Глава 4 — Звон молота

Звон металла и грохот молота разносились по всей деревне. В хижине, доме известного на всю деревню кузнеца, стоял парень лет двенадцати. Пот ручьём стекал с лица юноши. Рядом с ним стоял мужчина с чёрными, как смоль, волосами. Линь Сюань выглядел сосредоточенно, сквозь зубы слышался отсчёт. — 299… 300… На трёхсотый удар вибрация многократно усилилась, молот выпал из рук Линь Сюаня, а парень попятился на землю. За три года Линь Сюань добился трёхсот почти идеальных ударов. Линь Кунь, стоящий за ним, выглядел сосредоточенно. Как только юноша был готов приземлиться на землю, его подхватили две мощных руки. — Отец, у меня удалось сделать триста ударов в этот раз! — радостно выкрикнул Линь Сюань, стирая пот со лба куском ткани. — Сюань, твой трёхсотый удар был далеко не идеален, — возразил отец своим строгим, но тёплым голосом. — Хоть ты и вырос за эти три года, этого всё ещё недостаточно, хотя отрицать твой прогресс нельзя. За три года упорных тренировок Линь Сюань очень преобразился. Его белоснежные волосы достигли лодыжек, а черты лица стали острее. Линь Сюань медленно поднялся. Он знал, что отец прав. Удар был точным по центру, но звук был "грязным", а отдача прожгла его плечо — верный знак того, что удар был недостаточно мощным. Он вспомнил урок, который однажды рассказывал Старейшина на деревенских посиделках. Старейшина говорил о системах культивации разных рас — о том, что большинство культиваторов используют медитацию для развития меридианов, чтобы затем направить Ци наружу. Но были и древние, дикие методы: те, кто использовал силу своего тела. Например, Звери и ветви их клана тренировались, чтобы их кости могли выдержать силу, а не концентрировали Ци в Даньтяне. «Я не могу сидеть неподвижно и медитировать, как остальные, — подумал Линь Сюань, опираясь на наковальню. Она была горячей от его ударов. — Я должен использовать то, что у меня есть.» Он закрыл свои пустые глаза, позволяя звуку плавящегося угля стать его единственным проводником. Ему нужно было не просто слышать наковальню, а слышать Ци в молоте, прежде чем он коснётся металла. Линь Кунь молча протянул сыну молот. — Что ж, Сюань, твой перерыв закончен. Сегодня твоя цель — триста пятьдесят. И я хочу, чтобы ни один из них не стоил тебе падения. Линь Сюань принял молот, ощущая его привычный вес. «Три года я бил, чтобы стать сильнее. Теперь я буду бить, чтобы научиться видеть,» — его решимость была холодной, как лёд, и твёрдой, как железо. Он медленно занёс молот над головой, на этот раз не торопясь. Он ждал. Он слушал свист рассекаемого воздуха, ища ту единственную, чистую вибрацию, которая означала идеальный, совершенный удар. Линь Сюань медленно занёс молот над головой, на этот раз не торопясь. Он ждал. Он слушал свист рассекаемого воздуха, ища ту единственную, чистую вибрацию, которая означала идеальный, совершенный удар. В этот раз он не полагался только на мышечную память, наработанную за три года. Он раскрыл свои чувства. Он ощущал, как Морозная Ци, которую он с таким трудом приручил, перемещалась по телу, вливаясь в тяжелый молот. Взмах... Он услышал, как воздушные потоки шипят над его головой. Он почувствовал, как центр тяжести молота смещается, и поток Морозной Ци в его руках на мгновение нарушился — удар уходил вправо! Инстинкт, наработанный годами падений и боли, сработал быстрее мысли. Линь Сюань резко дернул плечом, корректируя траекторию. Молот, весящий пятнадцать килограмм, послушно выровнялся. Донг! Громкий, чистый, ровный звон наполнил кузницу. Звук был таким идеальным, что даже жар горна, казалось, на мгновение отступил. В отличие от "грязного" звона, который он слышал на трёхсотом ударе, этот звон был единым, полным и без дребезжания. Это был звук идеально центрированной силы. Линь Кунь, стоявший в стороне, сделал еле заметный вдох. Он всегда был неподвижен, но даже его мощные плечи теперь были напряжены. — Что это было? — хрипло спросил Линь Сюань, его голос дрожал не от усталости, а от шока. — Почему этот удар… — Он был идеален, — тихо ответил Линь Кунь, и в его голосе прозвучало нечто, что Линь Сюань не слышал три года: уважение. — Это был твой первый удар, который не увел молот. Ты впервые применил Ци для контроля, а не просто для защиты. Линь Сюань почувствовал прилив энергии, который мгновенно смыл усталость. Он не просто попал в центр — он увидел его внутренним слухом. — Продолжай. Триста первый удар, — приказал Линь Кунь, но в его тоне теперь была надежда. Линь Сюань занёс молот снова, и в этот раз он не сомневался. Он знал, куда ударит. И он знал, что, если достигнет трёхсот пятидесяти таких ударов, он приблизится к своей мечте. Линь Сюань занёс молот снова, и в этот раз он не сомневался. Он знал, куда ударит. И он знал, что, если достигнет трёхсот пятидесяти таких ударов, он приблизится к своей мечте. Донг! Чистый звон. Донг! Снова. Он поймал ритм. Это было не просто повторение движений, это была медитация в действии. Каждый удар, в котором Морозная Ци идеально выравнивала траекторию молота, давал ему ощущение контроля, которого он никогда не знал. С каждым звоном он чувствовал, как Ци в его Дантяне становилась плотнее, словно уплотнялся сам ледник. За этот день Линь Сюань смог сделать триста пятьдесят ударов, и ни один из них не заставил его упасть. Линь Кунь не похвалил сына, но в его глазах отображалось удовлетворение.