— Братство Паогэ, крыло «Мутная вода». Офицер «Красного Флага», Ли Цзюнь.
Ли Цзюнь отвернул воротник, демонстрируя татуировку Яцзы на шее.
— Я слышал о тебе. «Красный Флаг» Ли Цзюнь, лучший боец старика Чжао Дина. Среди молодежи округа Цзи-Э твое имя гремит.
Ворон Хуа небрежно бросил извлеченную сеть сосудов в криоконтейнер, вытер окровавленные руки какой-то тряпкой и равнодушно спросил:
— И какая же хворь приключилась, что врачи Братства не справились, и пришлось идти ко мне?
Ли Цзюнь молча скинул куртку, обнажая поджарое, жилистое тело.
На животе и боку зияли рваные раны. Два пулевых отверстия размером с палец все еще кровоточили.
Ворон Хуа скосил глаза на девушку. Та по-прежнему не отрывалась от книги. Убедившись, что лишние уши заняты, старик закатил глаза и фыркнул:
— Из-за таких царапин? Ты хоть знаешь, сколько стоит мой прием?
Два сквозных пулевых ранения. Для хирургов с Улицы Призраков это была детская забава.
Здесь привыкли иметь дело с оторванными конечностями и выпотрошенными внутренностями.
Ли Цзюнь, прекрасно понимая намек, спокойно натянул куртку обратно.
— Лечение — это второстепенно. Я пришел к тебе за «лекарством» иного рода.
Ворон Хуа оценил догадливость гостя. Его лицо чуть смягчилось.
— И какое же «лекарство» тебе нужно?
Ли Цзюнь отчеканил каждое слово:
— Я хочу знать, кто в Братстве меня сдал.
На Улице Призраков спасают не только таблетки, но и информация.
Здесь, в подпольных клиниках, торговля слухами шла не менее бойко, чем торговля органами.
Ворон Хуа был королем этого рынка. Именно поэтому Ли Цзюнь пришел к нему.
— О? — Белая бровь старика поползла вверх. — А мы с тобой что, старые друзья?
— Нет, — честно ответил Ли Цзюнь. — Это наша первая сделка.
— Тогда с какой стати я должен продавать тебе это «лекарство»?
Ворон Хуа холодно усмехнулся:
— Правило Улицы Призраков: незнакомцам «лекарства» не продаем. Слыхал такое, пацан? Тем более, ты просишь информацию о своем же клане. Продать тебе такое — значит навлечь на себя гнев ваших помешанных на «кодексе чести» отморозков.
— Первый раз — незнакомцы, второй — уже старые знакомые. Проведем сделку сейчас — станем своими, — голос Ли Цзюня был ровным, но в нем звенела сталь.
Ворон Хуа склонил голову набок. В его глазах зажегся недобрый огонек.
— А если я откажусь?
Ли Цзюнь привычным жестом потер бровь.
— С того момента, как я переступил порог, у тебя нет выбора. Ты обязан продать.
Клац-клац-клац...
Раздался звук сервоприводов.
Панели подвесного потолка перевернулись, и из них выдвинулись автоматические турели.
Среди них Ли Цзюнь заметил знакомые очертания «Вэйских Пехотинцев».
Мгновение — и тело Ли Цзюня покрылось сеткой красных лазерных точек.
— Да даже твой босс Чжао Дин не смеет так со мной разговаривать! Ты кто такой вообще?! Пришел на мою территорию и качаешь права? Вы там в своей «Мутной воде» на Улице Девяти Драконов совсем берега попутали?
Ворон Хуа рассмеялся от ярости, уперев руки в бока. Его белые усы гневно подрагивали.
— Старик, давай я его просто пришью!
Девушка, до этого поглощенная чтением, вдруг вскочила. В ее руках откуда-то появилась длинная нагината. На юном личике застыла пугающая жажда убийства.
Под прицелом десятка стволов Ли Цзюнь и бровью не повел.
— Ворон Хуа, подумай хорошенько. Убьешь меня — в Чэнду тебе не жить.
— Я вскрывал даже «Последователей»! — презрительно бросил старик. — Думаешь, испугаюсь обычного человека?
— А если у меня есть... другой статус?
Спокойствие Ли Цзюня заставило сердце старика екнуть. Он прищурился, пытаясь разглядеть что-то в этом молодом наглеце.
— Кто ты такой, черт возьми?
— Старик, чего ты с ним возишься?! Посмел угрожать клинике Ворона — руби его!
Характер у девчонки был взрывной. Она уже занесла клинок для удара.
— Додо, стой!
Ворон Хуа рявкнул на внучку, не сводя подозрительного взгляда с Ли Цзюня. Он пробормотал себе под нос:
— Невозможно... Если бы у него был другой статус, Улица Призраков знала бы...
— Разумеется, вы не знаете. Я из Цзинь...
Договорить Ли Цзюнь не успел. Лицо Ворона Хуа побелело. Он резко взмахнул рукой.
Из пола с грохотом поднялись стальные плиты, мгновенно образовав звуконепроницаемую стену и отрезав девушку от них.
БАМ! БАМ! БАМ!
По ту сторону стены Додо начала яростно колотить в преграду.
— Додо, не кипятись! Я просто поболтаю с этим дядей! — проорал Ворон Хуа. Услышав, что удары стихли, он повернулся к Ли Цзюню и прошипел: — Я ничего не слышал. Ты здесь сегодня не был. Уходи.
Ли Цзюнь смотрел на старика, в глазах которого читался неподдельный страх. Он медленно, но твердо покачал головой:
— Если я не получу «лекарство», я, может, и уйду. Но ты — покойник.
— Угрожаешь мне?! Думаешь, раз ты на поводке у тех самых, я не посмею тебя тронуть? Да я за секунду могу слить твою личность всему Чэнду! — прошипел Ворон Хуа, понизив голос.
— Сливай. Цзиньи-вэй придут и зачистят тебя. Того, что лежит у тебя на полках, хватит на десять смертных казней.
— Торговля запрещенкой на Улице Призраков идет с молчаливого согласия верхов! С чего ты взял, что Стража станет нарушать правила ради мелкой пешки-стукача?! — взвился старик.
— Ни с чего. Просто я готов рискнуть и поставить на это жизнь. А ты — нет.
Ворон Хуа сверлил взглядом этого непробиваемого ублюдка. Наконец, он сдулся.
— Ты рискуешь головой, чтобы утащить меня на дно? Я тебе ничего плохого не сделал!
В глазах Ли Цзюня мелькнуло что-то похожее на извинение.
— Если я не найду крысу, меня убьют. Моя безопасность — залог безопасности твоей клиники.
Глядя на поникшего старика, Ли Цзюнь добавил весомо:
— Если переживу это дерьмо — проси что хочешь. Деньги, услугу — не вопрос. Паогэ слов на ветер не бросают.
Ворон Хуа отмахнулся, явно не веря в долгосрочные перспективы гостя.
— Почему именно я? На Улице Призраков полно информаторов.
Ли Цзюнь кивнул на стальную стену:
— Потому что Чжао Дин говорил: среди всех врачей Улицы Призраков только у Ворона Хуа есть такая очевидная ахиллесова пята.
Услышав это, старик взорвался:
— Жы ни сянь жэнь! (Твою ж дивизию!) Чжао Дин, старый хрыч! Я до тебя доберусь!
Ворон Хуа на чистейшем сычуаньском диалекте прошелся по всем предкам Чжао Дина до восемнадцатого колена. Отдышавшись, он выдавил:
— Кто тебя сдал, ты и сам уже догадался. Это Чжао Доу. Ваш «наследный принц».
Кулаки Ли Цзюня сжались до хруста.
— Инфа сотка?
Ворон Хуа скривился, оскорбленный недоверием:
— Я фуфлом не торгую. У меня свой человек в Гарнизоне Тяньфу. Инфа — бетон.
Ли Цзюнь медленно выдохнул. Все-таки этот мажор.
То, что Чжао Доу его недолюбливает, Ли Цзюнь знал давно. Знал и то, что рано или поздно они сцепятся.
Но он не ожидал, что пока жив старик Чжао Дин, его племянник решится на сговор с врагами, чтобы убрать своего.
Впрочем, с точки зрения Чжао Доу логика была железной: Ли Цзюнь — внутренняя угроза его авторитету, Лючуань Тань — внешний враг.
Одним ударом убрать обоих — отличный ход.
Мажор оказался недальновидным, но достаточно жестоким.
— Чжао Дин знает, что племянник крысит? — спросил Ли Цзюнь.
— Вряд ли. Чжао Дин хоть и подставил меня когда-то, но слово «Паогэ» для него не пустой звук, — вздохнул Ворон Хуа. — Но дам тебе совет: какая разница, знает он или нет? Думаешь, он убьет единственного родного человека, чтобы извиниться перед тобой?
— К тому же, Чжао Доу — пустышка. За такой сложной схемой наверняка стоит кто-то еще.
Старик посмотрел на молчаливого Ли Цзюня и предложил:
— Давай я сменю тебе лицо? И вывезу из округа Цзи-Э? Мои технологии таковы, что, если не лезть в ДНК, никто тебя не опознает.
Ли Цзюнь даже не задумался. Вариант отпал сразу.
С новым лицом можно сбежать от Паогэ. Но от Второго отдела Цзиньи-вэй не сбежишь.
Стоило вспомнить давящую ауру Юй Коу, как внутри Ли Цзюня вскипала холодная ярость.
Ситуация — хуже некуда. Волки обложили со всех сторон. Что ж, раз все хотят откусить от него кусок, проверим, чьи клыки острее!
Тигр не боится оврагов, трус спотыкается на кочках.
Посмотрим, кто будет смеяться последним!
Приняв решение, Ли Цзюнь расправил плечи. Его лицо затвердело, превратившись в маску решимости. От него повеяло такой мощной энергией, что даже старик невольно отшатнулся.
Ворон Хуа понял: парня не переубедить. Он вздохнул и швырнул Ли Цзюню ампулу со своей фирменной регенеративной сывороткой.
Ли Цзюнь поймал ее на лету и, не колеблясь, всадил инъектор прямо в рану на животе. Затем молча поклонился, сложив руки в жесте уважения, развернулся и зашагал к выходу.
Когда он ушел, Ворон Хуа обвел взглядом свою лабораторию, накопленную годами упорного труда. На его лице отразилась глубокая печаль.
Говорят: «Молодым не ходи в Сычуань, старым не уезжай из Сычуани». Кто ж знал, что на старости лет придется срываться с насиженного места.
— Дед, ты чего его отпустил?
Стены опустились, и к нему подбежала Додо, все еще сжимая нагинату. Она не слышала разговора, но видела, что старик позволил наглецу уйти.
— Надо было его прикончить!
Ворон Хуа тяжело вздохнул:
— Таких людей лучше не трогать, внучка.
— Каких «таких»?
— Смертников. Тех, кому уже нечего терять.
Обновлено: 23.01.2026