Глава 9 — Том 1. Глава 9

**Глава 9** **9.1 Одинокий цветок** Саша сидела на кровати в окружении игрушек, и если бы кто-то сейчас увидел её, то решил, что она играет. На деле, погрузившись в анализ произошедшего, «оно» искало ошибки. Оно поступало так каждый раз, как терпело поражение или приближалось к этому. Первые сутки. Розовый туман, неожиданно возникший в ресторане, погрузил её воплощение в воспоминания о себе настоящей. Стоило преодолеть границу «тюрьмы вечности», как оно осознало себя. Детский облик был по-своему удобен, но создавал также и ряд проблем. Действовать сразу, опасно, потому, оно решило ждать, не проявляя активности посреди боя, который ощущало. Там находилось много пищи, много мяса, но пришлось ждать. Оно ещё слишком слабо и не знало, что происходит. Неожиданно удобный разрыв отправил небольшую группу вместе с ней в такой мягкий мир. Первым делом оно проверило, сможет ли установить контакт с другими своими телами, параллельно начав трансформацию детского тела для производства семян и других изменений. Но, либо прошло слишком много времени с момента её заключения, либо оно находилась слишком далеко. Ни одного отклика не обнаружилось. Более того, её прервали, и оно совершило первую ошибку: от неожиданности открыло глаза. Из-за вмешательства пищи с именем «Владимир» оно не успело перестроить тело полностью. Этот кусок мяса, заметил, что она не дышит, и прервал её. Пришлось отложить планы и изображать бессознательное состояние. Из-за зрительного контакта его следовало убить первым, но оно, пока не было готово так рисковать. Вторые сутки. Оно не стало выходить на охоту – пока все спали, по-прежнему рискованно. К тому же Владимир сказал, что завтра отправится в долгий путь. Третьи сутки. Удобно, наконец, Владимир покинул лагерь, остался один сознательный взрослый. Пока еда, что называла себя «Аннет», спала, ей удалось поохотиться. Местные животные чуяли её, и потому в первые дни разбежались, это создавало проблемы, но необходимых изменений хватило, чтобы догнать и съесть несколько крупных зверей. Это позволило вырастить в себе первые семена, оставив их часть в объедках. Четвёртые сутки. Оно поспешило, считая, что уже готово расправиться с Аннет. Наблюдая, как та барахтается в воде, оно что-то ощутило, какую-то неестественную опасность. Поэтому пришлось отложить её поглощение. Аннет не легла спать, и ночной охоты не случилось. Это вторая ошибка. Необходимо больше молодняка, так безопасней. Пятые сутки. Когда Аннет уснула, настало время закончить свои дела здесь. В первую очередь оно попробовало на вкус свою маму, но плоть и кровь живых из «тюрьмы вечности» оказались на удивление противны, ядовиты и сопротивлялись поглощению – это плохо. Тогда оно отправилось на охоту. Это потребовало времени, но позволило посадить важные семена для роста колонии. Вернувшись в лагерь, оно попробовало мёртвых, их тела оказались более-менее пригодными в пищу. Вчерашние семена, что оно оставило в себе, проклюнулись. Выплюнув их, оно стало подкармливать молодняк. Теперь, даже если оно, не справится с Аннет, то сможет перенестись в одно из семян или в кого-то из молодняка. Начало шестых суток. Аннет проснулась раньше времени и спутала её планы. Осколку детского разума, сохранившемуся в ней, захотелось поиграть с едой, которая с истерическими криками носилась по лесу. Это выглядело так же забавно и интересно, как смотреть фильмы ужасов с отцом, или наказывать животных, пока никто не видит. Но… следовало вернуться к задаче. Пока еду отвлекал молодняк, она вернулась в шалаш для прикрытия, и пережила удивление. Она хорошо ощущала плоть, но вместо мамы на земле лежало нечто странное с её обликом. Очевидно, мама оказалась владелицей сложной магической силы, а значит, с ней требовалось разобраться в первую очередь. Третья ошибка – следовало оторвать голову, полностью отделив от тела. Времени искать маму, в лесу, не было. Она легла рядом, решив пока сохранить свой секрет. Если Аннет сейчас в ужасе сбежит, она сможет заняться мамой. Еда оказалась заботливой. Ей такие не нравились – вечно лезут не в свои дела. С другой стороны – это было удобно, оно могло оставаться под её защитой, отдыхая и охотясь, пока та спит. Седьмые сутки. Примерно понимая продолжительность сна Аннет, оно продолжила охоту. Рассеяв все семена, которые успела взрастить в своём теле, оно вернулось обратно, начав производство новых. Днём, во время нападения новой формы жизни, оно направило молодняк в бой, чтобы количественное преимущество врага не раздавило сразу заботливую пищу. Но Аннет и новые существа оказались не так просты. Не оно, а она, выдала себя, когда её придавило телом Аннет, – четвёртая ошибка. Еда расправилась с двуногим носителем магии, а молодняк подавил нападение. Пришлось взять на себя роль Саши и поиграть в поиск «спасателей». Восьмые сутки. Всё шло нормально, они встретили Владимира, который привёл с собой большой отряд пищи. Молодая королева первой колонии была уже готова, и отряд направлялся в подготовленную ловушку. Часть из них станет кормом, а часть новыми солдатами – всё складывалось хорошо. Оказавшись в жилой зоне, оно создаст новую колонию... Но по пути, оно ощутило, как нечто, в один миг лишило жизни всю популяцию. Это напугало. Вероятно, не следовало собирать всех в одном месте, она поспешила – это была пятая ошибка. Такое рискованное поведение свойственно маленькой, детской части её сознания, как и переживаемые чувства. Оно Оружие, а не Саша, именно так назвал её Создатель, впредь следует быть осторожней. Вечером, Владимир осадил её, опять стало страшно, он точно что-то подозревал, но почему-то не говорил об этом в открытую. Возник вопрос: он тоже вспомнил себя, он тоже «оружие» со своими задачами? Зачем предупреждать её об угрозе местного Хранителя и о чутье защитников? Это держало в напряжении. От Владимира, так же веяло угрозой, как и от Аннет. А ещё где-то спряталась мама… «Я помню, как ты не давала мне смотреть телевизор и заставляла делиться игрушками с чужими детьми!», – вдруг ворвалось в общий поток её сознания. Оружие с удивлением моргнуло, прервав поток мыслей, и отстранилось от пока ещё плохо знакомых эмоций. В первую очередь следовало посеять новые семена. Наказывать маму ещё рано. Девятые сутки. Сегодня. Слишком много угроз. Местный Хранитель, защитники, Владимир. Уничтоженные в прошлом девять миров и три использованных как плацдарм, подтверждали – Хранители могли ощущать угрозу, как и некоторая разумная пища. Для продолжения пути, этот мир должен стать плацдармом. Необходимо прекратить давать волю детскому воплощению, действовать осторожно, затаиться, обезопасить оставшиеся семена. Для последнего, можно использовать стоки, возможно, под городом есть канализация с источниками пищи внутри. Создатель назвал её Оружием – это имя, отражало её путь. У неё простая задача – истреблять разумную жизнь в каждом мире, где их создатели или, как их называли остальные формы жизни, Хранители, убиты. *** В холле, прислонившись к стене, Владимир наблюдал за сновавшими туда-сюда студентами и малочисленными гвардейцами. Весёлость сошла на нет, и он пытался понять, что же произошло. Сурифия всегда держала дистанцию и придерживалась официального тона, в том числе и при первой встрече. Причины, по которым его прогнали, вероятно, заключались всё в том же откровенном поведении, точнее, в словах. Видимо, сказывались культурные различия, в которых он пока плохо разбирался. Наверное, сейчас он повёл себя подобно какому-нибудь недоразвитому кретину, который считает, что можно шлёпнуть официантку по попе или грубо подкатить к женщине, зажав её в угол. Но Владимир, успел сказать, что впредь будет вести себя иначе. Ладно, теперь это неважно, они точно поссорились и теперь не будут общаться друг с другом. Он осмотрелся. Несмотря на фэнтезийность мира, в холле располагалась вполне себе современная справочная – со стойками, регистрацией, разными отделами и местами для ожидания. Владимиру не составило труда выяснить, как пройти в башню айу. Снаружи все башни выглядели одинаково, но внутри всё оказалось иначе. Строение айу отличалось авангардностью: яркие краски, длинные расписные полотна, свисающие с потолка, симпатичные половички. Мебель миниатюрная и изящная, с множеством плавных изгибов. Здесь было тихо и не так многолюдно, как в башне джасхо. Он обратился к ближайшим айу, что беседовали между собой. Узнав у них путь, Владимир направился к старшему ректору. Аккуратно открыв изящные створки дверей, он оказался в необычном зале. Помимо множества полотен, что от стен дугой тянулись вверх и собирались в центре, напоминая горлышко бутылки, здесь пирамидой поднимался многоуровневый пол. Первый уровень, круглый, почти добирался до стен. Расставленные по всей его окружности столы и стулья были повёрнуты к центру зала и пустовали. Следующий уровень, вполовину меньше, имел форму квадрата, а на его поверхности были разложены подушки в восточном стиле. На последнем уровне пирамиды, прямоугольном, стоял низкий, но широкий стол. Нунан в традиционном костюме своего народа, слегка склонив голову набок, сидела за ним, как маленькая принцесса. Встретив его взглядом, она удивлённо и радостно улыбнулась. – Привет, Нунан. – Ясного дня, Володя! Рада тебя видеть, но почему ты здесь? – Я стал гостем второго ранга и решил воспользоваться правом, свободно посещать учителей, – не подумав, он добавил: – А вы мой первый учитель, уважаемая Нунантаминури. Завершив слова поклоном, как это бывало в кино, ведь даже сам зал располагал к красивому ходу, он выпрямился. Лицо Нунан резко сменило цвет. Владимир осознал, что дважды проявил к ней уважение, а у айу это значило расположение к противоположному полу. «Но ведь ещё никто не успел произнести слов о свободе и дружбе. С другой стороны то, что мы друзья, возможно, значит, что эти слова уже не требуются. Блин, как же неловко! Но она ведь не Сурифия…» – Нунан, честно говоря, после твоих слов «добралась до предела», я зашёл узнать, можно ли с этим что-то сделать. Он сразу сообразил, что это шло вразрез со словами «жизнь с чистого листа», ведь он уже понял, что её проблема, вероятнее всего психологическая. Но разок то можно сделать исключение! Она отвела взгляд в сторону, помрачнев. – Прости, я не объяснила тебе. Для меня самой всё так неожиданно случилось. – Геронд рассказал мне, что это сильный страх. Ты же помнишь нашу первую встречу и мою профессию? – Безусловно, помню, – улыбнулась она. – Могу я сесть рядом? – Пожалуйста. Пока он устраивался на местный аналог дзабутона, она продолжила: – Он всепоглощающий, это по-своему удивительно, но всё, что напоминает о сражении, сильно на меня давит… – Нунан замолчала, прислушалась к себе и поражённо глянула на мужчину: – Кроме тебя! У Владимира, вдруг, опять заслезились глаза. «Что опять происходит? Это слёзы умиления или просто нравится быть особенным?» – пробежало в его мыслях и он, прочистил горло. Мысленно отстранившись от состояния «мокрой тряпки», Владимир сосредоточился на том, зачем пришёл: – Нунан, я точно не хочу на тебя давить, но если ты не против, предлагаю всё обсудить, – он неловко почесал затылок. – В общем, очень хочу тебе помочь, чтобы ты не уезжала. Она отвела взгляд в сторону, став симпатично оранжевой. «Господи, что я творю? Это не романтическая встреча. Более того, технически я заинтересованное лицо. С другой стороны, это лучше, чем совсем ничего. Володька, да соберись ты уже и подбирай слова!» – Мне страшно, – после молчания заговорила она, распахнув и без того большие глаза. – Стоит мысленно приблизиться, становиться жутко страшно. – Тогда… – вздохнул он и искренне предложил: – Давай бояться вместе? Я буду слушать тебя и оставаться рядом. Что-то в этих простых словах ей откликнулось, и Нунан заговорила. Оказалось, что она, как и любой нормальный человек, стала двигаться по кругу истории, вновь и вновь избегая погружаться глубже в то, что на самом деле её так пугало. Это значило, что психика людей и в Умирама имела как минимум похожие механизмы, и становился понятен примерный план работы. Каждый раз в месте сложности, после которого Нунан начинала круг истории вновь, он стал её фокусировать. Так от места стоянки и начала боя они добрались до точки, где Нунан парализовало, и спрятавшийся паразит отравил её чёрным ядом. – Я не могла двигаться, не могла ничего сделать, а потом он отравил и тебя… – Помню. Я тогда так же сильно испугался за тебя, стоит вспомнить, и прямо тут становится страшно. Её лицо стало серьёзным и, прикоснувшись рукой к плечу, она продолжила: – Помню, как, утратив сознание, погрузилась в темноту, а затем услышала голос, стало очень жарко, и у меня появились силы открыть глаза. Но всё вокруг уже изменилось! Это так удивительно! «Вот, опять, – отметил Владимир. – После темноты она что-то проскакивает, и фокус смещается». – Да, действительно, случилось чудо. Но что тебя продолжает пугать? – Всё. – Может, что-то особенно сильно? – Сражение, убийства, агрессия, защитники, любое насилие. – Но раньше такого не было. – Нет. – А что общего у этих слов, про что они все? То есть, к чему ведут? – Они все меня пугают. Владимир отвёл взгляд в сторону, задумавшись. Они потратили достаточно времени, следовало либо заканчивать, либо совершить последнюю попытку. Но давить или подсказывать нельзя, очень важно ей самой прийти к сути. – Нунан, вначале ты сказала, что на тебя давит всё, что связано с битвой, кроме меня, но я тоже там был. Тебя это и саму удивило, тогда в чём разница? – Ты был рядом в момент, когда краски всего мира исчезли, – она замерла, не моргая. – И был рядом, когда они вернулись в мир. Она изменилась в лице, и Владимир впервые увидел слёзы айу. Если бы не профессиональная позиция, он бы зарыдал от такого зрелища. – А что было там, в мире без красок? – Я, я… – пыталась произнести она и утихла, беззвучно роняя слёзы. – Ты? – осторожно возвратил он. – Я осталась одна… По-своему, но не через подобный опыт, он понимал, что значит остаться одному. – Да… Это действительно страшно, – выдержав небольшую паузу, он продолжил. – Вместе с тем, я сейчас рядом с тобой, и мы можем вместе прикасаться к чему-то, настолько устрашающему, – он бережно протянул ей открытую ладонь. Конечно, телесный контакт следовало применять очень осторожно, но для айу такая форма общения была ближе и лучше нейтралитета, особенно в теме одиночества. Нунантаминури потянулась к нему, нежно взяв его руку, и некоторое время, смотрела в глаза, продолжая беззвучно плакать. – Чувствуешь? Здесь и сейчас не одна. Её лицо ожило, и Владимир непроизвольно улыбнулся, а она улыбнулась в ответ и сразу же обняла его. Ему стало неловко. Обычно он так не поступал, но сейчас, решил последовать примеру Нунан и осторожно обнял в ответ. «И почему мои приключения в другом мире превращаются в какую-то драму? Где подземелья, эльфийки-лучницы, уровни прокачки, артефакты, кошко-девочки, в конце концов?!» Нунантаминури отстранилась и удивлённо произнесла: – Мне стало намного лучше, но я всё равно испытываю страх. – А я и не говорил, что такие проблемы решаются за один раз. Это была первая встреча. Она звонко рассмеялась. – Нет-нет, не подумай, я не планирую выуживать из тебя деньги! Просто любые подобные чувства важно проживать, находиться в контакте с ними, и со временем их интенсивность снизится, а может быть, и вообще исчезнет. – Деньги? – удивилась она незнакомому слову. – Да, Геронд говорил уже, что у вас нет денежной системы и, по сути, всё общее… – Я люблю тебя, – неожиданно сказала она со спокойной улыбкой. Это заявление свинцовым роялем пронеслось в душе, обрушивая этаж за этажом его рабочего настроя. *** Аннет сжала губы, глядя на Первого ректора, которая неожиданно посетила их дом с отрядом чудиков. Но главное, Володя опять пропал, хотя отправился именно к Первому ректору. Да что с ним не так?! Опять бросил её! Подобные мысли прямо намекали на её слабую позицию, и это начинало надоедать. А она не привыкла быть слабой, хоть и являлась домохозяйкой. – А Володе не надо присутствовать? – вежливо уточнила Аннет. – Наши языки он знает. Но я ожидаю, что он присоединится к нам после, – произнесла Этумирина с акцентом. Аннет ничего не оставалось, кроме как согласиться. В любом обществе есть свои правила, мораль и порядок. Здесь с ней вели себя вежливо, и эта женщина, Этумирина, немногим старше её, казалась порядочной и ненавязчивой. Если подумать, за ней зашёл управляющий этим местом, а это должно что-то значить. Но Володя, конечно, бесил. Быстро освоился и пропал, занявшись какими-то своими делами. Оставалось только жалеть, что не было возможности связаться с ним по телефону. Окружавшее её, какое-то сельское средневековье, и отсутствие многих благ современного мира, тоже порядком раздражало. Пока необычные гости устраивались в холле, она пошла за Сашей, которая целый день провела в своей комнате. Девочка не шла на контакт, не хотела выйти погулять или хоть как-то провести время вне комнаты. Она замкнулась в себе. Ещё одна проблема, которая от Аннет не зависела и вызывала раздражение. – Саша? – Аннет постучалась и вошла. – Давай спустимся вниз, пришли гости, которые помогут нам понять местный язык. Это звучало глупо, но малышка легко согласилась. – Хорошо, – она сползла с кровати и подошла, протянув ручку. Её реакция смягчила раздражение Аннет. Ведь после, возможно, им удастся прогуляться, а это определённо пойдёт Саше на пользу, да и ей самой будет спокойней. Спустившись к гостям, Аннет пыталась угадать, кто на этот раз начнёт светиться. Этот Геронд, утром, порядком её напугал, хотя сегодня вёл себя приличней, чем ранее на дороге. – Что должно случиться? – спросила она, когда Этумирина приготовилась активировать камень. – Я включу инструмент, подождём в тишине. Прозрачное поле быстро расползлось по всему дому, странный слабый звук заполнил его пространство. Аннет вздохнула, так как ничего не понимала, и взглянула на Сашу, которая на удивление нормально восприняла столь пёструю компанию, да и обстановку в целом. Желтолицых они уже видели, но подкачанный мужчина в рваной одежде в стиле гранж с паклями на голове и тип, напоминающий мастера Йоду, с длинным носом, в халате, определённо должны были вызвать какую-то реакцию. Нормальными тут выглядели Этумирина и милая девочка кукольной внешности в широких одеждах. Аннет покачала головой. И о чём вообще она сейчас думает? *** Жизнь среди людей, для Оружия – немыслима. Но у Саши имелся такой опыт, потому сейчас она была Сашей. Смотреть на мир её глазами – очень забавно. Оружие внимательно, но осторожно разглядывало представленные блюда, хотя думать так о пище казалось необычным. Самыми вкусными выглядели жёлтый и розовая, напоминая десерт, остальные относились ко вторым блюдам, и если серый выглядел чем-то умеренным, то оставшиеся представлялись опасно острыми. Чтобы не увлечься, Оружие перевело взгляд на «инструмент». Что-то вроде подобного камня она помнила по прошлому. С ней, таким образом, когда-то пытались связаться, договориться. Сквозь призму сознания Саши, это казалось забавным, разве корова или курица сможет договориться с мясником? Эта мысль разнеслась весёлым смехом в её душе, на детском лице отразилась лёгкая улыбка. Да, улыбаться правильно, такое поведение еда воспринимает как дружелюбие, сейчас это полезно. Игра в Сашу и новые чувства – странные, но при этом приятные. Оружие никогда не жило для себя, у неё не имелось лишних переживаний, оно всегда следовало задаче. Даже будучи Сашей, там, в «тюрьме вечности», она следовала задачам родителей: это ешь, это не ешь, мой руки, уберись в комнате, иди в школу. У Оружия не имелось детства, даже не было пола, его создали сразу тем, кто оно есть. Тем не менее, сталкиваясь с детским опытом Саши и обретёнными переживаниями, Оружие менялось. Радоваться охоте на пищу, чувствовать себя сильной, отведав маму, ощущать обволакивающий трепет в присутствии врагов, особенно Владимира… Конечно, ошибаться и давать волю детскому осколку нельзя, но смотреть иным взглядом на происходящее – переживалось чем-то незнакомо увлекательным. Оружие вдруг осознало, что раньше никогда не ощущала себя настолько живой, как сейчас. И хотя её задача оставалась предельно простой и понятной, разве нельзя добавить в исполнение новых цветов… или красок? Она не знала, как правильно, так как это были разные фильмы, и она плохо понимала метафоры. Но она определённо знала, что всё стало казаться интересным. *** Нунантаминури рассмеялась, скрыв широкую улыбку ладонями. А Владимир замер, думая, что всё происходит слишком быстро. Она красивая и очень добрая, но они очень разные, да и вообще работают с её страхом… А тут, по-настоящему межрасовые браки – это нормально? – Культура айу отличается от других. Для нас любовь – высшая форма доверия, а окружающие – изначально друзья. Я хочу сказать, что фраза «я люблю тебя» для нас равносильна словам «будем друзьями», произнесённым кем-то из джасхо, но, конечно, имеет большую глубину. – То есть мы теперь не поженимся? – соединил он серьёзный вопрос с шуткой. Она залилась смехом, став оранжевой. – Айу создают семьи только с айу. Мы немного другие, – она отвела взгляд. – Проверяя здоровье землян, я убедилась в том, что мы с тобой разные. – Так вот ЧЕМ, ты там занималась! – взорвался смехом Владимир. – Это нечестно! – рассмеялась она в ответ и прильнула к нему, обняв. Если бы можно было замереть дважды, став, например, статуей, то именно это и случилось бы с ним. «Да что тут происходит?! Теперь мы будем постоянно обниматься?» Нунантаминури, заметив его оторопь, выпустила его из объятий и отстранилась. – Прости, кажется, я поторопилась. Ты же не дал мне ответ. Я не хотела тебя смутить. – По-моему, теперь я понял, что такое культурный шок, – он поднял брови и вытаращил глаза. Она удивлённо посмотрела на него. – Просто, просто… как бы так сказать, – он пытался подобрать слова. – Просто мне надо это разместить в привычную конструкцию. Для меня признание в любви, помимо доверия и прочего, – это готовность жить вместе, создать семью. Мне уже не шестнадцать, когда «люблю» – это абстрактная композиция из гормонов и иллюзий. Во всяком случае, для большинства подростков, да и многих взрослых, это так. – Тебе всего лишь тридцать пять, – с добрым лукавством подчеркнула она. – Всего лишь? – возмутился он. – Мне двести двенадцать. – Ну вот, получается, мы ровесники, – не представляя пока, как относиться к такой разнице в возрасте, отшутился он. Она отреагировала хихиканьем. – Прекрати веселиться! Дай договорю. Я хочу сказать, что вроде бы понимаю, о чём ты говоришь. Это, как если бы мы были близкими, дружными братом и сестрой или очень близкими друзьями, без сексуального подтекста или намерения создания семьи. Получается, это платоническая любовь. – Это значит, что ты тоже любишь меня? «Господи! Ну, разве можно быть настолько откровенным в таких вопросах?! Конечно можно, это ведь айу!» – мысленно прокричал он. – Мне очень сложно открыто говорить о таком. Но давай попробую. Мне хорошо и радостно в твоём присутствии, я беспокоюсь за тебя, ты милая и такая добрая, трогательная… – он выдержал паузу, приложив руку к лицу, и, наконец, сказал: – Да, я тоже тебя люблю. Её глаза стали пронзительно ясными и сосредоточенными, она сидела ровно, сложив руки на столе, глубоко дышала и лучилась внутренней радостью. Казалось, ещё немного, и Нунан загорится, как новогодняя ёлочка. – Теперь можем обняться, – шутливо произнёс Владимир, так как всерьёз сказать такое ему было ещё сложно. И когда она, конечно, заключила его в своих объятиях, он обратил внимание на странную гамму чувств. Поверх привычной концепции отношений, когда у противоположных полов рождается ожидание сексуальных отношений, возникала иная. Чистое, ценностное отношение к кому-то или чему-то. Ведь любовь действительно не про секс. Владимир видел много примеров особого отношения других людей. Женщина, не имеющая детей, относящаяся к своей собаке, как к ребёнку. Мастер, который с особой заботой и почтением относится к своему инструменту или делу. В этом контексте как не любить малютку айу, ставшую воплощением стольких важных для него качеств? Тем не менее, это выглядело непрофессионально, и коллеги бы его точно не одобрили. А с другой стороны, он уже не на Земле и может не испытывать гнетущее чувство от точки зрения «надо», потому сейчас, ему было наплевать на мнение коллег. В дверь постучали. Нунантаминури выпрямила спину и пригласила гостя. Это оказался посыльный от Этумирины, который сообщил, что встреча ректора с Аннет началась, а значит, Владимиру уже пора. *** Оставшись одна, Нунантаминури, осознала, что совсем не хочет заканчивать свою работу здесь. Она ощутила в себе уверенность, которая противостояла страху. Всё это было так необычно и шло вразрез с привычными представлениями. Если бы не сложившееся доверие к Володе, она бы ни за что не завела разговор на эту тему. Так было не принято! Традиционно айу, достигшие предела, не распространялись о том, что привело к захватившему их жизнь страху, а наоборот, отправлялись домой в окружение заботы и покоя, чтобы уменьшить количество источников напряжения. Нунантаминури ясно поняла, что хочет пройти путь до конца. Если её народ сможет преодолеть это явление, это изменит жизнь многих пострадавших айу. А ещё… С ним рядом было так хорошо и спокойно. Айу заводили семьи в последние сто лет своей жизни, и её родители давно вернулись в жизненный круговорот. Но рядом с Владимиром она чувствовала их присутствие, будто мама и папа вновь находились рядом, обнимая её и окутывая близостью. *** На улице, Владимир настороженно осмотрелся, ему почему-то вспомнилась Сурифия, которая, казалось, могла находиться рядом. Но он не заметил офицерских доспехов, формы или знакомого хвоста. Конечно, у многих студенток были похожие причёски, но её хвост он узнал бы сразу. Вообще, конечно, странно, что после встречи с Нунан у него возникли подобные опасения. Но главное, что в итоге всё было в порядке. Дойдя до нового дома, он обратил внимание на расположенный сбоку от двери куб, с которого свисал язычок. Поняв, что это местный аналог колокольчика с верёвочкой, Владимир подёргал его в попытке сыграть новогоднюю мелодию. Безусловно, у него ничего не вышло со всего одной нотой, но в воображении мелодия прозвучала как надо. За дверью, его встретили три взгляда. Возмущённый, принадлежал подруге, мрачный и обособленный Саше, а спокойный и рассудительный Этумерине. – Всем привет! – он улыбнулся, подняв руку. Аннет сжала губы, Этумирина склонила голову влево, а Саша – сложно было поверить – мрачно ухмыльнулась. – Хорошо, ты пришёл, теперь мы сможем закончить беседу, – произнесла Этумирина. – Конечно, – он занял место рядом с подругой. – Я ввела в курс дела Аннет и Сашу. Обстоятельства, в которой вы оказались, весьма необычны. Я отправила весть в столичную библиотеку с запросом о подобных происшествиях и возможных решениях. Но, как и говорилось ранее, Умирама запечатан. И меня несколько удивило предположение Аннет о том, что у меня могут быть идеи о вашем возвращении домой, – ректор многозначительно посмотрела на него. – Ух… – Владимир почесал затылок. – Я совсем об этом не подумал. Я остановился на мысли, что если мы попали сюда, то и вернуться можем, – он неловко хохотнул. – Просто забыл, что это зависит не от вас, а от тех, кто нас отправил сюда. От пристального взгляда подруги хотелось сбежать. – Но, возможно, другой бог-Хранитель сможет помочь, – поддержала его Этумирина. – Да, Первый ректор рассказала много интересного, – натянуто произнесла Аннет, скрестив руки. – Ну что тут скажешь. Я не думал, что ты поверишь в подобное, вот и не стал тебя пока тревожить. Аннет напряжённо вздохнула, но промолчала. – Этумирина, я не заметил охраны, о которой говорили вчера. – Понимаю. Сейчас большая часть защитников занята, но я выделю несколько человек, – ректор слегка улыбнулась, вероятно, одобряя поднятие этой темы. Владимир посмотрел на подругу. Судя по взгляду Ан, она теперь в курсе об угрозе проклятых. Похоже, его ждёт словесная дуэль, и ему придётся объясняться. – Итак, главное моё беспокойство представляет разница в наших культурах, – продолжила Этумирина. – Я уже упомянула, что у нас не принята враждебность в обществе. Выскажусь открыто, я доверяю Владимиру, но остальные земляне – под вопросом. В нашем мире нет междоусобиц, убийств и серьёзных нарушений общественного порядка – за редкими исключениями. Но и они решаются мирно. Ваша встреча на дороге меня напугала. Но позже, я поняла возможные причины конфликта. Аннет, прошу принять тот факт, что среди жителей Умирама у тебя нет врагов, а любое недопонимание, можно решить в диалоге. Если что-то вызовет у тебя сложности, ты всегда можешь обратиться напрямую ко мне. Аннет отвела взгляд в сторону. – Вы правы. Я была вымотана и перестала понимать, что происходит, – она продолжила уверенно. – Но дома я никогда не нарушала закон и никогда ни на кого не нападала. – Хорошо, думаю, мы поняли друг друга, – кивнула Этумирина. – Владимир интересовался по поводу возможности твоего обучения. Если пожелаешь, можешь выбрать что-то для себя. – Спасибо. – Как только появятся какие-нибудь новости, я обязательно встречусь с вами. А сейчас, это, пожалуй всё, что я могу сказать и сделать. Если у вас остались вопросы, прошу, задавайте. Но вопросов ни у кого не оказалось. И судя по загнанному взгляду Аннет, наконец, она приняла, что оказалась в другом мире, откуда так просто не вернуться домой. В некоторых вопросах она всегда была упёртой, как скала. Владимир помнил, как временами злился на неё за это. И если бы не отсутствие злости, он, наверное, позволил бы себе по-дружески злорадствовать над отрицанием и иллюзиями, которые предпочла подруга. Однако, Ан неопытна в вопросах других миров, её никогда не интересовали аниме, фэнтези и игры… «Ах, нет!» Он иначе взглянул на положение дел. Аннет сохраняла замкнутость на семейной жизни, в быту которой сгорала. Владимира ранее злило именно это – то, что она всегда растрачивала себя на окружающих. Создать идеальную семью, идеально воспитать ребёнка, быть идеальной помощницей для всех родственников, при этом всегда находиться в напряжённых переживаниях чужих жизней, наплевав на свою собственную. «Да, именно так», – мысленно подчеркнул он. И сейчас, когда у неё появилась возможность отдохнуть и делать, что хочется, не говоря уже о возможностях фэнтези-мира, она желала скорее вернуться домой. Нет, понятно, что у неё ребёнок и семья, но сейчас Владимир переживал за уникальный шанс, который она упускает. Ведь её семья никуда не денется… Последние размышления, показалась странными. Раньше бы, Владимир, так спокойно не подумал такого, про её сына и мужа. А сейчас, он обнаружил искреннее безразличие к их судьбе. «Подруга то важнее?..» – попытался он подойти к теме с другого бока и стал вглядываться в эту мысль, чтобы разобраться… – Володь, с тобой всё в порядке? – озадаченно спросила Аннет. – Прости, задумался, – очнувшись, отозвался он. – Этумирина уже ушла, а ты как будто завис. – Да, сегодня много всего случилось. – Меня пугает, что ты изменился. Ты ведь помнишь, что всегда можешь поделиться со мной? – Да тут, такое дело, сначала я признался в любви и меня прогнали. Затем мне признались в любви, а потом отшили, – он рассмеялся. – Я серьёзно. Лишь мы втроём в сознании. Непонятно, придут ли в себя остальные. Мы непонятно где, и не знаем, как вернуться домой. «Стоит ли, говорить всё как есть или подождать?» – думал он, глядя в её беспокойные глаза. – Ан, я не собираюсь возвращаться домой. А с остальными, считаю, что всё будет хорошо. Аннет в шоке посмотрела на него, медленно поднялась и пошла в сторону лестницы наверх. – Но я обязательно помогу тебе найти путь домой! Обещаю! За его криком, не последовало никакой реакции, и Владимир мог лишь наблюдать, как подруга безмолвно ушла к себе. Он тяжело вздохнул и посмотрел на последнего человека в гостиной. – А у тебя как дела? – Нормально, – сдержано ответила Саша. – Не скучаешь тут? – Нет. – Может, хочешь чего-нибудь? – Хочу найти маму. Владимир бы, наверное, выругался, если бы мог злиться, так как одна мама только что ушла, а другая потерялась или была съедена. И в обоих случаях, он не мог совершенно ничего поделать. – Если я встречу твою маму, обязательно приведу её к тебе, обещаю. Девочка зловеще ухмыльнулась. Было, похоже, что она просто не умеет нормально улыбаться. Один бог знает, что творилось в её семье. – Спасибо. Можно я пойду в свою комнату? – Конечно. Саша, если что понадобится, говори, не стесняйся. Девочка кивнула и отправилась наверх. **9.2 Прошло три дня** Оружие сидело у окна, когда гвардеец со странным, но знакомым запахом подошёл к их дому и, поговорив с двумя другими гвардейцами, отправил их в сторону академии. Этот военный пах как те, кто напал на Аннет у реки, их называли шу. Следом ветер принёс запах и других шу, но они находились ещё далеко. Саша улыбнулась – скоро она сможет запастись мясом. Утром Саша уже гуляла с Аннет. Поэтому на всякий случай она направилась к ней и сообщила, что выйдет поиграть во дворе. Она не понимала суть их ссоры с Владимиром, но это стало удобством. Аннет, много думала об этом. Выгнув колени в обратную сторону, Саша выпрыгнула из окна второго этажа и исчезла в зарослях кустарника, что росли за домом. *** Всё это время, подруга с ним не разговаривала, проводя время с Сашей или сидя в своей комнате в одиночестве. Но в остальном жизнь шла дальше. Владимир посетил оставшиеся башни и выяснил, что принципы владения магией одинаковы в каждой школе, если их можно так назвать. Отличался лишь способ ощущения или чувствования частиц свободы, жизни и созидания. Схема в целом проста – растворение, сгущение и единство. Растворение позволяло обнаруживать, сгущение – контролировать. А единство оказалось самым сложным, так как подразумевало освоение нескольких пространств – личного, общего и пространства других объектов или живых организмов. И проблема состояла в том, что, изначально обнаружив «внутренний космос», Владимир оказался сразу в загадочном глобально-общем пространстве. А чтобы исцелить или бафнуть другого, требовалось иметь представление и войти в контакт с его личным пространством. В этой системе отсутствовали какие-либо заклинания, частицы изначально обладали определёнными качествами, которые можно использовать, направляя поток на кого-то или что-то. Как это происходило, когда Тэрена сделала его легче и позволила ему бежать по лесу нормально. Пространство другого живого объекта имело несколько уровней. Базовый, если рассматривать исцеление, подразумевал общее представление об организме и включал в себя лишь регенерацию, усиливая восстановление. Средний предполагал настоящее понимание чужого организма, некоторое отождествление с ним, позволяя локально исцелять опасные и смертельные раны. В отличие от регенерации, это почти не тратило силы исцеляемого на восстановление. Высший уровень представлял собой понимание сути исцеляемого. В целом требовалось понять не только тело, но и душу того, кого ты стремишься полностью исцелить, в том числе восстановить утраченную конечность или орган. И ладно, обнаружить своё тело в общем пространстве, обнаружить другого, кроме как, касаясь его напрямую, оказалось сложно. В играх исцеление заклинаниями действовали куда проще. Выбрал цель и кастуй, пока мана не кончится. А тут требовалось создать отпечаток целостного образа конкретного представителя той или иной расы, ведь физиология различалась. Более того, выходило так, что лучше лечишь того, кого до этого уже лечил. Это объяснялось формированием некой связи с таким человеком и его понимания, что и приближало к высшему уровню владения исцелением. Сейчас Владимир находился в башне айу. К сожалению, изучение других частиц пришлось пока отложить. С ти-шу договориться не удалось. Тэрена была несговорчива и отправила его к одному из обычных учителей, который оказался ещё менее сговорчивым. А иухо не могли помочь Владимиру ощутить частицы созидания, так как те не применялись к телу, что ограничивало возможность их почувствовать и, как следствие, использовать. Впрочем, исцеление само по себе чрезвычайно полезно, поэтому он не переживал на этот счёт. И, пожалуй, главное, что Нунан в прямом смысле не отпускала его, продолжая их встречи и работу с её страхом, несмотря на все предостережения о том, что частые встречи противоречат правилам. – Хорошо, попробуй теперь направить их в волосы. Тебе важно научиться разделять пространство своего тела на участки, это увеличит эффективность использования частиц, – серьёзно произнесла Нунан. Когда она преподавала, то становилась другой. Владимир чувствовал её возраст и авторитет. Двести двенадцать лет – это ведь дважды бабуля! – Хорошо, я попробую. Он по привычке погрузился во внутренний космос, а затем вернулся в собственное тело и, обнаружив зону головы, стал собирать поток частиц, направляя его в волосы. Это переживалось интересно – одновременно чувствовать часть себя и поток частиц жизни, что наполнял её. Неожиданно его упражнение прервал смех Нунан. – Остано…– она смеялась от всей души, – …вись! – Что? Что тебя развеселило? – Ты увлёкся! – она опять залилась смехом, указывая пальцем на его голову. Осторожно ощупав голову и плечи, Владимир с удивлением осознал, что теперь у него длинные волосы! Как у какого-нибудь металлиста из рекламы шампуня! – Нунан, а у вас парикмахеры есть? – округлив глаза, спросил он. Это точно не его стиль. Она продолжала заливаться смехом, отчего он стал смеяться вместе с ней. Между тем это ужас! Ведь его волосы, вероятно, будет сложно состричь местными ножницами! – Нунан! Что теперь делать, как их обратно отрастить?! Она развеселилась ещё сильнее, упав на пол. «Вот же окаянная!» – Думаю, стоит обратиться к иухо, им удастся сделать особенно прочные ножницы, – она остановила веселье и села. – Да уж, спасибо учителю, который не знает, что делает, – ответил он с ноткой осуждения. – Это несправедливое замечание. Ты опять использовал слишком много частиц. Я тебя уже предупреждала, возможно, это станет для тебя уроком, – она тепло улыбнулась, склонив голову влево. – Ты можешь заплести их как джасхо. Мне кажется, это будет красиво. – Красиво? А айу точно не вступают в браки с другими расами? – лукаво поинтересовался он, чтобы смутить её и утереть ей тем самым нос. Нунантаминури стала оранжевой: – Очень редко это случается, но от таких браков не бывает детей. А мне бы, – она вздохнула, – очень этого хотелось. Теперь уже Владимир смутился оттого, что пошутил, не подумав. Ведь он и сам хотел деток. С первой женой не получилось. Она была против. Естественно он не настаивал. Ведь мать, родившая нежеланного ребёнка – это беда для всей семьи. – Прости. Не редко, я увлекаюсь в своих шутках. Мне тоже очень хотелось бы детей. Но как-то, не сложилось. – Спасибо, – с толикой грусти произнесла она и обняла его. «Впрочем, и хорошо, что там не сложилось. Теперь сложиться здесь», – подумал он и, посерьёзнев, сменил тему: – Нам надо прояснить кое-что. Ты на удивление быстро решаешь свою проблему со страхом. Объясню, в нашем мире на это требуется гораздо больше времени, и я начинаю беспокоиться. Попробуй обсудить это с кем-то ещё. Мне бы не хотелось, чтобы твоё самочувствие зависело от меня. Я с опаской отношусь к нашей ускоренной программе, но понимаю, что ты сильно отличаешься от жителей Земли. – Он почесал затылок. – Блин, как бы так сказать… Просто, мне бы хотелось убедиться, что твоё душевное выздоровление не обусловлено только мной. Если страх действительно начал уходить благодаря твоей внутренней работе и стал чем-то нормальным, то есть контролируемым. Ведь бояться – это нормально. То ты сможешь делиться этим с другими, сохраняя стабильное самочувствие. Просто в моём мире есть такие коммерческие психологи, что делают клиентов зависимыми от себя. И те, годами ходят к ним, принося деньги. А должно быть наоборот. Работа должна приводить к самостоятельности… – Я слышу и понимаю тебя – тепло отозвалась Нунан, держа его в объятиях. – Не волнуйся. Поняв, что увлёкся, Владимир посмотрел на девушку и задумался. Их отношения очень необычны. Земные коллеги осудили бы его за такое поведение. Но они не клиент и терапевт в классическом смысле, а друзья. И у них не было сексуальной связи. Хотя, возможно, и последнее не помешало бы, так как они друг друга хорошо понимали. Вся сложность землян состояла в том, что каждый из восьми миллиардов человек словно представлял отдельный народ. И по этой причине, зачастую, никто не мог договориться или понять друг друга. Ведь каждый хотел чего-то своего и не слышал других, в том числе в интимных отношениях, которые служили не только средством продолжения рода или снятия напряжения, но и являлись особой формой доверия между людьми. «Возможно, и не коммерческие психологи виноваты, а горе клиенты, что не желают становиться самостоятельными? Или же всему и всегда есть место, в том числе исключениям», – взглянув под другим углом на вопрос, подумал Владимир. За мутными окнами послышался странный шум, непривычный для академии. – Необычно, – заметила Нунантаминури и подошла к окну. – Что там? – Владимир собрал волосы на затылке и закрепил их в узел. Нунан открыла окно, где в вечернем небе горели крупные красные огни. *** Аннет не переставала с тревогой вспоминать семью и сына. Замкнувшись в себе, она представляя, как они себя чувствуют, какие силы тратят на то, чтобы найти её. Как вообще государство сможет объяснить пропажу целой кучи людей посреди бела дня? Замнёт всё, и родственники так и не узнают, что случилось на самом деле? Это угнетало её, а обсудить свои переживания с Володей она не могла. Ведь такого никогда раньше не случалось. Они никогда не ругались, и сейчас всё вроде бы обстояло так же. Формально они не поругались! Но слова, что он не собирается возвращаться домой, её обидели. Да, он пообещал, что поможет ей найти выход. Но это значило, что, когда она вернётся обратно, они больше не увидятся. Что он будет здесь делать? Как себя будут чувствовать его родные? Что она скажет им, когда вернётся? И, конечно, он являлся важной частью в картине её мира, поэтому его слова переживались как предательство. Выйдя из комнаты, Аннет направилась по коридору, сама не зная куда, и её взгляд привлекло открытое окно. Подойдя ближе, она стала рассматривать пейзаж. Всё же, здесь очень красиво – строения и замок, который назывался академией, гармонично вписывались в окружающий мирный ландшафт. Люди вели себя дружелюбно. Аннет понемногу начинала видеть всё иначе. На Земле все спешили, толкались, ходили с мрачными лицами, тогда как в Умирама, все выглядели приветливыми и спокойными. Может быть, всё не так плохо, как ей кажется? И здесь ему действительно будет лучше? Вдруг, в небе, вдали, возник большой красный круг – она уже знала, что это может значить. Обведя взглядом двор дома и не обнаружив Саши, Аннет сбежала по лестнице вниз и, выскочив наружу, с удивлением поняла, что исчезли даже гвардейцы. Она обежала дом – девочки нигде не было, и на крики она не отзывалась. Аннет вернулась обратно и проверила комнату, но и там было пусто. И тогда её охватила паника. Красные огни значили вторжение, но охрана и помощники отсутствовали. Саша пропала, а дома остались четверо бессознательных землян. «Да какого хрена, здесь происходит?!» – подумала она и постаралась сосредоточиться на решении, а не эмоциях. Володя должен был находиться в крепости, в башне айу. Аннет побежала туда, требовалось срочно найти его или кого-то из местной администрации. *** Наблюдая с Нунан за общей эвакуацией в стены академии, Владимир понимал, что где-то внизу уже должны находится Ан, Саша и остальные земляне. Но это следовало проверить. – Ты как? – обратился он к Нунантаминури. – Чувствую страх, – поняла она его вопрос. – Мне надо проверить наших. Ты тут справишься? – Справлюсь, тем более и мне пора заняться своими обязанностями. Владимир поспешил вниз и снаружи встретился с толпой: помимо гвардейцев и студентов в боевом облачении, здесь находилось много беженцев, которые заполняли площадь, спускаясь с грузовых арбани. Даже все хумры академии находились тут. Несмотря на такое разнообразие и шум, происходящее казалось весьма организованным. Пробежавшись взглядом по людям, Владимир не обнаружил ни одного знакомого лица. – Куда-то собрался? – прозвучал строгий женский голос. Владимир чуть не подпрыгнул от неожиданности и, обернувшись, сразу узнал знакомую фигуру в броне. – Чёрт возьми, не надо меня так пугать! – воскликнул он. – Владимир, оставайся внутри стен. – Сурифия, а где наши, земляне? – Согласно докладу, они уже в одном из корпусов академии. Ну да, чего и следовало ожидать. Он немного расслабился, как вдруг услышал знакомый голос, что пробивался сквозь общий шум. – Володя! Володя! – Аннет быстро поднялась к ним и с тяжёлым дыханием продолжила: – Саша пропала! – Наши уже здесь. – Какой здесь! Саша вышла во двор погулять и пропала, а остальные лежат в своих комнатах, – злясь прокричала подруга. – Согласно докладу, они действительно должны находиться здесь, – вступилась Сурифия. Аннет гневно зыркнула на неё и перевела взгляд обратно: – Охренеть, Володь, ты что, мне не веришь?! – Ан, уймись. Верю, конечно. Он опустил взгляд, дав себе несколько мгновений на размышление. Сурифия не могла лгать, как и Аннет. Вероятно, случилась какая-то хрень, но так бывает во время суеты, а значит… – Ан, ты проверь здесь, а я пробегусь к дому. Саша точно должна была заметить огни и либо прибежала сюда, либо домой. Сурифия, если там остались наши, то нужно помочь перенести их. Не дожидаясь ответа, он побежал к воротам. *** Сурифия замерла в замешательстве. На доске отчётов, где отражался статус эвакуированных, имелась запись о том, что земляне уже здесь. Неожиданно, над южной стеной возникли новые вспышки – враги в прямой видимости со стен. Но разведка сообщила о приближении проклятых с северной! Как можно пропустить южную?! Сурифия наполнила себя аурой, передала ближайшему защитнику указания и бросилась бежать за Владимиром. *** Сурифия гналась за ним и что-то кричала вдогонку. Решив срезать путь, Владимир забыл про мягкий грунт и быстро потерял скорость. Защитница нагнала его. – Владимир! Остановись! Проклятые уже близко, мы не успеем никого перенести. Но ещё можем вернуться! Он остановился и взглянул на неё: – Сурифия, возвращайся одна, я проверю дом, а в крайнем случае забаррикадируюсь или спрячусь, – без страха и сомнений ответил он. – Ты! Дурак! – неожиданно воскликнула она. Он рассмеялся, так как ни разу не слышал от местных никаких ругательств. Похоже, она подслушала это выражение у Аннет. Вот оно, пагубное смешение культур. – Неплохо! Похоже, вы с Ан скоро подружитесь! – весело произнёс он и побежал дальше. – Мы не успеем вернуться! Ты способен это понять? – Сурифия, ты хороший человек, хоть у нас и не получается ладить. Возвращайся. Не хочу, чтобы ты пострадала! Она не ответила и пропала из его периферийного зрения. Но затем нагнала его и молча побежала рядом. Добравшись до здания, они разделились. Сурифия прошла внутрь, а он с криками обогнул строение, но Саша не отозвалась. Вернувшись к входу в дом, Владимир встретился с защитницей. – Внутри только взрослые земляне, девочки нет, – быстро произнесла она и повернулась в сторону нарастающего гула. Вдали с южной стороны приближалась и рассеивалась толпа существ, в прямом смысле нападая на строения, заборы, и даже зелёные изгороди. Это напомнило безумие каких-нибудь футбольных фанатов. Вот она, тупая и бессмысленная толпа, объятая негативными чувствами или мыслями. Вот только у проклятых, на то имелось оправдание. Не теряя времени, они с Сурифией прошли в дом. – Саша, ты тут?! – прокричал он на всякий случай, и огляделся. – Сурифия, думаю, лучше будет перенести всех на второй этаж и забаррикадироваться в комнате. Времени, судя по приближающимся звукам, оставалось мало, но они успели перенести всех в его комнату и даже завалить мебелью часть лестничного прохода. Гул толпы и разрушений стремительно приближался. Сурифия встала в боевую стойку перед дверью, а затем вдруг выпрямилась и сняла шлем. Её волосы и знаки на лице горели голубым светом. – Я хотела с тобой поговорить, – тихо произнесла она. – Понимаю, скоро станет жарко и нужно выбрать стратегию обороны. Владимир ощущал разыгравшийся азарт, ведь это начало второго ивента! Теперь он станет серьёзней и проявит себя! – Нет, я не об этом. – А-а, ты про нашу ссору? Мы взрослые люди, просто, забудем об этом, и не будем пересекаться, чтобы избежать неприятных инцидентов. Сурифия опустила голову, задумавшись. Но тут в дверь внизу что-то громко стукнуло, а сразу за этим послышался звон разбитых окон. Защитница заняла место у двери. С первого этажа доносились хаотичные шаги и треск мебели, будто стадо диких животных забрело на кухню в поисках пищи и устроило там погром. Послышался грохот разрушаемой баррикады на лестнице, и вот уже, дверь его комнаты попытались выбить. С той стороны кто-то заревел, и вслед за этим, животный вой заполнил весь дом. «Неужели они смогут забраться на второй этаж?», – возбуждённо удивился Владимир, услышав похожий вой снаружи. Окно лопнуло, и в комнату влетела большая чёрная дубина. – Сурифия, я разберусь с теми, кто будет лезть через окно! – крикнул он, не оглядываясь и, подхватил дубину. У пленных шу, после боя в лесу, Владимир не заметил никаких тентаклей. Однако, вместо руки, в окне, появилось щупальце похожее на пиявку. Ему сразу вспомнилось, как когда-то давно, когда он ездил в деревню бабушки на лето, он помогал ей собирать болотную ряску для уток и кур. И время от времени им попадались жирные пиявки. Одна сплошная чёрная мышца, отвратительно сокращающаяся и жаждущая крови! Владимир скривился, и его тело охватила судорога от одной мысли, что это присосётся к нему! После первого щупальца последовало второе, следом, за раму ухватилась рука. «Ну всё, настал твой час, Володька!» – с энтузиазмом решил он и шагнул ближе к существу, которое, опираясь о раму, подтянулось и влезло в комнату. – Это Умирама! – задорно прокричал Владимир. В точности, как это было в кино, он пнул нападавшего в грудь и хулигански расхохотался, глядя, как тот отправился в полёт. Эти ребята не лесные паразиты, тут то, он справится! В оконной раме появилось сразу несколько новых щупальцев. – Голубцы сизые! Вы не пройдёте! Земляне не сдаются! – весело прокричал Владимир в окно, после того, как сбросил ещё одну парочку на землю. Раздался свист, и ему в голову прилетела дубина. – Вот уж хренушки с маслом! – крикнул он, показав им дулю и нагнулся, чтобы взять дубину во вторую руку. Над ним пронёсся магический вихрь, ударив в потолок. *** Сурифия, держала оборону у входа в комнату, не представляя, как относиться к происходящему. Владимир вместо того, чтобы наносить смертельные удары, смеясь, сбрасывал проклятых вниз. Они находились в бою, одни, в окружении врага, а он веселился?! Но главное, пожалуй, не это. Он не дал ей договорить, и от этого в груди нарастала тупая давящая боль. На дверь сильно надавили с другой стороны, и мебель сдвинулась. Сурифия в тот же миг ударила мечом в появившийся зазор. Но на место раненого шу сразу же встал следующий. – Это не игра! Их надо убивать! Мы в окружении, дверь скоро не выдержит! – прокричала она, продолжая колоть мечом противников, но хотела сказать совсем не это. Он действительно был человеком из другого мира, которого ей не удавалось понять. Она била в расширяющуюся дверную щель, а в её памяти неожиданно начали вспыхивать слова: «Я увидел девушку своей мечты». Ещё удар. «Красивую». Ещё удар. «Сильную». Ещё удар. «Волшебную». Ещё удар. «Рыцаря». «Волосы собраны в хвост». Но многие девушки джасхо носят хвосты, она ничем от них не отличается! «Небесно-голубые глаза». Они у всех голубые, хоть и с разными оттенками! – Но у тебя они особенные! Сурифию затопили смущение и стыд. Она что, произнесла это вслух?! Впрочем, она и хотела этого – наконец, высказаться! *** Они лезли, как тараканы, и это напоминало режим «бесконечной игры», когда цель не выжить, а продержаться как можно дольше, набрав как можно больше очков. Но убивать, Владимиру казалось чем-то неправильным. Чёрными дубинами он бил по рукам, сбрасывая монстриков вниз. Стоило высунуться из окна и крикнуть нечто хулиганское – он уворачивался от фиолетовых вихрей, что эпично били и развеивались по потолку. Параллельно он пытался понять, что ещё можно сделать. Ведь дверь медленно открывалась, хоть Сурифия и продолжала её защищать. «Кровать, сделанная для нас, должна быть крепкой!» – вспомнил он. Сбив ещё нескольких «домолазов», Владимир метнулся к кровати и быстро скинул с неё, на пол, землян. Ещё пара существ, уже почти пролезла в комнату. Смахнув их ударом дубины, он поднял кровать на дыбы и подтащил к окну, полностью закрыв проём. Удерживая импровизированный щит и проверяя, смогут ли домолазы что-то с ним сделать, Владимир наблюдал за Сурифией. Её аура стала больше обычного. Она буквально пылала, плотным голубым пламенем! – Волосы собраны в хвост! – воскликнула она. – Но многие девушки джасхо носят хвосты, я ничем от них не отличаюсь! «Чего?!» – удивился он, когда он заговорила, и естественно был не согласен с ней! – Небесно-голубые глаза! Они у всех голубые, хоть и с разными оттенками! – Но у тебя они особенные! – поддавшись импульсу, крикнул он, удерживая кровать. В тот же момент аура Сурифии вспыхнула ещё ярче. «Господи, надеюсь, она не набросится на меня!», – восхищённо думал он. – Ты! – она на миг обернулась и сразу вернулась к ратному делу. – Невыносимый! Сурифия отступила на шаг, пропуская очередного шу, в дверной проём. – Я хотела с тобой поговорить! – она нанесла очередной смертельный удар. – Но мне тяжело в этом признаться! Я не традиционная! «А вот это плохо…» – подумал он, не закончив мысль, ведь теперь всё казалось понятным. – Сурифия, это твоё личное дело. Но это не повод ненавидеть меня! – Я не ненавижу тебя! Я влюбилась! – Сурифия вспыхнула ещё сильнее. – В Аннет?! – в шоке выкрикнул он. «Выходит, она злилась из-за наших с Аннет отношений... Вот жеж, вас подери, шестицветные. В каждый фильм, мультик и сериал, влезет ваша чёртова пропаганда», – ошеломлённо и разочарованно, пробежало в его мыслях. – В тебя! – уверенной сталью, прозвенел её голос. Её аура стала настоящим синим пламенем, и языки его почти касались потолка. – Чего?! – озвучил он своё смятение и вжался спиною в кровать, так как уже перестал понимать, что, мать его, вообще происходит! – Я влюбилась в тебя! – после этих слов её аура вновь стала медленно затихать. Сурифия отшагнула назад, пропустив в комнату несколько проклятых, и сразу напала на них, не дав обступить себя с разных сторон. Так случилось, самое необычное признание в любви в его жизни. Честно говоря, их было немного, так как девушки в основном считают, что признаваться должны лишь им. Но это… У Владимира не нашлось слов. *** Вторая находилась снаружи, пока безмозглые шу пытались прорваться в здание. Тщательно подготовленный план убийства иномирцев затягивался. Но скоро, прибудет регулярная армия, а это значило, что ей придётся самой вступить в бой. *** – А нельзя было обсудить это в более мирной обстановке? – придя в себя, задал Владимир, вполне себе разумный вопрос. – Я некрасивая! – продолжала она, убивая очередного шу. Он рассмеялся, потому что происходящее превращалось в какой-то бред. Кто в здравом уме будет обсуждать подобное во время боя?! – Ты очень даже красивая! – У меня ранение! – Ничего! Я освою частицы жизни и исцелю тебя! – Я провальный офицер! – Ничего об этом не знаю! – Ты дурак! – Да! Это лучший аргумент! Но ты всё равно великолепная девушка-рыцарь! Кровь играла, кровать дрожала от магических ударов, кругом творился абсурд, но от этого становилось лишь веселее. Неожиданно, прозвучал странный вопль, и проклятые скрылись из поля зрения, оставив после себя лишь множество тел. Тяжело дыша, Сурифия оглянулась на Владимира, и в этот момент в проёме показался Босс, по-другому землянин не смог его охарактеризовать. У Босса имелось несколько коротких клинков в руках и щупальцах. Весёлость пропала. Существо выглядело крупнее остальных, а главное, его покрывала красная аура! – Сзади! – крикнул он. Сурифия, как профессиональный танк, сразу подняла огромный щит и пригнула голову. Удар откинул её назад, заставив скользить по полу. Босс, уверенно прошёл в комнату и сразу сделал ложный выпад. Целясь в голову Сурифии, он заставил её поднять щит. В тот же момент, ударил защитницу в ногу одним щупальцем и отбросил её в сторону другим. Затем, резко прыгнув к Владимиру, монстр нанёс сразу два удара. Первый пришёлся в руку, которой Владимир прикрылся, защищая голову, а второй – в ногу. Два лезвия, окутанных красной аурой, погрузились в плоть. Из его предплечья торчал пылающий красным клинок. Оба сильно удивились. Владимир не догадывался, почему удивление промелькнуло на лице Босса, но знал, почему удивился сам. Оказалось, что он не такой уж и имбовый читер, которому всё нипочём. Стало немного страшно, кровь хлынула из раны, и он впервые замешкался. *** Сурифия поднялась, наблюдая ужасающую её сердце картину. Она никогда в жизни не видела и слышала о таких вот чудовищах, окутанных аурой! Проигнорировав собственное ранение, она бросилась на чудовище, рубанула его по конечности направленной в лицо Владимиру и ударила щитом, чтобы отбросить. Щупальце лопнуло, но монстр не сдвинулся ни на шаг, он мигом повернул голову к нападавшей и замахнулся для ответного удара. *** Владимир выбил лезвие потухшего клинка из руки. Схватил отвлечённого Босса и бросил через плечо в сторону. – Сурифия, назад! – крикнул он, отступив к ней, и не сводя глаз с Босса. Монстр, повалившись на пол, быстро поднялся, тряхнул головой и расправил плечи, яростно уставившись на обидчика. Владимир, заметив, что Сурифия прислушалась к его словам, отпрыгнул к двери. – Иди сюда! Я покажу тебе «Дзюбаде»! – провокационно выкрикнул он. Существо молча прыгнуло к нему, а он сразу назад. Оказавшись за дверью и чуть не упав, Владимир упёрся в перила на втором этаже. Слава богу, они были крепкими, как и всё в этом доме! – Да! Иди сюда! Я и не таких боссов валил! Я дважды маршал войск альянса! Иди сюда, морда ордынская! Я тебе покажу, что значит эльфийский «шедоприст» в классике! Следовало как-то спровоцировать монстра и увести в сторону и Владимиру повезло, Босс сагрился, прыгнув за ним. Одним движением перемахнув перила, Владимир соскочил вниз, а монстр сиганул следом. И тогда, он побежал, потому что больше ничего не оставалось. Главное не сглупить и не выскочить на голую землю. В доме и на улице стояло множество шу, но они почему-то не бросались на него, а замерли, лишь провожая взглядом. А позади, нёсся босс. И несмотря на то, что дорога не позволяла ногам проваливаться, Босс нагонял его успевая наносить колющие раны. «Чёртовы щупальца – это то ещё преимущество», – спокойно рассуждал Владимир на бегу. Он впервые за всё время, проведённое в Умирама, стал чувствовать сильную усталость, вероятно, потеряв много крови. И теперь, его смерть вопрос времени. «Ну и где же ты, полуголый? Пора спасать всех вокруг…» Неожиданно осознав, что слышит странный, раскатистый грохот позади, Владимир повернул голову на бегу и понял, что его не преследуют. А с запада, в сторону академии приближается живая голубая лавина. Владимир остановился тяжело дыша. На его глаза навернулись слёзы, как бывало не раз, в самые трогательные минуты фильмов, где в последний момент на спасение к людям приходили отважные герои. К ним на помощь, направлялась лавина всадников на хумрах, которая буквально сбривала всех шу в натиске и разливалась в стороны, заполняя всё свободное пространство. Это смотрелось потрясающе! Стерев слёзы с лица и шмыгнув носом, он побежал обратно. Взлетев на второй этаж, Владимир обнаружил Сурифию, которая сидела на полу перед землянами и прикрывала себя и их щитом. – Ты жив? – подавленно произнесла она. – Нет, я привидение, что прибыло сюда сообщить свою последнюю волю, – с улыбкой заявил он. Губы Сурифии дрогнули, и на её глазах показались слёзы. – Эй, прости, я просто пошутил, – неловко оправдался он, не понимая её реакции. Да и как тут понять, у самого сердце стучит. – Ты дурак! – Да, понял я уже, что дурак. Позволь попробовать тебя исцелить. Он сел рядом. Сурифия отвела взгляд и промолчала, но её лицо явно отражало борьбу противоречивых чувств. – Хорошо, я приступаю. Владимир коснулся её руки, закрыл глаза и погрузился в общее пространство. Затем сфокусировался на собственном пространстве и прикосновении к Сурифии. В уме возник её призрачный обнажённый образ, запятнанный чем-то тёмным. Оказалось, что рана была не только на ноге защитницы, но и сбоку в районе живота. Собрав частицы жизни в поток, он направил его на эти пятна. Образ быстро изменился, тёмные пятна исчезли, и он открыл глаза. – Получилось? – с надеждой обратился он. – Да! Но почему ты не думаешь о себе?! – воскликнула она. Он посмотрел на свою окровавленную одежду, проверил пострадавшие в бою руку и ногу, но ран не обнаружил. «Регенерация? – приятно удивился Владимир. – Видимо, так. А это круто, значит, можно будет кайтить врагов!» Тем не менее, усталость всё сильнее наваливалась на него, словно решила наверстать упущенное за эти дни. – Раны уже зажили, не волнуйся, – он глубоко вздохнул и, немного подумав, предложил: – Сурифия, давай дружить? В смысле, попробуем быть нормальными друг с другом. Ну, разговаривать, делиться чем-то, быть честными, не прогонять друг друга. – Я поставила тебя в известность, что влюбилась. Поэтому предлагаю начать отношения, – неожиданно открыто заявила она. – Ты серьёзно? – он не поверил своим ушам. – Ты невыносим! Как можно говорить о таком несерьёзно?! – Не знаю, просто ты меня немного пугаешь. Ты всегда такая формальная. Впрочем, чего ещё ожидать от легендарной и красивой девушки-рыцаря…. – он улёгся на пол, так как ему хотелось покоя. – Я согласен. – Я обычная, самая обычная, – настойчиво повторила Сурифия. А он, меж тем, закрыл глаза, просто слушая её голос. Ивент завершён, и в этот раз он что-то сделал, без всяких полуголых. Мысленно улыбнувшись, он подумал: «Володька всё же ничего такой. Даже босса смог увести, и операция спасения теперь завершена». *** Немногим позже в комнату ворвался Геронд с отрядом. Сурифия всё это время сохранявшая бдительность, несмотря на сильную усталость, наконец, позволила себе расслабиться. – Сурифия, все живы? Ты ранена? – Владимир применил восстановление. Я здорова, но сильно устала, остальные в порядке, – произнеся это, она тоже легла и закрыла глаза. – Мы обо всем позаботимся. *** Чувствуя себя отдохнувшим, Владимир открыл глаза и встретился взглядом с парой других, ясных жёлтых глаз. – Привет, Нунан, – он улыбнулся. – Ясного дня, Володя! – она обняла его. – Ты, как всегда, пахнешь цвета… – он проглотил окончание, так как услышал второй голос. – Старший ректор Нунантаминури, мы с Владимиром начали отношения, – серьёзно произнесла Сурифия. Упомянутому мужчине, захотелось спрятаться под одеяло. – А мы, любим друг друга, – парировала айу, улыбаясь. Выглянув из-за объятий Нунан, он обнаружил стоящую перед кроватью Сурифию с красным лицом. Впрочем, он и сам сейчас пылал от настолько неожиданного поворота событий. Даже проснуться не дали… – Но мы не планируем создавать семью, если ты беспокоишься об этом, – Нунан выпустила его из объятий, а её голос стал серьёзным. – Володя, как и я, желает обрести семью и детей. Если твои намерения серьёзны, я не буду против. «Что тут происходит?! – напугался он. – Это что ещё за матриархат, где за меня определяют мои отношения». – Он добрый и надёжный, а ты, Сурифия, славишься отстранённым отношением к другим. Это вызывает во мне беспокойство. Сурифия потупила взор, став пунцовой и хранила молчание. «Вот он, авторитет двухсот двенадцати лет жизни!» – Нунан, иногда ты меня пугаешь, – Владимир попытался её урезонить. – Тебя не могли разбудить, хоть ты и здоров. Это ты, иногда меня пугаешь, – ответила Нунан, положив руку ему на грудь. – Но это интересно, – улыбнулась она. – Я начинаю понимать, как страх сообщает о том, что для меня важно. Всё как ты и говорил. – Да-а, Володь, – неожиданно возник третий голос, – я смотрю, ты времени зря не терял, – прозвучала Аннет, откуда-то со стороны. Тут уже не под одеяло, а сразу в окно сигануть захотелось! – Та-ак! – он сел и попытался взять ситуацию под контроль. – Почему вы все в моей комнате? – оглядевшись, Владимир понял, что окно расположено иначе, да и мебель другая. – Что тут происходит, что ещё за собрание… – в окончании фразы просилось слово «гаремника», но он вовремя прикусил язык. – Ты спал как убитый, и одежда вся в крови! – раздражённо выпалила подруга и подошла ближе. – И вы решили дежурить здесь? – Мы волновались. Ты проспал до середины дня! Такое внимание переживалось непривычно и в точности повторяло сюжеты некоторых аниме, отчего становилось очень неловко, но так же и очень приятно. – Сашу нашли? – спросил он, чтобы перевести разговор в другое русло. – Да, нашли. Она испугалась и пряталась, – лицо Аннет напряглось. – Ан, мы с Сурифией пытались её найти, но не смогли. – Знаю, спасибо. Главное сейчас всё хорошо, – она плотно сжала губы. – А что с проклятыми? – Регулярная армия разбила большую часть их сил в этой области, – ответила Сурифия. – Остатки сбежали в Восточный Широкий лес. Сейчас разбираются с тем, кто оставил ложные донесения, отозвал отряды разведки и защитников, которые должны были оберегать ваш дом. – А что это за Босс, с красной аурой, был в нашем доме? Он легко пробил мою руку насквозь. И, в отличие от остальных, он сражался клинками, а не дубиной. – Мы впервые встретились с чем-то подобным. Возможно, герой или генерал шу. – Что не так? – заметив странный взгляд подруги, поинтересовался Владимир. – Что у тебя с волосами? – Да вот, обучался работе с частицами жизни и случайно вырастил себе шевелюру, – он рассмеялся. – Если захочешь, теперь смогу и тебе ногти нарастить, и волосы, а может, ещё чего захочешь… – он хулигански подмигнул. – А ты всё веселишься, – на усталом выдохе отозвалась Ан. – Хорошо, твои подруги не понимают, о чём ты. Ладно, не буду мешать вашим отношениям, – она обвела суровым взглядом обеих женщин, тяжело выдохнула и вышла из комнаты. Нунантаминури взглянула сначала на Сурифию, затем на Владимира, улыбнулась: – Мне тоже пора. Стоило им остаться наедине, плотная смущающая тишина заполнила комнату. «М-да. Неловкая ситуация. Как-то в бою было проще. А сейчас оба отводим взгляды, словно два подростка», – взволновано размышлял он и решил первым прервать это: – Нунантаминури… Сурифия сразу его перебила: – Я всё поняла, она ясно изложила свои мысли. «Ты можешь быть проще? А то и мне не по себе становится», – хотел он сказать, но затем сразу понял, что это ещё больше усложнит ситуацию. – Хорошо, а как у вас принято начинать отношения? – Круг отношений состоит из девяти этапов. Первый – это общение с целью познакомиться друг с другом ближе, оно носит характер официального знакомства. Второй – чуть более открытое общение, среднее между дружеским и официальным. Третий этап наступает, когда пара может общаться как друзья… – Погоди, мы с Этумириной – друзья. Это значит, что у нас третий этап отношений? – Нет! – воскликнула она. – Это совсем другое… Получалось так, что если друзья решались стать парой, они в каком-то смысле откатывались назад, меняя контекст отношений и начиная сначала. У друзей некоторые темы для бесед и формы взаимодействия оставались ограничены. Джасхо не обнимались, как это делали друзья айу. У них объятия разрешены только на пятом этапе отношений. Всё это было неким ритуалом, испытывающим серьёзность намерений и реальность чувств. «Интересная защита от банальной влюблённости и нежелательной беременности...» На Земле нередко, люди бездумно шли на поводу у сиюминутных переживаний, а затем выветрившиеся гормоны оставляли их в реальности с неприятным партнёром. В лучшем случае пара расходилась, а в худшем – от необдуманной влюблённости появлялись дети, и мир получал очередную мать-одиночку или ненавидящих друг друга родителей. У джасхо, только после девятого этапа отношений, пара определялась в намерении вступить в брак. Решившись и создав семью, они могли перейти к интимным отношениям. Но каждый этап занимал месяц, то есть сорок местных дней. Владимир подсчитал, что из-за разницы в исчислении, времени в сутках, всё это превращалось, примерно в четыреста восемьдесят земных дней. – Значит, наша первая цель – подружиться. То есть добраться до третьего этапа отношений, – дослушав лекцию, заключил Владимир. Сурифия покраснела, на что он отреагировал широкой улыбкой. Она просто чудесно смущалась. Да и вообще! Сурифия предложила начать отношения?! Та, которая больше всех его избегала! Пресловутая цундэрэ? Его улыбка стала ещё шире. – Вот именно сейчас! Ты опережаешь события. Все вот эти твои улыбки – возмутительны! Почему-то это было так приятно слышать. – А я бы хотел, увидеть, как ты улыбаешься. Неужели, нельзя сократить этот путь и хотя бы улыбаться друг другу? – Иногда… друзья действительно сокращают время некоторых этапов по обоюдной договорённости. Но это, означает, что на каком-то из следующих, они задержатся дольше. – Хорошо, если будешь готова где-то ускориться, а где-то задержаться, я поддержу тебя, – он постарался произнести это официально, как мог, всеми силами сдерживая улыбку. – Я подумаю над этим. Всего на краткий миг, на её лице возник намёк на улыбку, но Сурифия развернулась и быстро пошла к двери. – Предлагаю сегодня вечером встретиться, для общения, – не поворачиваясь, произнесла она севшим голосом. – Я согласен. Когда дверь закрылась, Владимир понял, насколько это волнительно. Он как будто вернулся в школьные годы, когда жизнь не омрачена горьким опытом ошибок, и ты веришь лишь в хорошее, витая в облаках. Тем не менее, ох, как всё было непросто. Но зато у них будет до-о-олгий романтический период! А кто в возрасте за тридцать не хотел бы чего-нибудь эдакого?! Впрочем… Ему на ум пришёл друг, который регулярно менял девушек и находил время встречаться с тремя женщинами одновременно. Бывает по-разному, а жизнь сложная штука. *** Аннет спустилась во двор. Всех землян временно переселили в один из корпусов внутри стен академии. После вчерашнего безумия, Этумирина встретилась с ней и принесла извинения. Ректор была достойной женщиной, на плечах которой лежало много забот. Аннет хорошо это понимала, видя её прямое участие в делах с беженцами, защитниками и землянами. Глядя на уверенность и порядочность Первого ректора, Аннет испытывала обретённое к ней уважение, а также стыд и злость на себя за пассивность. Ведь Володя ей всё объяснил, хоть кое-что и недоговаривал. Это другой мир с магией, застрявший в средневековье, здесь требовалось оставаться сильной, а не впадать в оцепенение. Когда его привезли всего в крови, спящего, ей стало очень страшно. Этот идиот, бросился искать чужого ребёнка, попал в бой с ордой немыслимых монстров и умудрился выжить. Друг, которого она хорошо знала и которому доверяла, мог просто исчезнуть. Аннет, сама того не заметив, вышла за стены академии и направилась в сторону их бывшего дома и, поняв это, остановилась. По обеим сторонам от неё располагались площадки, напоминавшие теннисные корты. Она огляделась в попытке понять, что вообще делает. Неподалёку, на нескольких малых площадках, местные, отрабатывали удары, проводили учебные бои. Это привлекло её внимание, и она издалека стала наблюдать за движениями. Тренировки выглядели красиво. В памяти вспыхнули обрывки недавнего прошлого, где на неё нападали, где приходилось бороться похожим образом, бить, защищаться. Следом вспомнились шутливые слова Володи: «Готова ли ты посвятить себя ордену рыцарей и стать великой воительницей, или же ты пойдёшь по пути магии и станешь волшебницей?» Да, магия тут существовала. Не в том виде, в котором Аннет видела это в фильмах, но всё же, она существует. Аннет точно не являлась волшебницей, но она выжила в лесу, ей приходилось драться за свою жизнь. Следуя внутреннему побуждению, она прошла ближе к одной из площадок и села на землю, наблюдая. Оба защитника были облачены в кожаные одежды, а сражались деревянными мечами. Одного из них она помнила – Аринже. Наблюдать вживую за тренировочным поединком – захватывающе, это находило странный отклик в её душе. Возможно, она и сама хотела выплеснуть свою злость, нанося похожие удары или сдерживая их напор… Она увлеклась зрелищем и не смогла бы сказать, как долго просидела, разглядывая бойцов. – Аннет? – закончив спарринг, окликнул её Аринже. – Да? – растерянно ответила она. Он что-то сказал партнёру и не спеша подошёл к ней. – Хочешь попробовать себя в ремесле защитников? – Я? – удивилась она и огляделась по сторонам. Защитник промолчал, внимательно глядя на девушку. – Мне, стало интересно… – Если захочешь присоединиться, я готов стать твоим учителем, – продолжил невозмутимый Аринже. Мысли Аннет спутались, она не знала, что правильно, а что нет. Какого чёрта она пришла сюда? Присоединиться к ремеслу?! Какая чушь! Идеи и варианты, объяснения и оправдания сплелись в бессмысленный клубок и утягивали её в пучину бездействия. И только хорошо знакомая ниточка злости, по-прежнему находилась рядом. Словно раскалённый лучик солнца, она блистала на фоне мрачной пучины, бурлящей в её душе. Аннет ухватилась за неё и уверенно произнесла: – Я хочу учиться. Аринже склонил голову влево, не изменившись в лице. Указав в сторону, он произнёс: – Там тренировочная форма. Если есть силы, можем начать прямо сейчас. Но как только приступим, обращайся ко мне: «Учитель».