Вэй Чжи развернул свиток на каменном столе, разглаживая складки костяной палочкой. Бумага пожелтела по краям, а чернила местами выцвели, но формулы оставались четкими. Он наклонился ближе, водя пальцем по строкам, описывающим процесс стабилизации материи. Лян Мэй стояла напротив, опираясь руками на столешницу, и изучала диаграмму циркуляции энергии. В помещении было тихо, слышно только равномерное дыхание алхимиков и потрескивание свечей в подсвечниках.
— Здесь указано, что соотношение духа и формы должно быть три к одному, — произнес Вэй Чжи, не отрывая взгляда от текста. — Но наши последние опыты показывают, что при таком пропорции структура распадается.
— Возможно, ошибка в переводе, — ответила Лян Мэй, переводя взгляд на полки с банками. — Или мы упускаем переменную, которую древние не считали важной.
Она отошла от стола и подошла к шкафу, где хранились образцы. Дверца скрипнула, когда она её открыла, и в воздух поднялась мелкая пыль. Лян Мэй достала стеклянную колбу с мутной жидкостью и поднесла к свету. Жидкость внутри не двигалась, оставаясь неподвижной и плотной. Она поставила колбу обратно и закрыла шкаф, затем повернулась к Вэй Чжи, который продолжал изучать записи.
— Записи говорят о «дыхании мира», — сказал он, наконец отрываясь от свитка. — Что бы это ни значило. Возможно, это метафора для потока ци.
Лян Мэй поморщилась и потёрла переносицу. В носу вдруг появился резкий запах гари, похожий на пережжённую древесину. Она оглянулась на печь в углу комнаты. Топка была холодной, дверь закрыта, и из неё не валил дым. Она подошла к печи и прикоснулась рукой к металлической дверце. Та была ледяной на ощупь.
— Ты что-то чувствуешь? — спросил Вэй Чжи, не поворачивая головы.
— Запах, — ответила она, вдыхая воздух. — Гарь. Как будто что-то горит, но печь не топлена.
Вэй Чжи отложил палочку и посмотрел на неё. Его лицо оставалось спокойным, но брови слегка сдвинулись. Он поднялся со стула и подошел к центру комнаты, осматриваясь. Стены были покрыты слоем копоти, старой и темной, но свежих следов не было. Воздух был чистым, без видимых примесей, и единственным источником света были свечи.
— Дежавю, — вдруг сказала Лян Мэй, отвернувшись от печи. — Мне кажется, мы уже стояли вот так и говорили об этом. Словно этот разговор уже был.
— Это усталость, — ровным голосом произнес Вэй Чжи. — Ты слишком много времени проводишь в лаборатории. Паранойя не поможет нам в работе.
Он вернулся к столу, но его движения стали более резкими. Он взял другой свиток и развернул его, однако взгляд не фокусировался на тексте. Лян Мэй стояла на месте, сжимая и разжимая кулаки. Ощущение повторяемости не проходило, а запах гари становился сильнее, хотя никаких источников огня в комнате не было. Она посмотрела на пол, где лежал ковер, но он не был поврежден.
— Я не устала, — твердо сказала она. — Что-то не так с реальностью. Она... вибрирует.
Вэй Чжи не ответил. Он подошел к стене, где висел каменный диск с вырезанными рунами. Это была одна из защитных мер, установленных вокруг периметра секты. Он провел пальцем по центральной руне. Камень был теплым, хотя обычно он оставался холодным. Он быстро проверил соседние символы, касаясь каждого из них. Руны светились тусклым, нестабильным светом, мерцая в такт неведомому ритму.
— Защита активна, — произнес он, убирая руку. — Но поток энергии нарушен. Кто-то или что-то влияет на матрицу.
Лян Мэй подошла к столу и положила руки на поверхность, чтобы успокоить дрожь. Она посмотрела на отчеты, лежащие рядом со свитками. Листы были исписаны мелким почерком, подробно описывающими поведение объекта в течение последних циклов. Обычно «ингредиент» проявлял активность, пытаясь взаимодействовать с окружением или менять форму. В последних отчетах активность отсутствовала.
— Посмотри на это, — сказала она, пододвигая лист бумаги к Вэй Чжи. — Он пассивен. Слишком пассивен. За последние три цикла он не предпринял ни одной попытки к побегу.
Вэй Чжи взял отчет и начал читать. Его глаза бежали по строкам, отмечая отсутствие отклонений. Обычно объект реагировал на изменения температуры или присутствие персонала. Здесь стояли прочерки во всех графах, касающихся активности. Он положил бумагу на стол и посмотрел на Лян Мэй.
— Это может быть признаком накопления энергии, — предположил он. — Он готовится к скачку. Пассивность перед взрывом.
— Или он нашел способ обходить наши датчики, — возразила Лян Мэй. — Мы не видим его действий, но они происходят.
Она вспомнила ощущение гари и дежавю. Эти аномалии не возникали из ниоткуда. Они были следствием чего-то, что нарушало привычный ход вещей. Если объект мог влиять на восприятие времени и пространства, то его пассивность в отчетах была лишь иллюзией. Вэй Чжи задумался, глядя на пустую стену напротив.
— Мы не можем полагаться только на стражу, — сказал он после паузы. — Если он меняет тактику, нам нужно адаптироваться.
— Усилим патрули, — предложила Лян Мэй. — Удвоим количество наружных постов и добавим внутренних наблюдателей в коридорах.
— Этого мало, — покачал головой Вэй Чжи. — Нам нужны ловушки. Не простые сигнальные руны, а то, что остановит физическое движение.
Он подошел к полке с ингредиентами и достал коробку с серебряной пылью. Это был материал для создания связующих цепей. Он открыл коробку и понюхал содержимое. Запах металла смешался с едким ароматом серы. Он закрыл коробку и поставил её на стол.
— Расставим ловушки на всех подходах к лаборатории, — продолжил он. — И у входа в главное хранилище. Если он попытается проникнуть, он застрянет.
Лян Мэй кивнула и подошла к шкафу с оружием. Она достала несколько наборов игл и ловушек, которые использовала для охоты на зверей. Эти механизмы были небольшими, но эффективными. Она проверила пружину на одной из ловушек, и она щелкнула, сжимаясь с силой, достаточной, чтобы пробить толстую кожу.
— Я размещу их в туннелях, — сказала она. — Это замедлит его, даже если он использует какие-то трюки.
Они работали молча, распределяя задачи. Вэй Чжи занимался настройкой рунных матриц, а Лян Мэй готовила механические ловушки. Напряжение в комнате не спадало, а лишь росло с каждой минутой. Каждый звук казался громче обычного, а тени от свечей казались длиннее и темнее. Лян Мэй закончила укладывать ловушки в сумку и подошла к столу, чтобы взять отчеты.
Ее взгляд упал на поднос, который стоял в углу стола. На нем должны были лежать инструменты для следующего этапа работы. Но поднос был пустым. Лист металла блестел под светом свечей, отражая искаженное лицо Лян Мэй. Она смотрела на пустое место, где должен был лежать нож, и не могла отвести взгляд.
Руки начали дрожать. Сначала это была едва заметная дрожь, но вскоре пальцы стали сжиматься и разжиматься сами по себе. Она попыталась взять поднос, чтобы убрать его, но руки не слушались. Поднос звякнул, ударившись о столешницу, и упал на пол. Громкий звук эхом отразился от стен.
Вэй Чжи резко обернулся. Он увидел Лян Мэй, стоявшую над упавшим подносом, и её дрожащие руки. Он подошел к ней и взял её за запястья. Кожа была холодной и влажной. Он посмотрел ей в глаза, но она смотрела сквозь него, на пустой угол комнаты.
— Успокойся, — сказал он, сжимая её запястья сильнее. — Это просто металл. Он упал.
— Он был здесь, — прошептала Лян Мэй. — Я чувствовала. Он был здесь, прямо сейчас.
Вэй Чжи отпустил её руки и повернулся к двери. Он прислушался, но за дверью было тихо. Коридор был пустым, и ни один страж не подал сигнал. Однако ощущение чужого присутствия не покидало и его. Руны на стене продолжали мерцать, и воздух в комнате казался наэлектризованным. Он подошел к двери и приоткрыл её, выглянув в коридор.
Пустота. Длинный коридор уходил во тьму, и только факелы на стенах отбрасывали тусклый свет. Никого не было. Он закрыл дверь и повернулся к Лян Мэй, которая все еще стояла над подносом. Он подошел к ней и наклонился, говоря тихим голосом, почти шепотом.
— Матрица шатается. Он возвращается.
Обновлено: 23.01.2026