Три дня спустя. Уезд Баян, площадка для казней.
Сегодня наступил день, когда новый уездный начальник должен был казнить преступников, приговоренных к смерти. С самого утра стражники вывесили указы, которые привлекли толпы любопытствующих простолюдинов.
— Новая метла по-новому метет, — судачили в толпе. — Едва прибыл, этот новый господин уездный начальник уже решил пустить кровь, чтобы утвердить свою власть!
— Да только жертв он выбрал не тех. Казнил бы бродяг или нищих – слова бы никто не сказал. Но он замахнулся на прямых потомков кланов Бай и Ян! Если он разгневает эти две семьи, как он вообще собирается выживать в уезде Баян?
— Не забывайте, как закончил прошлый уездный начальник! — Вставил другой голос. — Стоило ему вмешаться в их спор, как его забили до смерти прямо на месте!
Пока народ вел эти пересуды, вдруг раздался громкий выкрик:
— Господин Ян прибыл! Прочь с дороги!
Люди расступились, завидев группу рослых, свирепого вида крепышей, вооруженных дубинками. Они плотным кольцом окружали паланкин из цельного дерева.
— Это паланкин главы клана Ян, господина Ян Шаня! — Перешептывались люди, торопливо отступая, лишь бы не преградить ему путь.
Слуги тщательно вымыли дорогу вокруг эшафота и расстелили меховые ковры. Лишь тогда глава клана Ян Шань неспешно сошел вниз и опустился в кресло, заранее подготовленное домочадцами. Свирепые охранники окружили его стеной, и никто не смел подойти близко.
Не прошло и времени, потребного, чтобы выпить чашку чая, как раздалось новое объявление:
— Прибыл господин Бай!
Выезд Бай Лянпу был еще более помпезным. Его паланкин вдвое превосходил размерами тот, на котором приехал Ян Шань, а внутри него нашлось место даже для чайного столика и служанок.
— Говорят, что когда несут паланкин господина Бая, носильщики не должны допустить ни малейшего колебания, — шептались в толпе с завистью и страхом. — Если хоть капля чая прольется из его чашки, их ждет жестокая порка!
Служанки раскрыли бумажные веера, закрывая Бай Лянпу от палящего солнца, и только тогда он соизволил присесть.
Заметив это, Ян Шань не удержался от насмешки:
— Разве клан Бай не кичится тем, что они – потомственные военные? Что же ты так боишься солнца?
Бай Лянпу ответил презрительной ухмылкой:
— Военные мы или нет, тебе ли не знать? Забыл, чей род проиграл в последней вооруженной стычке?
При этом упоминании на лбу Ян Шаня вздулись вены. Он выругался:
— В прошлый раз твой клан Бай ранил десятки моих людей, я еще не свел с тобой этот счет, старик!
— Сегодня у меня нет времени препираться с тобой, — холодно отрезал Бай Лянпу. — Давай сначала разберемся с тем, что происходит перед нами.
Оба посмотрели на эшафот. В этот момент А-Да и остальные стражники уже вывели на помост четверых узников.
Двое из них принадлежали к клану Бай, двое – к клану Ян.
Поначалу эти преступники были полны спеси, полагая, что их подержат под стражей пару дней и отпустят. Но прослышав, что новый уездный начальник собирается их казнить, они мигом растеряли всю храбрость.
Увидев у подножия эшафота Ян Шаня и Бай Лянпу, все четверо истошно закричали:
— Глава, спасите меня!
— Прадедушка, на помощь! Они хотят меня убить!
— Глава клана! Отец, матушка, второй дядя, спасите!
Среди собравшихся было немало их родственников. Услышав эти вопли, люди начали умолять Бай Лянпу и Ян Шаня:
— Глава, спасите их, молим!
— Молчать! — Прикрикнул Бай Лянпу. — Я знаю, что делаю!
Ян Шань же холодно хмыкнул:
— Не бойтесь. Пока я, Ян Шань, здесь – ни один из них не умрет!
Прошло еще порядочно времени, прежде чем наконец явился Чжан Бэйчэнь.
Люди кланов Бай и Ян уже полностью оцепили эшафот. Каждый из них смотрел на Чжан Бэйчэня и стражников с нескрываемой яростью и жаждой крови.
У уездного секретаря Лю Вэня подкашивались ноги. Видя, что явились главы обоих кланов, он понял – дело принимает скверный оборот. Эти люди не шутили; Лю Вэнь своими глазами видел, как они забили до смерти предыдущего начальника.
Чжан Бэйчэнь не спеша поднялся на эшафот. Ян Шань и Бай Лянпу лишь мазнули по нему взглядом, продолжая сидеть в своих креслах.
Увидев, насколько молод Чжан Бэйчэнь, они даже не пытались скрыть своего презрения.
Ян Шань заговорил первым:
— Чжан Бэйчэнь, ты всего лишь гунши. Твой ранг знатности ниже, чем у нас двоих. Почему же ты не кланяешься, завидев нас?
Чжан Бэйчэнь тут же парировал:
— Помимо того, что я гунши, я также являюсь начальником этого уезда. Сейчас я исполняю служебные обязанности, при которых ранги знатности не имеют значения!
Стоя на помосте, Чжан Бэйчэнь обратился к толпе и наблюдавшим издалека простолюдинам:
— Жители уезда Баян! Я – ваш новый уездный начальник, Чжан Бэйчэнь!
— Полагаю, всем вам ясно, зачем мы здесь собрались сегодня, — он указал на четверых коленопреклоненных узников. — Эти четверо среди бела дня, на глазах у всех, избили до смерти предыдущего главу уезда. Это вопиющее беззаконие и тягчайшее преступление!
— Посему сегодня я прикажу обезглавить их здесь, дабы восторжествовал закон!
— Отец, спаси! — Заголосили осужденные.
В этот момент Ян Шань поднялся и выкрикнул, обращаясь к Чжан Бэйченю:
— Чжан Бэйчэнь! Мои люди лишь пару раз случайно задели того чиновника. С чего ты взял, что это они его убили? Где твои доказательства?
Бай Лянпу тоже огляделся по сторонам и спросил:
— Есть ли здесь хоть кто-то, кто видел, как уездный начальник погиб именно от их рук?
Люди обоих кланов дружно взревели:
— Никто не видел! Их оклеветали!
Простолюдины, само собой, не смели пикнуть. Почувствовав свою силу, люди кланов обнаглели еще больше:
— Это клевета! Отпустите их!
— Отпускай!
Когда они закричали в унисон, стражники побледнели и смолкли. Даже А-Да и его люди, пришедшие с Чжан Бэйчэнем, не решались пошевелиться – если такая толпа пойдет в атаку, им их не сдержать.
Лицо Чжан Бэйчэня оставалось холодным. Он медленно перевел взгляд с Ян Шаня на Бай Лянпу.
Затем он громко провозгласил:
— Убийство, совершенное этими четверыми, видели стражники уездной управы. Более того, генерал Чэ Ян, который в тот день командовал войсками, также подтвердил это. Доказательства неоспоримы, о какой клевете может идти речь?
Чэ Ян был генералом на службе правительницы Цинь; именно он со своими людьми разбирался в последствиях того инцидента.
Стоило Чжан Бэйчэню упомянуть его имя, как спеси у кланов Бай и Ян поубавилось – открыто перечить генералу они не решались.
— Чжан Бэйчэнь, — заговорил Бай Лянпу. — Даже если они что-то видели, это не доказывает, что именно эти люди нанесли смертельный удар. Они лишь случайно ранили его. Кто знает, может, уездный начальник был слаб здоровьем и скончался сам по себе?
— Абсурд! — Отрезал Чжан Бэйчэнь. — Бай Лянпу, ты носишь ранг бугэн царства Цинь, что на три ступени выше моего. Как ты можешь нести подобную чепуху?
— Лгать в глаза и презирать закон – ты просто позоришь своих предков!
Бай Лянпу оцепенел от изумления. Он никак не ожидал, что Чжан Бэйчэнь посмеет его оскорбить. В эти времена слова о позоре предков считались тягчайшим оскорблением.
Прежние уездные начальники при виде него лебезили и дрожали, но дерзость Чжан Бэйчэня привела Бай Лянпу в ярость. Он взревел:
— Чжан Бэйчэнь, ты, жалкий гунши, смеешь оскорблять меня?! Ты напросился!
От фигуры Бай Лянпу начала исходить мощная, подавляющая аура. Люди обоих кланов, будучи мастерами воинских искусств, поддержали его; их общая энергия слилась в единый поток, который, подобно приливной волне, обрушился на помост.
Стоявшие впереди стражники не выдержали и были сметены этим невидимым ударом. Когда волна давления уже готова была раздавить Чжан Бэйчэня, раздался властный окрик Ху Чэна:
— Здесь эшафот, место свершения правосудия! Вы что, вздумали поднять мятеж?
С этим криком от Ху Чэна распространилась еще более сокрушительная энергия. Давление Бай Лянпу и его людей, словно брызги волны, ударившиеся о скалу, было мгновенно отброшено назад.
Десятки крепких мужчин вокруг были сбиты с ног, а некоторые даже получили внутренние раны.
Бай Лянпу и Ян Шань в ужасе побледнели. — Кто ты такой?! — Вскрикнули они в один голос.
Ху Чэн холодно ответил:
— Я лишь ничтожный боец из Армии Черных Доспехов, ныне состоящий в охране господина Чжана.
— Армия Черных Доспехов! — услышав это, оба лишились дара речи. Другие могли не знать, но им было прекрасно известно: это личная гвардия правительницы Цинь!
С такой силой этот человек никак не мог быть «ничтожным бойцом».
Бай Лянпу внимательно всмотрелся в лицо Ху Чэна, и внезапно его черты исказились. Кажется, он узнал его – Ху Чэн был личным телохранителем правительницы!
Если правительница прислала своего доверенного гвардейца защищать Чжан Бэйчэня, значит, им действительно нельзя действовать опрометчиво.
Осознав это, Бай Лянпу молча сел на место. Ян Шань не узнал Ху Чэна, но видя реакцию соседа, понял, что сейчас лучше не лезть на рожон, и тоже опустился в кресло.
Однако, хотя демонстрация силы Ху Чэна их впечатлила, отступаться они не собирались.
Они были представителями старых кланов, а в царстве Цинь влияние старой аристократии подчас превосходило власть правящего дома.
Успокоив сердце, Бай Лянпу обратился к Чжан Бэйчэню:
— Господин уездный начальник, пусть они и виновны в случайном ранении человека. Но я считаю, что это преступление не заслуживает смерти. Твоя чрезмерная суровость в законе может привести к тому, что в будущем народ перестанет тебе подчиняться.
В его словах сквозила скрытая угроза. Даже если он не тронет Чжан Бэйчэня сегодня, казнь его соплеменников не останется без мести.
Ян Шань тоже подал голос:
— В моем клане Ян все – добрые молодцы. Пусть они и совершили ошибку, им нужно дать шанс исправиться. Господин начальник, смотрите сами, как вам поступить!
Оба остались сидеть в креслах. За их спинами стояли сотни вооруженных слуг и домочадцев, а вдалеке за происходящим наблюдало бесчисленное множество простых людей.
Обновлено: 02.02.2026