Погасший развернулся. Он снова был в лесу, через который шел к Руинам Привратника. Его поход за колдовством был прерван.
Не потому, что его сокрушила сила, превосходящая его скудные возможности. Не из-за страха перед бесчисленными опасностями Замогилья. И не из-за недостатка воли или мотивации.
Дыхание женщины на его руках было едва заметным. Смерть вот-вот должна была забрать ее.
Мелина не понимала его решения.
Мало кто из Погасших стал бы помогать жителям Междуземья. Те немногие, в ком осталось милосердие, просто прикончили бы женщину, избавив ее от медленной и мучительной смерти. Более же благоразумные и вовсе прошли бы мимо. Но он четко отделил себя от обеих групп: он не только перевязал ее рану, но и, пожертвовав собственным отдыхом, остался ждать, пока она очнется.
В этом было мало смысла.
А потом она увидела, что он собирался сделать. Его рука лежала на мече. Погасший был в шаге от того, чтобы предложить ей быструю смерть — милость, которую другие даровали бы не раздумывая. Возможно, он пошел против логики, чтобы дать женщине шанс сказать последнее слово или принять решение самой. В этом был смысл. Роскошь, которую мало кто предложил бы в такой ситуации, но все же смысл был.
Однако после ее незаконченной просьбы он поднял женщину без сознания, потушил костер и двинулся в путь под далеким сиянием Древа Эрд.
Он не мог ее спасти. Он не знал ни колдовства, ни молитв. Те немногие травы, в которых он начал разбираться благодаря своему союзнику-получеловеку, тоже бы не помогли. Возможно, он думал, что у того странствующего торговца найдется какое-то лекарство? Могло быть и так, но к тому времени, как он доберется до него, женщина уже умрет.
Его действия шли вразрез со всякой логикой.
Неподдельное наслаждение битвой. То, как он тренировался. Его обостряющееся восприятие ее и Потока. Его непредвзятость к тем, кто явно был его врагом. Множество вещей в нем вызывало любопытство, но ничто из этого не требовало, чтобы она явила себя.
Даже сейчас она не была уверена, что это абсурдное решение того стоило.
Когда он вышел на поляну, Мелина позволила тяжести физического воплощения опуститься на нее, появляясь в самом центре.
Он остановился.
— А, это ты.
И снова зашагал вперед, едва удостоив ее мыслью, полностью поглощенный своей наивной целью, в достижимость которой он себя, видимо, убедил.
— Она умирает, — ровным тоном произнесла Мелина.
Проходя мимо, он лишь хмыкнул.
— Как бы восхитительно это ни было, твои старания бессмысленны, — сказала она, повернувшись ему вслед. Он знал это так же хорошо, как и она. — Зачем так стараться ради той, кому плевать на твой род?
Он остановился. И повернулся к ней.
— Бессмысленно, — согласился он.
Удивительно. Если он не пытался убедить себя в обратном, тогда почему…
— Но разве это причина не делать то, что мне хочется?
И это всё? Вся логика его поступков сводилась к простой прихоти и ничему больше? Или в его словах был иной смысл, ускользавший от нее?
Он отвернулся и пошел прочь.
— Постой, — окликнула Мелина, когда он уже почти покинул поляну. Он обернулся. Она подошла к нему и высвободила руку из-под плаща. С ее ладони потекло золотистое туманное сияние, пока она, вдохнув, сосредотачивалась на блондинке в его руках.
Дыхание женщины стало ровнее, к лицу вернулся цвет.
Мелина отступила, позволяя теплому омолаживающему свечению угаснуть вместе с тяжестью ее физического воплощения. И все же ей показалось, что его темные глаза смотрят прямо в ее единственный глаз, прежде чем он опустил взгляд, проверяя пульс женщины. Он снова поднял голову, на этот раз не встречаясь с ней взглядом, но кивнул, прекрасно понимая, что она все еще рядом.
Обновлено: 21.01.2026