Глава 40 — Интерлюдия 2. Дар Повелителя

Интерлюдия 2. Дар Повелителя Воздух на борту «Завета Мучений» был густым, как запекшаяся кровь, и тяжелым, как невысказанное проклятие. Его можно было читать, словно оскверненное писание. Он пах озоном от перегруженных плазменных реакторов, вековой кадильной гарью и сладковатым, тошнотворным смрадом страха, исходящим от сотен рабов, запертых в трюмах. Боевая баржа Несущих Слово плыла не в космосе, а в самом Имматериуме, и само ее существование было актом непрерывного богохульства. В самом сердце этого металлического зверя, в Санктум Апостолорум, стоял Тёмный Апостол Малакор. Его силовая броня цвета заката на предательской Исстване была покрыта пергаментами из человеческой кожи, и каждая руна, выведенная на них кровью мучеников, горела неземным светом. Он стоял перед алтарем, вырезанным из сплавленных воедино костей тысяч псайкеров. Их черепа, с пустыми глазницами, казалось, все еще кричали в беззвучной агонии, а их души питали нечестивое пламя, пляшущее на его вершине. Его голос, усиленный вокс-решеткой шлема, был подобен скрежету тектонических плит. Он читал Тёмные Литании из Книги Лоргара, и слова его, древние и ужасные, срывали саму ткань реальности. — In tenebris, veritas. In dolore, absolutio. In morte, sacrificium ultimum! — гремел он, и палуба под его ногами вибрировала в унисон. На алтаре корчился прикованный цепями человек — навигатор с имперского судна, чья душа была достаточно яркой, чтобы привлечь внимание богов. Малакор воздел свой проклятый крозиус, его навершие — восьмиконечная звезда Хаоса — пульсировало темной энергией. Он приносил жертву. Он умолял своих повелителей о знаках, о видениях, о пути к следующей славной победе, к следующему миру, который можно было бы привести к Истине огнем и словом. И он получил знак. Но не от тех, кого призывал. Это случилось в апогее ритуала. В тот момент, когда крозиус должен был обрушиться и освободить душу жертвы, великая, хаотичная симфония варпа, что вечно звучала в его разуме, дала сбой. Это был не рев Кхорна, не шепот чумы Нургла, не экстатический стон Слаанеш. Это было… отсутствие. Идеальная, стерильная, математически выверенная тишина, пронзившая ревущий океан эмоций. Эхо чистого, незамутненного, омерзительного порядка. Его третий, варп-глаз, пылающий под кожей на лбу, распахнулся, и мир плоти исчез. Он увидел это. Не как образ, а как уравнение. Как геометрическую истину в царстве блаженной лжи. Боевая баржа лоялистов, ничтожная стальная коробка, окруженная холодной, бездушной логикой металлических скелетов. Он видел, как она обреченно гибнет, следуя предсказуемым векторам своей глупой доктрины. А затем… он увидел переменную. Ошибку в расчетах. Одного-единственного воина, который изменил ход битвы, словно бог, переписывающий реальность. Малакора не впечатлила его тактика. Любой военачальник Детей Императора мог бы придумать более изящный маневр. Его потряс источник. Он ощутил ту же аномалию, что и древний некрон, тот же ментальный вирус, что и аналитик-инквизитор. Но он, дитя Хаоса, благословленный безумием варпа, увидел ее истинную, славную природу. Это был не вирус. Это был не мост. Это была «дверь.» Дверь в новые, нетронутые, девственные миры. Бесчисленные реальности, полные миллиардов душ, не знающих ни ложного света Императора, ни истинного пламени Хаоса. Бесконечный урожай для его тёмных богов. Целая мультивселенная, ждущая своего освобождения. И ключ от этой двери — Ультрамарин по имени Каэлиан — даже не подозревал о своем потенциале. Он использовал эту божественную силу для такой мелочи, как выживание. Какая жалкая, какая оскорбительная расточительность. Удар крозиуса так и не обрушился. Малакор замер, его рука застыла в воздухе. Жертва на алтаре, забытая, всхлипнула от облегчения, не понимая, что ее ждет судьба куда хуже быстрой смерти. Тёмный Апостол нашёл новую, неизмеримо более важную цель. Он не собирался убивать Каэлиана. Убийство — инструмент для мясников Кхорна. Он не собирался его изучать — это удел слабых колдунов Тысячи Сынов. Он собирался его «обратить.» Только представить. Сын Гиллимана. Герой Ультрамара, воплощение порядка и стагнации, ставший новым, величайшим чемпионом Хаоса. Не сломленный пытками, не обезумевший от ужасов варпа, а сознательно, по своей воле выбравший тьму. Воин, который принесёт в дар богам не один жалкий мирок, а целую мультивселенную. Это будет победа, которая затмит даже триумф на Терре. Это будет величайший псалом в вечной литургии Долгой Войны. — Капитан, — пророкотал Малакор в корабельный вокс, его голос был холоден, как вакуум. Шипение статики было единственным ответом, но он знал, что его слушают. — Тёмный Апостол, — раздался в ответ скрежещущий, искаженный мутациями голос с мостика. — Мы слышим и повинуемся. — Проложить новый курс. Система Веридия Прайм. Немедленно. Наступила пауза, наполненная треском помех и невысказанным сомнением. — Но, владыка… наш путь лежит к Оку. Нас ждёт флот Разорителя. Сам Абаддон… — Разоритель может и подождать, — прошипел Малакор, и в его голосе прозвучало расплавленное железо. — Я получил видение. Боги указали мне на нового пророка. На заблудшую овцу, которую мы должны вернуть в истинное стадо. Мы несём ему не смерть, капитан. Мы несём ему дар. Дар Истины. Он отключил вокс и вернулся к своему алтарю. Он опустился на колени, игнорируя дрожащую жертву. Но теперь он молился не всему пантеону. Его шёпот был адресован лишь одному. Тому, кто был мастером долгих, запутанных планов. Тому, кто ценил знание, перемены и амбиции превыше всего. — Тзинч, Архитектор Судеб, Великий Заговорщик, Тот-Кто-Меняет-Пути, — прошептал он, и тени в Санктуме потянулись к нему, сгущаясь и обретая форму. — Услышь своего верного слугу. Я нашёл для тебя новую, великую игру. Фигуру, которой нет равных. Помоги мне, направь мою руку, и я принесу тебе чемпиона, который изменит саму природу этой войны. И в глубинах варпа, в своей Невозможной Крепости, сотканной из лжи и кристаллов, бог обмана и перемен улыбнулся. Ему нравилась эта игра. Аномалия, которую он нащупал несколько циклов назад, оказалась гораздо, гораздо интереснее, чем он мог себе представить.