Ночи в Регионе Вечной Зимы пронизывал ужасающий холод. Густой пепельный туман, сходивший с горы, окрашивался в теплые тона, исходящие из окон хижин.
Линь Сюань лежал на грубой соломенной подстилке, но сон не шел. Пусть его мысли и опережали возраст, он оставался всего лишь ребенком, столкнувшимся с непосильным вызовом.
— У меня точно получится? — прошептал он в темноту, сжимая кулаки.
Резкий запах металла и древесного угля, привычный для его обостренного обоняния, не давал покоя.
В соседнем углу, в отцовской части хижины, Линь Кунь тоже не мог найти покоя. Он ворочался на жестком ложе, и в его мыслях звучал шепот: “Шу Цзин, дорогая, наш сын выбрал трудный и опасный путь…”
Боль исказила грубые черты его лица. Крепкий духом кузнец всегда сдавался, когда вспоминал жену, и на его щеках проступили слезы. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.
— Я поддержу его, — тихо, но твердо поклялся Линь Кунь.
Звездная ночь сменилась рассветом. Холодные, но яркие солнечные лучи пробились сквозь щели, а с улицы донеслись крики детей и треск снега под их ногами.
Сегодня был один из тех двух дней в неделю, когда школа уступала место другим занятиям. Худощавый парень встал с кровати. Его серебряные волосы были взъерошены, а пустые серые глаза, скрытые до этого веками, снова уставились в невидимую тьму.
Линь Сюань, невысокий для своего возраста, натянул грубую льняную рубаху. Ткань, некогда белая, была теперь искусно зашита черными и красными нитями — след материнской заботы.
Внезапно Линь Сюань услышал шаги за дверью. Он был слеп, но его слух, обостренный до предела, мгновенно распознал тяжелую поступь отца. Дверь со скрипом распахнулась.
Линь Кунь вошел, одетый в плотный кожаный жилет, защищающий его от искр.
— Отец, — с уважением сказал Линь Сюань.
— Сюань, сегодня мы начнем наши занятия, — спокойно промолвил Линь Кунь, положив руку на плечо сына.
Отец и сын переместились в уголок-кузню. Кузница, занимавшая небольшой угол хижины, была аскетичной: наковальня, горн и ряд инструментов на стене. Линь Сюань сразу услышал треск горящего угля и ощутил обжигающий жар, исходящий от печи.
Линь Кунь встал за спиной сына. Он поднял молот и передал его Линь Сюаню. В тот же миг мальчик, едва приняв рукоять, осел на пол под неожиданным весом.
Линь Кунь не рассмеялся, а хрипло выдохнул, что было сродни смеху.
— Сюань, этот молот весит пятнадцать килограмм. Это немного меньше половины твоего веса.
— Наш первый урок, — строго бросил Линь Кунь, — это тренировка твоего тела.
Линь Сюань, не смутившись падением, попытался поднять молот обеими руками. Его тонкие, хоть и серебряные, руки дрожали под весом пятнадцати килограммов. Он смог поднять молот лишь на высоту колена. Железо казалось не просто тяжелым, а прикованным к земле.
— Бесполезно, — констатировал Линь Кунь, и в его голосе не было насмешки, лишь мрачная оценка факта. — Тебе нужно укрепить каждую кость и каждый мускул.
Он подошел к сыну, выхватил молот и поставил его рукоятью на пол. Затем он подтолкнул Линь Сюаня к пылающему горну.
— Встань здесь, — приказал отец. — Ты будешь стоять здесь, пока не сможешь выдерживать жар.
Линь Сюань сразу почувствовал, как жар, исходящий от раскаленных углей, ударил в лицо. Влажный воздух вокруг него мгновенно высох, а кожа начала гореть. Это был жар Огненной Ци, стихии, противоположной его родной Морозной.
— Теперь. Подними молот, — Линь Кунь снова протянул ему рукоять. — Держи на вытянутых руках. Минуту.
Линь Сюань стиснул зубы. Он принял молот, напрягая все силы. Жар горна обжигал его, вес молота рвал мышцы. Всего через десять секунд руки мальчика затряслись так сильно, что он не смог удержать равновесие. Молот с грохотом упал на земляной пол.
— Снова, — безжалостно сказал Линь Кунь, даже не взглянув на него.
Линь Сюань поднял молот. Он знал, что этот урок будет пыткой. Но, стоя рядом с пылающим горном и борясь с весом молота, он вдруг почувствовал кое-что странное. Его тело, отчаянно пытаясь защититься от внешнего жара, инстинктивно начало циркулировать Морозную Ци быстрее, чем во время его обычных школьных занятий.
“Отец не знает, — промелькнуло в его мыслях. — Он думает, я тренирую мышцы. Но я... я тренирую свою Ци, используя жар как катализатор.”
С этой внезапной, тайной решимостью Линь Сюань снова поднял молот.
— Десять секунд! — крикнул Линь Кунь, начав отсчет. — И не смей падать!
— Двадцать секунд! — еще раз Линь Кунь, отсчитал.
После двадцать третьей секунды, Линь Сюань снова свалился с ног, от бессилия.
Спустя несколько часов тренировки похожей на пытку, это кончилось. Линь Кунь отослал сына в комнату, после чего приготовил простое блюдо напоминающее грубую кашу. — Сюань, к столу, — мягко крикнул отец своему сыну.
Линь Сюань, лежал в комнате, его мышци горели от боли, а кости громко ныли. Он услышал призыв своего отца, но с трудом мог пошевелиться, не то что встать. Через небольшой отрывок времени, Линь Сюань поднялся с кровати, после чего направился к столу.
За столом сидел Линь Кунь, его короткие и темные как смола волосы были связаны повязкой. А на столе стояло 2 глинянные тарелки с чем то похожим на кашу. Линь Сюань почувствовал аромат еды, сел за стол, после чего жадно набросился на еду.
— “Еда еще никогда не была такой вкусной” — Думал Линь Сюань про себя.
За столом наступила тишина, прерываемая лишь стуком ложек о глиняные тарелки. Линь Сюань наслаждался каждой крошкой. Он знал, что еда была вознаграждением за преодоленную боль.
— Сюань, — внезапно нарушил молчание Линь Кунь, его голос был снова суровым. — Поднимать молот — это одно. После того как ты сможешь продержаться минуту, ты сможешь начать следующий этап.
Линь Сюань насторожился, отложив ложку.
— Ты начнешь бить по наковальне. Ты должен будешь наносить удары в одну единственную точку, в самый центр.
Линь Кунь оперся локтями о стол. В его глазах не было жалости.
— Если ты промажешь хотя бы на волосок, молот уведет в сторону, и ты почувствуешь отдачу в локтях и плече. Кузнец чувствует точность удара телом, а не глазами. Тебе нужно научиться слышать вибрацию наковальни: удар должен быть мощным и ровным, без дребезжания.
Линь Сюань ощутил, как по его спине пробежал холодок. Он понимал, что отец требует абсолютной точности.
— Ты должен совершить тысячу идеально центрированных ударов в день. Как только ты это сделаешь, ты перейдешь к следующему, более сложному этапу тренировки.
Обновлено: 22.01.2026