Королева Анна замерла с чашкой чая в руках и переспросила Селению, словно желая убедиться в услышанном:
— Что ты только что сказала, Ния?
— Я тоже хочу пойти на бал, чтобы поздравить Мариэль, мама.
—...Ох, как это мило.
Королева жестом подозвала Селению к себе. Когда та подошла, Анна взяла её за руки, ласково поглаживая, и спросила:
— С чего вдруг ты так решила?
— Сегодня я встретилась с Великим герцогом. В разговоре с ним я поняла, что мне тоже стоит пойти на бал. Ведь Мариэль празднует своё совершеннолетие. Это особенный день, поэтому я бы тоже хотела присутствовать...
— Прекрасно, что ты так заботишься о сестре.
Анна прервала Селению на полуслове.
— Но до бала осталось совсем мало времени, боюсь, мы не успеем достать подходящее платье.
— Ничего страшного, мама. Я могу одолжить платье у Мариэль. У нас похожая фигура, так что оно должно подойти.
—...Как я могу позволить принцессе надеть старое платье?
Анна прикрыла веером губы, которые подрагивали в попытке сохранить фальшивую улыбку. Несмотря на возражения матери, Селения покачала головой:
— Вы сами учили меня, что роскошь не подобает рыцарю. Мне вполне подойдёт и платье Мариэль.
—...Кажется, я советовала тебе избегать Великого герцога.
За её ласковыми словами скрывался острый клинок. Но Селения лишь широко улыбнулась:
— Мама, Великий герцог — очень хороший человек. Кажется, вы ошибаетесь на его счёт.
—...
— Ах да, Великий герцог упомянул, что хотел бы поприветствовать всех членов королевской семьи Вехаса на балу. Думаю, тогда у вас будет возможность пообщаться с ним подольше.
Анна пристально смотрела на Селению из-за веера. Её черные волосы, которые рассыпались волнами, стоило лишь развязать ленту. Её белая кожа, которая не обгорала на солнце, а лишь приобретала здоровый румянец. Даже когда ей намеренно давали косметику низкого качества, красота Селении не увядала.
На первый взгляд её внешность могла показаться обычной, но Анна, видевшая её вблизи, знала правду. Стоило лишь снять с неё грубую одежду, и она расцвела бы, как прекрасный цветок. Селения с недоумением посмотрела на замолчавшую королеву.
— Мама?..
— Голова разболелась. Я поняла твою просьбу, Ния.
— И ещё кое-что, мама.
Раз уж разговор зашёл об этом, Селения решила продолжить:
— Мне тоже нужно обучиться этикету.
—...С чего вдруг?
— Мне было неловко во время обеда с Великим герцогом. К счастью, он был ко мне внимателен, но в будущем могут снова возникнуть подобные ситуации...
— Так просто не допускай таких ситуаций, разве нет?
Услышав резкий тон Анны, Селения замолчала. Королева раздражённо добавила:
— Я подберу для тебя подходящее платье и пришлю.
—...Хорошо.
— У меня болит голова. Можешь идти.
Селения не понимала, почему королева рассердилась. Принцесса в нерешительности постояла на месте, затем поклонилась и вышла. Как только дверь за ней закрылась, королева швырнула чашку, которую держала в руке. Дзынь! Дорогая посуда разлетелась вдребезги, но никто не обратил на это внимания. В комнату вбежала старшая горничная и склонила голову перед королевой. Анна посмотрела на неё с упрёком:
— Как давно я приказала не оставлять её наедине с Великим герцогом?
— Два дня назад, ваше величество.
— Ты забываешь мои слова, сказанные всего два дня назад? Видимо, ты совсем перестала меня уважать.
— Что вы, ваше величество! Как я могла!
Старшая горничная упала на колени, моля о прощении:
— Мы постоянно следили за ней. Но Великий герцог сам пришёл на тренировочную площадку.
—...
— Это правда.
Мысли Анны лихорадочно заработали. Зачем Великому герцогу идти на тренировочную площадку? Неужели его заинтересовало прозвище «Принцесса-рыцарь»? Но Кайн не проявил ни малейшего интереса даже к кокетству Мариэль. Он не казался человеком, который станет обращать внимание на никчёмную принцессу.
Анна не знала, что её сын Арон пытался опоить Селению вином со снотворным, но случайно подсунул его Кайну, и тот, одурманенный, по ошибке забрел в комнату принцессы. Поэтому внезапное поведение Кайна вызывало у неё лишь недоумение.
Дверь открылась, и вошла горничная, прислуживавшая Кайну, с посланием. Текст, написанный изящным почерком, был краток: он выражал желание поприветствовать всех членов королевской семьи Вехаса перед своим отъездом. Всё было именно так, как сказала Селения. Анна не посмела скомкать письмо Великого герцога и просто швырнула его на стол.
— Дай ей платье, — приказала Анна старшей горничной спустя мгновение.
— Самое ветхое.
—...Слушаюсь.
— Возможно, оно окажется настолько старым, что она и вовсе не сможет его надеть. Ведь она не посмеет явиться на бал в постыдном виде.
Поняв намёк королевы, старшая горничная кивнула.
Отношения с рыцарями испортились, поэтому Селения решила на время оставить тренировки. Однако она, привыкшая проводить всё время в упражнениях, теперь не знала, чем себя занять. Стоило ей бесцельно побродить по замку, как она ловила на себе чьи-то взгляды. Женщина в доспехах, гуляющая без сопровождения горничных, везде привлекала внимание. Поскольку она уходила на тренировки на рассвете и возвращалась только к вечеру, многие дворяне раньше даже не видели её. Селения была не из тех, кто обращает внимание на мелочи, но не могла не чувствовать на себе эти любопытные взгляды. Чтобы избежать их, она решила прогуляться в саду на окраине замка. Как раз наступила пора цветения.
«Понравятся ли Мариэль цветы, если я подарю их ей?» — пробормотала Селения, глядя на пестрые, прекрасные бутоны. Совершеннолетие Мариэль было уже на носу, а подарок до сих пор не был выбран. Немного подумав, Селения вдруг вспомнила о стеклянной оранжерее, которую видела из окон комнаты Кайна. Внутри, под сияющим стеклянным потолком, наверняка цвели ещё более прекрасные цветы. «Хорошо, пойду туда». Как только у её бесцельной прогулки появилась цель, она поспешила к оранжерее.
Кайн, стоявший у окна, заметил, как какой-то рыцарь входит в оранжерею. Сначала он и вправду принял её за воина, но, присмотревшись, увидел развевающиеся длинные волосы.
—...Принцесса?
Ему было любопытно, чем она займется, пока не ходит на тренировки, и, похоже, она решила полюбоваться цветами. Кайн усмехнулся и открыл дверь своей комнаты. Горничные, ожидавшие снаружи, посмотрели на него. Кайн жестом остановил тех, кто собирался за ним последовать.
— Я ненадолго выйду, не нужно идти за мной.
— Слушаемся, ваше высочество Великий герцог.
— Ах, и приготовьте ужин на двоих.
Многие мечтали о встрече с Великим герцогом Экина, Кайном Кеннетом. Иногда он ужинал с ними, но никогда не проявлял инициативы сам. Собравшись уходить, Кайн обернулся и добавил:
— В меню должна быть рыба.
—...Будет исполнено.
Горничные сразу догадались, кого он собирается привести. Как только Кайн скрылся из виду, они принялись перешёптываться: «Должно быть, придет принцесса Селения». Одна из них, улучив момент, тайком ускользнула.
Оранжерея, построенная из дорогого цельного стекла, была невелика, но стоило открыть дверь, как внутрь врывался чарующий аромат цветов. Король построил её специально для Джульетты, матери Селении и прежней королевы. И даже после смерти Джульетты по приказу короля здесь поддерживали идеальный порядок.
Поскольку это место было символом безграничной любви к покойной королеве, Анна терпеть не могла оранжерею. Мариэль, подражая матери, тоже обходила её стороной. Дверь оранжереи, куда обычно заглядывали только садовники, сегодня распахнулась перед Селенией.
— Ого...
Глаза Селении округлились от красоты, превзошедшей все её ожидания. Цветы, распустившиеся вопреки сезону, ослепляли своим великолепием. Селения медленно шла по оранжерее, разглядывая цветущие деревья, вьющиеся по стенам, и ковры цветов под ногами. Её голубые глаза почти не моргали, словно она пыталась запечатлеть в памяти каждый лепесток. Аромат, запертый под стеклом, был густым, но приятным. Настроение Селении с каждым шагом становилось всё лучше, и она даже начала что-то напевать под нос. Именно поэтому она не заметила, как в оранжерею кто-то вошел.
— Принцесса.
Кайн, осторожно зашедший внутрь, позвал её. Но голос его был тихим, и она, похоже, не услышала. Он остановился у двери, любуясь счастливо улыбающейся Селенией. Для Кайна она была странной принцессой. Несмотря на то что она росла в атмосфере пренебрежения и дискриминации, принцесса часто улыбалась и, казалось, ни на кого не таила зла.
Даже ситуация с рыцарями — на её месте любой бы возмутился несправедливостью, но она не хотела их страданий. Возможно, потому что она ничего не знала. Кайн думал об этом, и ему стало любопытно: если он расскажет ей о том, как несправедливо с ней обходятся, изменится ли она? Кайн снова позвал принцессу, которая заворожённо смотрела на лилии, не решаясь их сорвать:
— Принцесса Селения.
—...Великий герцог?
Только тогда Селения перевела взгляд с цветов на Кайна. Увидев её невинный взгляд, Кайн почувствовал, как путаница в его мыслях исчезает. Он решительно подошел к ней. Селения радостно спросила:
— Что привело вас сюда, Великий герцог?
— Вы так долго на них смотрели. Хотите, я сорву их для вас?
Вместо ответа Кайн указал на белые лилии, на которые засмотрелась Селения. От белоснежных цветов исходил тонкий аромат. Селения покачала головой:
— Нет. Я выбираю цветы для Мариэль и пока не хочу их срезать.
— Было бы славно украсить ими вашу комнату.
Кайн, вспомнив её скудное жилище, предложил это Селении. Она с сожалением посмотрела на лилии и ответила:
— Пусть лучше они остаются здесь, чтобы их могли видеть все, чем будут стоять в моей комнате.
—...Вы слишком строги к себе, принцесса.
Кайна одновременно раздражало и огорчало то, что Селения не позволяла себе ни малейшей роскоши. Прежде чем она успела что-то возразить, он слегка засучил рукава и сам сорвал стебель лилии. Глаза Селении расширились. Кайн сорвал ещё несколько веток и протянул их ей. Селения растерянно приняла букет. Кайн произнес самым ласковым голосом, на какой был способен:
— Цветы существуют для того, чтобы ими любовались и наслаждались. Если принцесса будет счастлива, лилии тоже будут рады.
Селения молча смотрела на лилии в своих руках. Тонкий аромат коснулся кончика её носа. Ей впервые в жизни дарили цветы. Она почувствовала, как её лицо заливает краска. Сердце забилось так сильно, что она не понимала, что это за чувство. Оно громко стучало в груди: «тук-тук». Селения едва слышно поблагодарила его.
— Принцесса. На самом деле...
Когда Кайн уже собирался пригласить её на ужин, в открытую дверь кто-то вошел.
— Ой, я и не знала, что Великий герцог здесь.
С притворно удивленным лицом в оранжерею вошла Мариэль, придерживая подол платья. «Мариэль!» — радостно воскликнула Селения, и только тогда младшая сестра посмотрела на неё. На мгновение улыбка Мариэль застыла, но затем снова появилась на лице.
— Сестра. Тебя искала мама. Тебе лучше пойти к ней.
— Мама?
Селения крепче прижала к себе лилии, подаренные Кайном. Как ни странно, ей совсем не хотелось уходить. Это было необъяснимо. Но Мариэль продолжала смотреть на неё с улыбкой, взглядом выпроваживая из оранжереи. Селения перевела взгляд с Мариэль на Кайна и кивнула:
— Хорошо. Тогда, Великий герцог, спасибо за цветы. Я, пожалуй...
Когда она уже собралась уходить, лилии в её руках внезапно перехватили. Селения удивленно посмотрела на Кайна. Забрав букет, он посмотрел на неё и сказал:
— Цветы слишком тяжелы, я не могу позволить принцессе нести их самой. Я провожу вас до комнаты.
Обновлено: 09.04.2026