продаже информации, напрямую связанной с национальной обороной, дается нелегко, — кивнул Бьюкенен.
Его собственная страна потратила колоссальные суммы на разработку и внедрение кораблестроительных технологий. Если не считать исключения в виде Англо-японского союза, секреты строительства судов обычно ни с кем не обсуждались.
Однако следующее предложение, сорвавшееся с его губ, заставило усомниться в том, понимает ли он хоть что-то, и есть ли у него вообще здравый смысл.
— Поэтому мы готовы списать ваши долги.
— ...Долги? Насколько мне известно, мы не проводили никаких финансовых операций с вашей страной.
— Наша Британская империя владела крупными государственными облигациями Японской империи. А облигации — это долг. Поскольку Республика Корея — это новое государство, вышедшее из состава Японии, не будет ли справедливым, если вы возьмете на себя часть их долговых обязательств?
Что за безумие?
Раз вы когда-то были одной страной, то должны полюбовно разделить все долги и ответственность? Они что, решили переписать основы финансовой индустрии под себя?
— Хотя в прошлом у нас были неприятные инциденты из-за экономических договоров, былое осталось в былом. Лучше забыть старые обиды и вместе строить продуктивное будущее. Если вы поставите нам необходимое количество военных материалов и согласитесь на передачу технологий, мы признаем вашу страну как независимое суверенное государство.
— Конечно, сейчас это может показаться невыгодным. Но я полагаю, что возможность установить тесные связи с сильнейшей державой мира и оказать ей услугу — это не так уж и плохо.
Вместо опешившего Ким Сухо, который на мгновение замер, хлопая глазами, заговорил Министр иностранных дел России Сергей Сазонов:
— Возможно, это прозвучит грубо, но позвольте спросить. Кто это придумал? Вряд ли вы сами.
— Это предложение Премьер-министра Герберта Генри Асквита.
— Эти условия больше подходят бандиту из подворотни, чем политику, управляющему страной. Не похоже, чтобы это пришло в голову нормальному человеку, обладающему воспитанием, достоинством и честью.
Тут вставил слово французский посол:
— Чего еще ждать от островного государства, живущего пиратством? Давайте отнесемся с пониманием. Они выросли, не зная, что такое справедливость и честность, вот и ведут себя так безрассудно.
— Что вы сказали?!
— Прекратите. Что за постыдное зрелище вы устраиваете в чужой стране?
Наконец Ким Сухо пришел в себя и взял ситуацию в свои руки.
— Посол Бьюкенен. Вы сказали, что раз мы отделились от Японии, то должны разделить ее экономические обязательства. Если следовать вашей логике, должны ли Соединенные Штаты выплачивать долги Великобритании? А поскольку в годы Столетней войны английский король был вассалом французского, значит ли это, что Великобритания и Франция должны платить по долгам друг друга?
— ...Что?
— Пойдем дальше. Британия была провинцией Римской империи, а Священная Римская империя наследовала Западной Римской империи. Значит ли это, что Германия, Австро-Венгрия и Великобритания обязаны делить общие долги? Между Великобританией и скандинавскими странами есть связь через викингов и Империю Северного моря, так не должна ли Великобритания отвечать и за их долги? О! Финляндия сейчас является территорией России, так может Британия возьмет на себя и российские долги?
Это была абсурдная софистика.
Но она была вполне убедительной.
Поскольку оппонент первым начал нести чушь, любые встречные придирки были уместны.
— По... подождите минуту. Я не это имел в виду.
— Но ваше утверждение звучит именно так. Период, в течение которого Республика Корея находилась под властью Японии, не составляет и пяти лет. С августа 1910 по сентябрь 1913 года — от силы три года. Утверждать, что мы должны нести экономическое бремя метрополии из-за того, что на три года лишились суверенитета... Экономисты бы ахнули, услышав такое.
И была еще одна причина, почему притязания Британии были вздорными. Если денежные вопросы — общая ответственность, то почему дипломатические права должны быть исключением?
— Если вы так хотите переложить на нас долги Японии, то предоставьте и дипломатические права. Если прямо сейчас вы официально объявите о признании независимости Кореи и разрешите открыть посольство, мы рассмотрим возможность выплат. Я не говорю «примем», я говорю — лишь «рассмотрим».
Обязательства и договоренности между государствами возникают только после того, как стороны признают друг друга равными партнерами.
Требовать возврата долга от квазитеррористической организации, которую вы даже не признаете страной — разве это не комедия?
Боже мой, прилежно работающие повстанцы, занимающиеся экономической деятельностью. Американцы бы со смеху покатились.
— И на всякий случай предупреждаю: забудьте об угрозах силой. Весь мир знает, что Королевский флот понес серьезный урон от Кайзерлихмарине. Сомневаюсь, что у вас есть ресурсы, чтобы угрожать невинной стране в далекой Восточной Азии, когда вам едва хватает сил защищать собственные берега.
Трагедия сражения у Доггер-банки уже давно стала достоянием мировой общественности. Радостная Германия, празднуя крупную победу, вовсю трубила об этом в газетах.
Разумеется, ликовали только Центральные державы, в лагере же Антанты воцарилась траурная атмосфера.
Общественный резонанс был настолько велик, что новый Министр военно-морского флота, не выдержав давления, покончил с собой в рабочем кабинете. К сожалению, причиной смерти стала не «смерть в постели», а обычный яд.
Как бы то ни было.
Когда потеряно около 30% основных боевых кораблей, а морские пути в Восточной Азии физически перерезаны, смогут ли они явиться к Корейскому полуострову для демонстрации силы?
Что ж, если бы это было возможно, ситуация на фронте не была бы такой плачевной.
Хотя, даже если бы они пришли, их бы встретил залп противокорабельных ракет с атомных подлодок и эсминцев системы «Иджис».
«Проклятье. Я так и знал», — простонал про себя Бьюкенен.
Как и ожидалось, переговоры были обречены на провал. Неужели в Лондоне действительно думали, что оппонент, получив такие условия, с улыбкой кивнет в знак согласия?
«Эта страна обеспечивает снаряжением и снабжением целую группу армий. Даже если считать их вторым сортом, они в одиночку разгромили великую державу и завоевали независимость. На таких людей подобные жалкие трюки не подействуют!»
Он и сам не хотел этого делать.
Он передавал в Лондон, что Корея проявит интерес только в том случае, если им предложат деньги или соответствующие выгоды.
Но болваны в кабинете министров пропустили его настойчивые советы мимо ушей. Они видели в корейцах лишь «желтых обезьян» и относились к ним с пренебрежением.
Они думали, что смогут добиться своего, просто припугнув или задобрив их.
Разве это имело смысл? Как можно запугать региональную державу, обладающую сотнями тысяч солдат и мощным флотом? Если бы они были такими пугливыми, то вообще не смогли бы добиться независимости!
Чертов белый супремасизм и империалистическое мышление помешали им принять решение, основанное на рациональных фактах.
— Раз вы всё поняли, прошу вас уйти. Похоже, сегодня переговоры с вашей страной невозможны.
— ...Прошу прощения.
Это было завуалированное предложение пересмотреть условия. Бьюкенен послушно встал. Оставаться здесь дольше не имело смысла.
После ухода британца настала очередь Франции.
— Незваный гость ушел, теперь изложите ваши требования. Чего вы хотите?
Французский посол протянул документ, словно напечатанный на машинке. Он был написан на языке его страны, поэтому прочитать его не составило труда.
— Реактивные системы залпового огня, винтовки, бронемашины — это понятно. Полевая артиллерия и гранаты — допустим. Но даже консервы, инструменты, сталь и прочее базовое сырье? Вам нужно так много, но при этом вы не изъявляете желания получить лицензию на производство?
— Мы потеряли весь север. Париж, город света, сейчас охвачен войной, всё горит и рушится. Не хочется признавать, но промышленный потенциал нашей страны упал до уровня ниже 40% от прежнего.
Франция отчаянно сражалась за свою территорию, лишившись основных промышленных зон.
В обычной истории они бы перенесли заводы в тыл, разрабатывали новые шахты и компенсировали потери, но сейчас на это не было времени. Все заводы, которые нужно было переносить, уже были захвачены Германией.
Производство боеприпасов и снаряжения для солдат не поспевало за спросом, не говоря уже о расходных материалах для гражданского населения. Даже если они узнают секрет производства нового оружия, у них просто нет мощностей для его изготовления.
Единственным утешением было то, что земля была плодородной, и угроза голода не стояла так остро.
Поэтому, будучи в отчаянии, они не важничали и вели себя покорно.
— Не обязательно всё сразу. Это лишь список наших пожеланий. Пожалуйста, поставьте хотя бы часть этих материалов. Мы заплатим, как только сможем.
— ...Хорошо. Мы принимаем условия.
Ким Сухо кивнул, и лицо посла просветлело.
— В таком случае, каков будет объем...
— Весь.
— Простите?
— Я сказал, что мы можем поставить всё. Мы обеспечим всё, что здесь указано, к весне следующего года. Подумайте только о том, в какой порт принимать груз для транспортировки.
Невообразимое хвастовство.
Речь шла о поставках для поддержания экономики великой державы первого ранга. Требуемые объемы были отнюдь не маленькими, но он ответил так, будто в этом не было ничего особенного.
Сазонов, у которого возникли сомнения, недоуменно спросил:
— Минутку, посол Ким Сухо, а как же поставки для нас?
— Не волнуйтесь, Министр. Я ответил с учетом ваших заказов. Товары, заказанные Россией, прибудут через Сибирь точно в срок.
В 2037 году годовой объем производства стали в Корее составлял около 84 миллионов тонн. Это в 1,3 раза больше того объема, которого достигли США во время Второй мировой войны, мобилизовав все национальные ресурсы.
Обладая такими мощностями, разве могли возникнуть проблемы из-за экспорта небольшого количества стали или бронетехники?
— Тогда я спокоен. Корея, в отличие от некоторых, всегда держит слово.
Список экспортных товаров был определен, настало время обсудить оплату.
— Чем вы намерены платить?
— А как платила Россия?
— Мы договорились о передаче золотых слитков и ресурсов, добываемых в Сибири. Для нашей страны редкие металлы ценнее валюты, которая постоянно обесценивается из-за инфляции.
Если быть точным, корейцы рассудили: «Зачем нам их низкопробная валюта, когда мы сами можем напечатать фальшивки?», но озвучивать это, конечно, не стали.
— Мы поступим так же. Наряду с золотыми слитками из Банка Франции мы передадим права на каучук, сельскохозяйственную продукцию и различные другие ресурсы из наших колоний.
— Этого будет недостаточно. Ведь вы получаете так много.
— И... мы отдадим вам Индокитай.
На мгновение воцарилась тишина. Французский Индокитай — это обширная колония, объединяющая Вьетнам, Камбоджу и Лаос. И сейчас они предлагали его отдать.
— В обмен на ежегодные поставки такого количества материалов мы передадим вам права на управление Индокитаем сразу после окончания войны. Этого будет достаточно?
— ...Звучит неплохо. Я свяжусь со своим правительством и дам ответ.
* * *
Спустя некоторое время.
Закончив сеанс связи с родиной по телеграфу (официально, на деле же — по спутниковому телефону), Ким Сухо вернулся в зал заседаний.
— Согласие получено. Давайте подпишем соглашение.
— Благодарю. Народ Франции не забудет помощи Кореи.
— Главное — строго соблюдайте условия договора.
— Вне всяких сомнений.
Разумеется, это была ложь. Как только ход войны изменится и Франция сможет вздохнуть свободно, обещание отдать Индокитай будет выброшено на свалку.
«Ну, впрочем, неважно».
В крайнем случае, можно будет забрать силой или просто нанести удар в спину. Или использовать это как повод для войны.
Корея определенно не собиралась быть простофилей.
Обновлено: 08.04.2026