Культ Машины приветствует Джека Аллена в своих почтенных рядах, да будут его труды столь же велики, как и у его собратьев-аколитов! Или пеняй на себя.
________________________________________
Раздвижные двери клиники Вика едва не слетели с петель, когда я ворвался внутрь, но тут же замер, столкнувшись лицом к лицу с крайне невпечатленным риппердоком.
— Парень, — спокойно поприветствовал он. — Что я говорил тебе насчет того, чтобы влетать сюда вихрем?
— Не делать этого, — ответил я на автомате, прежде чем переключиться на главное. — Как она?
Вик сохранял спокойствие, но моя оптика позволила заметить легкое напряжение в уголках его глаз.
— Она в сознании...
Всё мое тело обмякло от облегчения.
—...Но, — веско продолжил Вик, — она всё еще очень дерганая. Так что я попрошу тебя сделать глубокий вдох и успокоиться, прежде чем я тебя впущу.
Слова «Впустишь?!» уже готовы были сорваться с моих губ, но его пронзительный взгляд заставил меня осечься — я понял, чего он хочет. Ворваться туда с незнакомым лицом было бы... плохой идеей.
Кивнув в знак согласия, я отступил на шаг и сделал, как было велено: глубоко вдыхал, позволяя мыслям улечься. Примерно через минуту Вик хлопнул в ладоши:
— Хорошо. Теперь можем идти.
Он быстро повел меня вглубь клиники, но как только я достиг порога, ноги отказались двигаться. Я машинально проверил соединения, но вместо сбоя в железе обнаружил, что мозг просто отказывается посылать сигнал.
Вик тоже остановился и подбодрил меня, похлопав по плечу:
— Давай, парень. Тебе нечего бояться.
Мои губы непроизвольно разомкнулись:
— Но—
— Никаких «но», — пресек Вик. — Хватит накручивать себя, заходи.
На мгновение закрыв глаза, я кивнул. И сделал шаг внутрь.
В мгновение ока я увидел картину: Мисти тихо разговаривает с моей матерью. Та выглядела уже лучше, чем в прошлый раз. К коже вернулся цвет, а места стыка хрома и плоти полностью зажили и разгладились. Даже морщины на лице отступили под действием моих нанитов. Но одна деталь приковала мое внимание сильнее прочих: короткие волосы, успевшие отрасти за это время, были не светлыми, а седыми.
Мои руки сжались в кулаки, я снова почувствовал себя парализованным. Этого времени хватило, чтобы она меня заметила. Прежде чем Мисти успела её предупредить, глаза матери расширились. Мисти тут же положила руку ей на грудь:
— Лана, постой!
Но её проигнорировали. Едва проснувшийся мозг мамы при виде меня начал панически выдавать сигналы «бей или беги». Она приняла боевую стойку, её киберруки уже были готовы подбросить тело с кресла риппера.
Я начал было поднимать руки, чтобы показать, что не представляю угрозы, но тут же передумал. Вместо этого я активировал личный агент и отправил ей вызов.
Словно щелкнули выключателем: её движения мгновенно и полностью прекратились. Её голубые глаза засветились, когда она приняла вызов.
На этот раз я помахал рукой.
[M: Привет, мам.]
— М... — прохрипела она. — Майки?
— Это я, — я улыбнулся, хотя всё ещё стоял как вкопанный.
— Ты... — она попыталась заговорить, но зашлась в кашле.
Мисти быстро подала ей стакан «Настоящей воды»:
— Не спеши, Лана.
Она бросила на меня косой взгляд и ободряюще улыбнулась:
— Давай, Майк. Она не кусается.
Мама выдохнула, осушив стакан, и машинально вернула его Мисти. Её взгляд был намертво прикован ко мне.
— Это правда ты? — прошептала она.
Последовав совету Мисти, я сделал несколько шагов вперед и наклонился над креслом риппера.
— Это я, — мягко сказал я. — Теперь ты в безопасности.
Она выглядела такой же потерянной, как и я, но затем её глаза расширились:
— Это ты спас меня...
Мисти поморщилась — без сомнения, она пыталась умолчать об этом факте.
— Да, — кивнул я, не зная, что ещё сказать.
— Когда я увидела тебя... — прошептала она, опустив взгляд. — Я подумала, что ты один из них...
Мой правый кулак сжался.
— Их больше нет, — ледяным тоном отрезал я.
Она замерла, затем медленно моргнула и произнесла абсолютно бесцветным голосом:
— Да, полагаю, что нет.
Мисти перевела взгляд с одного на другого и приняла решение:
— Не нужно думать о плохом, Лана. — Она положила успокаивающую ладонь на её киберруку. — Почему бы вместо этого не отпраздновать успех Майка? Разве ты не рада видеть, что он ходит?
И снова, словно щелкнули выключателем, всё поведение мамы изменилось: её мертвые глаза заметно ожили, а болезненное выражение сменилось счастливой улыбкой. Она отвела руку Мисти и начала подниматься, несмотря на протесты «медсестры-самоучки».
Я тоже попытался её остановить, но то самое странное оцепенение, что настигло меня у двери, помешало сделать это вовремя.
Прежде чем я успел побороть нерешительность, мама уже встала и порывисто обняла меня, прерывисто шепча: «Мой маленький гений» и «Майкл» — снова и снова.
Снова не зная, что делать, я поймал выжидающий взгляд Мисти и медленно обвил её руками, храня полное молчание. Напряжение покидало маму с каждым мгновением.
Мисти одними губами произнесла «Я оставлю вас одних» и тихо вышла из комнаты вместе с Виком.
Мы стояли в тишине целых десять минут.
Казалось, она не собиралась отпускать меня в ближайшее время, поэтому я убавил громкость вокализатора и произнес:
— Мам, — я слегка встряхнул её. — Тебе нужно сесть.
Она мелко дрожала и шмыгала носом, но, похоже, услышала меня: она неохотно отступила на шаг и посмотрела на меня глазами, которые были бы красными от слез, будь они всё еще из плоти.
— Не верится, что я пропустила твою операцию, — полупрошептала-полупрохрипела она. — Я ужасная мать.
— Глупости! — я почти сорвался на крик от одного лишь этого намека. — Ты величайшая женщина, которую этот город когда-либо видел или увидит. Никогда больше не говори ничего подобного.
Она вздрогнула от резкого повышения громкости, но медленно расслабилась и улыбнулась, хотя это была болезненная улыбка.
— Я никогда не хотела, чтобы ты марал руки в крови.
— Я уже давно замарал их ради простой выгоды, — возразил я с усмешкой, усаживая её обратно в кресло. — То, что я сделал это ради твоего спасения, было первым случаем, когда я совершил что-то бесспорно правильное.
Она издала тихий, но полный гордости смешок:
— Продолжай говорить в том же духе, и я просто не смогу больше грустить.
— Хорошо, — твердо кивнул я. На мгновение мне захотелось спросить, всё ли в порядке, осталась ли она собой после всего того ужаса, через который ей пришлось пройти. Но я был не настолько глуп, чтобы сделать это. Ответ был бы совсем не тем, что я хотел услышать.
Даже сейчас она держалась молодцом, но её голос, осанка и мимика лишь частично выражали радость от встречи. Я знал, что она наемница и за эти годы перенесла немало травм (для большинства из которых я сам собирал протезы), но есть вещи, которые нельзя просто отбросить или перетерпеть... даже если ты Светлана Собронова. Она притворялась ради меня, чтобы я не волновался, и это ранило моё сердце сильнее любых обвинений или ярости, которые она могла бы на меня обрушить.
— Мой маленький гений, — снова прошептала она после недолгого молчания, разглядывая моё новое тело. В её глазах промелькнул почти не наигранный задор. — Уже обзавелся собственным стилем, а?
— Это хорошее сочетание, — буркнул я.
— И оно, конечно же, не имеет никакого отношения к униформе твоего отца, — мудро кивнула она.
Я отвел взгляд:
— Это была чертовски прим-униформа.
Я мог бы возненавидеть эти цвета, но... это всё, что осталось от тех немногих моментов с ним, которыми я дорожил. Мама, похоже, всё поняла и печально склонила голову. Не желая давать ей погрузиться в меланхолию, я выпалил первое позитивное, что пришло в голову:
— Я, э-э... завел друга?
Её глаза ожили:
— О как?
Обновлено: 18.02.2026