…
Шэнь резко распахнул глаза. Его грудь чуть поднималась и опадала, а в ноздрях будто всё ещё витал тот горячий, насыщенный запах железа и угля.
— Опять остановка в последний миг!
За окном уже светло. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в дешёвых занавесках, бросая на пол узкие полосы света. Хотя во сне казалось, что прошло всего мгновение, наяву уже стоял белый день.
— Что случилось?
Рядом раздался голос. Шэнь повернулся и увидел Эрзу, которая уже успела полностью одеться и теперь сидела на краю кровати. Её чистый, прозрачный взгляд был направлен прямо на него.
Шэнь потер лоб и тихо вздохнул. — Ничего, просто сон приснился.
В душе его шевельнулась лёгкая досада: он не знал, когда снова удастся попасть в то странное видение.
Хотя, если подумать, пользы от этого сна было немало.
Напротив, очень даже много.
До вчерашнего дня Шэнь строил десятки разных догадок о личности Сэйбера, и круг подозреваемых был слишком широк:
от Гефеста, огненного и кузнечного бога с Олимпа, до легендарного северного мастера Велунда, выковавшего для Зигфрида меч Грам, и дальше – до таинственного кузнеца народа Туата Де Дананн, Гоибниу…
Он даже вспомнил древнего мастера из царства Юэ – Оу Ецзы, создавшего целую россыпь знаменитых мечей: Чжаньлу, Цзюйцюэ, Шэнсе, Юйчан, Чуньцзюнь… Список можно было читать как меню.
Во всех мифах и эпохах находились такие имена – каждое само по себе достойно вечной славы. Если бы кто из них оказался героическим духом, в этом не было бы ничего удивительного.
Но теперь, после увиденного во сне, появилась ключевая улика, позволившая резко сузить круг поиска.
Кузнец из видения пользовался особой техникой «многослойной ковки», из-за которой на лезвии проступал волнистый, словно облачный рисунок, называемый хамоном.
Такой узор – отличительный знак катан, созданных мастерами Страны островов.
Поняв это, Шэнь мгновенно отбросил половину прежних гипотез.
История островного государства знала немного действительно великих кузнецов. Всего несколько имён приходили на ум:
легендарный Амакуни, почитаемый как родоначальник местного мечеделия, создатель одноручного тати с заточкой на обе стороны – Когарасу-мару;
Сандзё Мунэчика, выкованный им Микадзуки Мунэчика входил в число Пяти Великих Мечей, а его узор на клинке был столь изящен, что напоминал тонкий серп новой луны;
и, наконец, мастер из провинции Сошу – Окадзаки Масамуне, прославившийся техникой «Кипящая Сталь», благодаря которой хамон его мечей мерцал, будто россыпь мельчайшего песка. А ещё его ученик Мурамаса, чьи творения сочли «демоническими мечами» вследствие их зловещей ауры и изломанного стиля.
Мысли Шэня заметались, и он начал мысленно отбрасывать варианты.
Сначала исключил Амакуни и Сандзё Мунэчику – оба жили ещё в эпоху Хэйан, когда кузнечное искусство только формировалось.
Мастер из сна, напротив, двигался уверенно, работал отточенно, спокойно – как человек, утомлённый бесчисленными перековками, а значит, это был явно не представитель ранней школы.
Потом он вычеркнул и Мурамасу.
Всё потому, что имя это обозначало скорее школу или целое направление – клинки, созданные потомками Мурамасы, а не конкретного мастера.
Оставался единственный кандидат.
— Похоже, Сэйбер и есть тот самый Окадзаки Горо Нюдо Масамуне, — пробормотал Шэнь про себя.
По преданию, этот мастер из Сошу достиг высот ремесла, но, заметив искажённую душу ученика, утаил от него последний секрет – загадку идеального жара и нужной температуры закалки.
То знание, однако, было всё же подглядено. Масамуне пришёл в ярость и отсёк тому руку. Так семена ненависти были посеяны, и спустя время из этой вражды родилась легенда о «демоническом мече Мурамаса».
Такой человек, живший ради совершенства, способный без колебаний уничтожить клинок из‑за мельчайшей трещины, идеально совпадал с образом виденного им во сне кузнеца.
И вдобавок к этому славная, трагическая история, породившая «Сэндзико Мурамасу», обеспечивала Масамунэ достаточный «уровень известности» для обретения статуса героического духа.
Шэнь почти наверняка знал ответ: Сэйбер – это сам Окадзаки Масамуне! Он чувствовал, что наконец понял структуру «Книги Героических Душ».
— Спасибо самому себе за то, что когда-то не зевал на парах! — Сложил руки Шэнь.
— Эй! Если проснулся, то вставай уже! — Раздражённый голос вырвал его из размышлений.
Он моргнул и увидел, как Эрза, насупившаяся, сверлит его взглядом. Щёки у неё слегка надуты – явно сердится.
Только теперь она, похоже, осознала, что Шэнь каким-то образом во сне переполз на другой край кровати, да ещё и ногами к ней.
— А? Что такое? — он всё ещё был в полусне, мысли его витали среди стальных клинков и жаровен.
Убедившись, что он, наконец, реагирует, Эрза постучала ножнами по краю кровати. Звук получился звонкий, раздражающий – ток‑ток.
— Мы же договорились сегодня сразу идти в гильдию! Неужели сейчас время мечтательной тишины? — Сухо заметила она.
— Э‑э… да, конечно, понял, понял, — поспешно ответил Шэнь.
Он машинально потрогал карман, в котором уже не звенела ни единой монеты, и остатки сна испарились как дым.
Сознание прояснилось до болезненной остроты.
Деньги! Чёрт, как же нужны деньги!
Он вскочил с кровати. — Умываюсь – и выходим!
Они быстро собрались и покинули тесную гостиничную комнатку.
Магнолия уже проснулась: улицы оживали, прохожие спешили по делам, воздух был пропитан чистым утренним светом. Горячие лучи солнца скользили по пёстрым фасадам домов, и город казался совсем другим, чем накануне вечером.
Шэнь с Эрзой уверенно направились к гильдии «Хвост Феи». Едва они подошли к дверям, как заметили Канну – та стояла у входа и оживлённо разговаривала с невысокой голубоволосой девушкой, державшей на руках несколько толстых книг.
Девушка была хрупка, с нежными чертами лица, и, разговаривая, привычно склоняла голову, что придавало ей тихое, немного застенчивое очарование.
— О, Шэнь! Эрза! — Первой их заметила Кана и радостно замахала рукой. — Да вы сегодня прямо ранние пташки!
Она обняла синеволосую девушку за плечи и с улыбкой представила:
— Это Леви. Вчера вас не застала – дел было невпроворот. Не смотрите, что она такая миниатюрная: если дело касается библиотеки или древних текстов, знание у неё куда глубже, чем у меня. Любой вопрос по истории или письменности – сразу к ней!
Леви, смутившись от такой открытой похвалы, покраснела и неловко пробормотала:
— Н‑не стоит так преувеличивать… — потом несмело склонилась перед новыми знакомыми. — Здравствуйте… я Леви МакГарден. Очень приятно познакомиться.
Шэнь, всё ещё наполовину погружённый в мысли о сне, кивнул в ответ, как бы машинально.
Эрза же ответила таким же учтивым поклоном. — Привет, Леви. Я Эрза, это Шэнь. Думаю, нам не раз придётся обращаться к тебе за помощью.
— Вот-вот! — Кана с улыбкой хлопнула Леви по спине, отчего та чуть не выронила книги, а затем повернулась к новеньким. — Ну, смельчаки, так рано уже на ногах – вот это напор!
Шэнь развёл руками. — Если не проявлять энтузиазма, мы рискуем остаться без ужина. У нас уже и на гостиницу денег едва хватает.
— Ах вот оно что, — протянула Кана, понимающе кивнув. — Если что, можете пока переночевать в Церкви. Я тоже там живу. Места немного, но отец Блок добрейший человек, всегда приютит тех, кому некуда идти.
— Спасибо, Кана, — мягко улыбнулся Шэнь. — Очень ценю твою заботу, но пока попробуем справиться сами. — Он перевёл взгляд на Доску заказов в глубине гильдии. — Может, наш заботливый «старший товарищ» подскажет, какие задания подойдут новичкам?
Обновлено: 18.02.2026