—...Ха, ха-ха.
Директор Национальной разведывательной службы не мог закрыть рот от изумления.
И это было неудивительно.
Имена в этом списке... Он слишком хорошо знал, какое колоссальное влияние эти люди окажут на будущий мир.
Даже он, чьи познания во всемирной истории ограничивались парой прочитанных научно-популярных книг, понимал, насколько это знаменитые личности.
Естественно, он был потрясен стратегическим замыслом Ли Хёнсона — вмешаться в ход истории, устранив их всех.
— Де Голль, Ататюрк, Тито, Рузвельт, создавший «Новый курс», Сталин, Хрущёв... Вы включили сюда всех, кто может представлять хоть малейшую угрозу для Кореи.
— Искоренение потенциальных тревог в самом зародыше пойдет на пользу нашему выживанию. Так как, вы справитесь?
— ...Просто выделите достаточно средств на оперативные расходы.
— Разумеется. В ближайшее время я подготовлю специальный бюджет.
Большинство из списка — социалистические активисты без нормальной работы, молодые офицеры-новички, кадеты военных академий или бедные чернорабочие. Самые высокопоставленные среди них — помощник заместителя министра военно-морского флота и молодой министр военно-морских сил.
Устранить высокопоставленного чиновника целой страны будет непросто, но ведь на дворе начало двадцатого века.
Эпоха без камер видеонаблюдения и инфракрасных датчиков. Несовершенные системы охраны и безопасности можно легко преодолеть, используя технологический разрыв в сто с лишним лет.
— Но обязательно ли убивать Черчилля? Не лучше ли оставить его в живых?
— Я тоже об этом думал... Но министр национальной обороны выступил против.
Если вспомнить блестящую карьеру, которую великому «мистеру Галлиполи» еще только предстоит построить, возможно, было бы выгоднее оставить его в покое.
В Первую мировую войну он неоправданно увеличит число врагов, конфисковав два линкора, заказанных Османской империей у Великобритании, а затем, пытаясь исправить ситуацию, развернет безрассудную десантную операцию, в которой погибнут сотни тысяч людей. В межвоенный период, как истинный империалист, он проявит всю свою скверную натуру в колониях и будет подавлять независимость Индии.
И это еще не все. После начала Второй мировой войны он не только планировал оккупацию ни в чем не повинной Норвегии, но и совершил ряд невероятных ошибок: операция «Маркет Гарден», десант в Дьепе и многое другое.
Даже после окончания войны он настаивал на операции «Немыслимое» для нападения на Советский Союз, за что был подвергнут жесткой критике и изгнан с поста премьер-министра.
Не зря даже на родине, в Великобритании, его называли «Гитлером версии 2.0», разве что без Холокоста.
И все же приказ об устранении был отдан из-за его проницательности и упрямства.
— Он высокомерен и своенравен, но у него острый глаз. Он разглядел опасность нацистов еще в самом начале их прихода к власти.
Хотя он занимался политикой, руководствуясь исключительно собственными убеждениями, и пропускал чужие советы мимо ушей, его чувство кризиса не имело равных. Он быстрее всех замечает факторы, способные стать угрозой для страны. И при всем этом он был великим патриотом.
Но главное — он был британцем. Политиком империи с самыми обширными колониальными владениями в мире.
— Директор, Республика Корея выживет в этой эпохе. Не как маленькая страна, зажатая великими державами, как это было в прошлом, а как гордое государство, само вершащее свою судьбу. И для этого мы неизбежно столкнемся с нынешними правителями мира.
Страна, освободившаяся от колониального гнета, наращивает мощь и пытается создать собственную сферу влияния. Для колониальных держав это ситуация, вызывающая приступ ярости.
Неужели человек, который приказывал сражаться до конца, даже когда Лондон бомбили, а вся Европа была в руках фашистов, смирится с тем, что Корея становится сильной?
Разве не логично предположить, что он попытается нас сдерживать? Даже если мы достигнем стадии, когда нас невозможно будет остановить, не попытается ли он вставить нам палки в колеса любыми грязными методами?
— Вот почему мы его убиваем. Чтобы он никогда не смог преградить путь Республике Корея. По той же причине — де Голль. А Клемент Эттли и Чемберлен были способными премьер-министрами, развивавшими экономику Великобритании, так что их уберем заодно.
— ...Понятно.
Директор Национальной разведывательной службы молча кивнул. Если можно устранить способного лидера потенциального врага, лучше это сделать.
— Однако, согласно вашим словам, господин Президент, не стоит ли убрать также Гитлера или Муссолини? Оба они подожгли мир. Они тоже могут навредить нашей Республике Корея.
— Усач и лысый? Эти двое не так уж опасны.
— ...Простите?
Директора НРС озадачила странная оценка Ли Хёнсона. Ведь они — создатели и главари фашизма?
— Ах, сказано немного неверно. Выражусь иначе. Скажем так: они не стоят того, чтобы заниматься ими прямо сейчас.
Ли Хёнсон спокойно объяснил.
Такие радикальные идеологии, как национализм и тоталитаризм, обычно не рождаются в мирных странах.
Даже если они и появляются, они не получают поддержки масс и быстро исчезают, воспринимаясь как бред сумасшедших радикалов.
— Ни Веймарская республика, ни Королевство Италия в межвоенный период не были мирными странами.
Радикальные идеи питаются обидой, гневом и жаждой мести среди народа. Шёпотом обещая решить текущие трудности и проблемы, они захватывают власть и совершают всякое безумие от имени государства.
Но, с другой стороны, это означает, что если будущее Германии и Италии изменится, эти двое могут так и не проявить себя.
— Если мы убьем Черчилля, инцидентов в Галлиполи или с «Эджинкортом» не будет. А раз не будет дела «Эджинкорта» и Галлиполи, Османская империя может вступить в Первую мировую войну на стороне Великобритании. Поскольку Франко тоже исчезнет, гражданская война в Испании может закончиться победой республиканцев.
Короче говоря, Первая мировая война, которая скоро начнется, и последующий межвоенный период будут сильно отличаться от оригинальной истории.
Хотя тот факт, что позиционная война станет основным методом, а русская армия будет истекать кровью на востоке, вряд ли изменится, война может закончиться раньше или позже. Победители и побежденные могут поменяться местами.
Возможно, ефрейтор Гитлер из армии Баварского королевства и ефрейтор Муссолини из итальянской армии погибнут в разгар ожесточенных сражений.
Существует сотни переменных, поэтому трудно с уверенностью сказать, что Третий рейх и Новая Римская империя обязательно будут основаны.
— Так что нужно просто подождать. Если позже они проявят себя как фашисты, тогда и устраним, не поздно.
Конечно, даже в этом случае не было веской причины обязательно их убирать. Их можно было использовать как детонатор, чтобы ослабить Советский Союз и сокрушить западные державы.
Ах, если подумать, сможет ли Советский Союз вообще нормально развиться? Ведь исчезнут и Бухарин, планировавший новую экономическую политику, и Сталин, который должен был осуществить индустриализацию и укрепить систему.
— Пожалуйста, позаботьтесь об этом. Помните, что в ваших руках судьба Республики Корея.
— Предоставьте это мне. Я сделаю всё возможное.
Так, незаметно для всех, мир готовился потерять ценные кадры.
— Япония покорена, с Китаем в целом договорились. Связи с заграницей постепенно налаживаются... Что нам делать теперь?
— Как это «что»? Заниматься внутренними делами. Если мы получили новые территории, то развитие и управление ими — приоритет номер один.
Когда внешние дела были закончены, наступила очередь внутренней политики.
Помимо обеспечения путей поставок нефти и приказов о глобальных убийствах, хватало и других неотложных задач. Особенно в плане управления территориями и интеграции нации.
Площадь страны мгновенно увеличилась в несколько раз, но внутренняя унификация и гомогенизация в нынешней Корее все еще оставались недостаточными.
Северная часть Корейского полуострова и район Кандо, отвоеванные у остатков японской армии, удалось интегрировать благодаря пропаганде об «освободительной армии республики».
Язык и письменность были одинаковыми, поэтому людям было легко почувствовать общность. Казалось, что при надлежащем образовании и управлении их вскоре можно будет полноценно включить в состав населения.
Проблемой была Маньчжурия.
Земля, представляющая собой «сборную солянку» из более чем десяти миллионов ханьцев, маньчжуров, монголов и представителей других народов.
— Мы не можем просто избавиться от них всех.
— А депортация невозможна?
— Их численность сопоставима с населением целого небольшого государства, как мы их выгоним силой? Нужно либо заставить их уйти добровольно, либо что-то еще.
У них не было не то что общего языка, но даже осознания себя соотечественниками. Это и понятно, ведь они не были единой страной на протяжении последних нескольких столетий.
Было очевидно, что создание нации, принадлежащей к одной социокультурной системе, потребует колоссальных бюджетных средств и времени.
Однако и выгнать их было трудно. Для применения физической силы их было слишком много, к тому же не хотелось терять рабочую силу.
И без того в условиях дефицита населения и нехватки рабочих рук выбрасывать драгоценные человеческие ресурсы? Разве это имеет смысл?
Пусть уровень образования низок и язык непонятен, но их десять миллионов. Даже если исключить женщин, стариков и детей, остается как минимум три-четыре миллиона рабочих.
Даже простой физический труд принесет огромную пользу экономике. А учитывая высокую рождаемость, если удастся сделать их корейцами, то и пресловутая проблема низкой рождаемости будет решена.
Поэтому правительство и парламент Республики Корея прибегли к вынужденной мере: не признавать их гражданами, но предоставить право на пребывание.
— Давайте выдадим им долгосрочные визы. Пожизненные.
— Тем, кто выучит корейский язык и письменность, дадим вид на жительство, а при выполнении определенных условий — и гражданство.
Согласно секретному соглашению с Юань Шикаем, Маньчжурия юридически считалась территорией Китайской Республики, но управление и хозяйственная деятельность закреплялись за Кореей.
С юридической точки зрения жители Маньчжурии за пределами заставы Шаньхайгуань были гражданами Китайской Республики, проживающими на ее территории. На деле же они оказывались в положении беженцев или иностранных рабочих, живущих в Республике Корея.
— Рабочую силу мы получили, а что с ней делать?
— Начнем с инфраструктуры. На севере много чего не хватает. Даже районы с водопроводом и телеграфными столбами встречаются редко.
— Нужно прокладывать дороги. Строить шахты и заводы.
Получение базовых административных навыков, таких как учет местного населения и цифровизация документов, не заняло много времени. Армия уже навела определенный порядок во время продвижения на север.
Достаточно было перевести систему военного управления в Маньчжурии на гражданскую и открыть временные государственные учреждения.
Убедившись, что ресурсов для проведения масштабных строительных работ достаточно, правительство начало массовый набор персонала. Это было примерно в декабре 1913 года.
Даже реклама особо не требовалась. Предлагали высокую зарплату, и слухи распространялись сами собой, привлекая людей.
Низкая по меркам Кореи зарплата была огромным доходом для китайцев.
Даже в 21 веке ВВП на душу населения в Корее был примерно в три раза выше, чем в Китае, так что же говорить об этой эпохе?
— Набираем рабочих для строительства дорог! Жилье и питание полностью обеспечиваются! Зарплата — 15 юаней в месяц!
— Требуются люди для строительства подстанций и опор ЛЭП! Дополнительные премии за досрочное завершение работ!
— Что? 15 юаней в месяц?
— Это в несколько раз больше, чем можно заработать в центральном Китае! Я пойду! Я!
— И мою семью запишите! Мы все крепкие и работаем в несколько раз лучше других!
Чтобы спасти строительные компании, у которых не было работы, и запустить сталелитейные заводы, государство и частный сектор объединились для «Великого освоения Севера».
Строительство дорожной сети от Сеула через Пхеньян до Шэньяна, прокладка водопровода и канализации в крупных городах, расширение электросетей, строительство метро и так далее.
Разрабатывались многочисленные строительные планы, выделялись средства.
Особое внимание уделялось железнодорожной сети и трубопроводам, что было естественно из-за нефти в Дацине и Ляохэ. Только быстрая транспортировка нефти могла поддержать отечественную экономику и промышленность.
— Нельзя ли использовать Китайско-Восточную железную дорогу или Южно-Маньчжурскую? Расширить их возможности и инфраструктуру?
— Колея не совпадает. У нас стандартная, а там широкая, наши поезда не пройдут.
Железные дороги в Маньчжурии были. Просто их построила Россия, и все они были ширококолейными.
Поскольку это лучше, чем ничего, их использовали, но планировали постепенно заменять, начиная с тех, что ближе к полуострову. Чтобы не позднее 1920-х годов все было объединено единым стандартом и системой.
Если все пойдет гладко, в 40-х годах можно будет увидеть скоростные поезда, идущие до самого Амура.
Вместе с тем, в деловых кругах Республики Корея прозвучала долгожданная благая весть.
[Подписано Соглашение о свободной торговле между Республикой Корея и Китайской Республикой! Полная отмена пошлин на все виды товаров!]
Дорогой наш коллаборационист Юань Шикай преподнес экономику Китая Корее на блюдечке.
Обновлено: 08.04.2026