Глава 10 — Том 1. Глава 10

**Глава 10** **10.1 Спустя неделю после нападения шу** Неделя в Умирама длилась десять дней, и за это время всё быстро менялось. Вокруг стен академии вырастал город с новой стеной. Иухо на удивление быстро возводили строения с нуля. Наблюдать в свободное время, как на глазах из различных материалов возникали стены, крыши, этажи – вызывало восхищение. Армия защитников разделилась: одна половина рассеялась по всему региону, а вторая – отправилась по следам орды, в Восточный Широкий лес. Который, судя по картам, занимал территорию, сравнимую с азиатской частью земного континента Евразия. Разрушенный дом землян восстановили, но они, пока, не переехали туда из-за опасений Этумирины. Аннет ходила на ежедневные тренировки, решив стать сильнее. Саша жила загадочной жизнью, в основном находясь в своей комнате и время от времени совершая прогулки вместе с Ан. А в списке дел Владимира, помимо встреч с Нунан, появилось несколько новых. Первое – после начала отношений с Сурифией, не желая ударить в грязь лицом, он стал ежедневно заниматься спортом, используя упражнения с весом собственного тела. За следующий год он просто обязан стать спортивней, чтобы соответствовать девушке-рыцарю! К тому же, Сурифия начала давать ему уроки фехтования, а в этой деятельности, крепкие мышцы только помогут. Второе – после событий недельной давности, Тэрена сама, предложила уделять Владимиру время. Наконец, он занялся постижению частиц свободы. – Не так, – Тэрена ударила его палкой по плечу. – Ты постоянно погружаешься в общее пространство, а начинать надо с личного. Я не понимаю, как ты до сих пор не потерялся там. – Да, понял я. Просто привык. – Никто и никогда не погружается в общее пространство сразу и просто так. Чтобы использовать общее, необходимо вначале освоить личное. Это делается с открытыми глазами, чтобы опираться на себя и в дальнейшем развивать контроль в ближайшем окружении. Ясно видеть того, к кому применяешь усиление или эффект. С закрытыми глазами делать нечто подобное, значит потерять ориентир и заблудиться. – А как ты понимаешь, что я в общем? У меня же, вроде, неправильное общее. – Телом ты тут, но твоя суть словно пропадает или рассеивается. Я это хорошо ощущаю, так как сейчас нахожусь в единстве с общим пространством этой комнаты. Она ещё раз стукнула его палкой, будто дала подзатыльник, и продолжила: – Частицы свободы отличаются от частиц жизни. Если хочешь стать быстрее и легче, тебе придётся освоить средний уровень личного пространства. Видеть переплетение тканей в теле – это не заклинания из сказочных книжек, что делают всё за тебя. Ты сам направляешь частицы, наделяя ткани необходимыми качествами. Ти-шу в официальной обстановке вели себя нейтрально, но стоило начать общаться с ними ближе, и они не церемонились. Владимиру они напоминали мирную уличную банду со своими правилами, уникальной субкультурой и неясной иерархией, опирающейся на уважение. Но зато, с ними можно вести себя примерно так же. Тэрена на время обучения становилась на удивление болтливой и казалась недовольной бабулей, регулярно тыкая в него своей палкой. Отчего становилось очень интересно, сколько же ей лет, но спросить такое он пока не решался. – Со следующего дня начнёшь учиться постигать личное пространство с открытыми глазами. На сегодня мы закончили. Произнеся это, Тэрена сразу развернулась и вышла в другую комнату своего кабинета, если его вообще можно было так назвать. Её покои напоминали квартиру какого-нибудь рок-музыканта или городского художника. Раз занятие закончилось, Владимир также без лишних слов вышел и направился к айу. Ти-шу делили башню с гвутромнами, и потому многие помещения и коридоры выглядели здесь смешением деревенской и городской свободы и простоты. В отличие от прочих башен, здесь имелись тренажёрные залы, ведь именно физическая подготовка считалась основой, на которую накладывалось усиление. И это логично, ведь умножение ноля всегда давало ноль. Стоило выйти из базы Ти-Гву – а это звучало как настоящее название банды – как на Владимира накинулась та самая неугомонная девочка, которая словно преследовала его повсюду. – Володя! Володя! – как обычно, скакала на месте Ула. – Что с тобой? – его голос прозвучал устало. – А пойдём сегодня к иухо? Помнишь, ты говорил о новом зеркале. – Ты же инструмент музыкальный хочешь сделать? – для него это было очевидно. – Ну, это, конечно, заодно попросим! – широко улыбалась непоседа. – Завтра, – сделав лицо хмурым, отрезал он. – Ну, пожалуйста! – она протянула ручки в жалобном жесте. – Хватит давить на меня, мы договорились на завтра. – Ну, Володя, ты представляешь, как Сурифия обрадуется! Может быть, ваши отношения продвинутся дальше! От её вечной и простодушной хитрости он рассмеялся: – В нашем мире это называется манипуляция! – Ма-ни-пу… – попыталась она повторить. – Неважно! Сурифия, точно обрадуется! Тогда он решил поступить иначе, обхватил её за талию и поднял, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Дорогая Ула! Торжественно обещаю тебе: завтра мы вместе сходим в башню иухо и попросим сделать сразу два инструмента! Она похлопала глазками, затем отвела их в сторону и застенчиво произнесла: – Ну, если ты обещаешь… – Обещаю, – он аккуратно опустил её. – Тогда сейчас пойдём к Сурифии? – Нет. Я пойду к айу, как обычно. – Ну что ты там всё время делаешь? – с намёком на обиду заканючила она. – Мы работаем над тем, чтобы избавить айу от их предела. Ула посмотрела на него, очень серьёзно и понимающе кивнула, при этом выглядя на удивление взрослой. Вот умеет же… В последнее время, в башне айу, при встрече с Владимиром, все останавливались и, дождавшись, когда их взгляды пересекутся, вытягивали шеи, приветственно улыбаясь. Возможно, это было связано с его отношениями со старшим ректором, ведь в первые дни такого не наблюдалось, но он уже начал привыкать. Хотя думать, что все в курсе, переживалось неловко. Нунантаминури встретила его не одна. Рядом с ней за столом сидел айу с черными волосами, лишь небольшое количество белых прядей, сейчас казавшиеся проседью, всё ещё виднелись в его шевелюре. После приветственных слов, Владимир сел рядом, и Нунан постаралась объяснить происходящее: – Володя, это почтенный Тататурурики. Народ айу знает о твоей помощи мне, и Тататурурики выразил желание исцелиться. Когда-то он тоже дошёл до предела. Судя по бегающему взгляду, девушка явно беспокоилась. Похоже, визит сородича и для неё стал неожиданностью. – Владимир, будем друзьями. – Будем друзьями. – Я давно уже не был среди других народов, и моя речь может сильно отличаться. Так вот, я уже долог или стар, и подходит последний закат моего солнца, – серьёзно произнёс мужчина, который выглядел так же молодо, как и Нунан. – Но если это действительно возможно, я бы хотел обрести покой перед ночью своей жизни. То, что остальные народы называют страхом, удерживает мою жизнь и запрещает мне быть в радости с семьёй, оставшееся время, – закончив, он закрыл глаза в ожидании. Смутившаяся Нунан, прикоснулась ладонью к области сердца. – Конечно. Но в нашей работе ключевое значение имеет доверие. Если ты доверяешь мне, то мы могли бы приступить. – Близкий друг одного айу – друг всего народа, – улыбнулся Тататурурики, открыв глаза. Немногим позже. – Нунан, о таком надо предупреждать. Владимир постарался изобразить, что немного зол. На самом деле ему было жутко тоскливо. Айу, проживший сто пятьдесят с чем-то лет в страхе, просто хотел побыть с семьёй перед смертью. Стоило подумать об этом, и на глаза наворачивались слёзы. Нунан, насколько могла, крепко обняла его одной рукой, а второй опять прикоснулась к сердцу. – Прости меня, я сама сильно удивилась и растерялась. Он прибыл неожиданно, а к пожилым айу относятся с почтением. – Нет. Это ты извини. Просто, мне надо на супервизию. – Супер… – попыталась понять она суть незнакомого слова. – Проще говоря, это психолог для психолога. Когда вовлекаешься и начинаешь сильно сопереживать тому, с кем работаешь, или по личным причинам, это начинает мешать работе. Но тут супервизоров нет, а значит, мне надо развеяться и заняться саморефлексией. Он на мгновение задумался, стоит ли произносить следующие слова или же для них всё ещё слишком рано? – Нунан, похоже, как только твоя проблема решится, тебе придётся освоить эту профессию для работы с айу. – Считаю, она уже решилась, – довольно улыбнулась она, обняв его обеими руками. – Слишком быстро. Вдруг тебе только так кажется, – настаивал он, так как это не укладывалось в привычную картину. – Ты мне не веришь? – удивилась она. – Верю. Просто беспокоюсь за тебя. – Спасибо, Володя. Разглядывая её довольное лицо, он задумался над их странными отношениями. Сейчас Нунан была ему как дочь. Хотя у него никогда не было детей, ему казалось, что именно так это и происходит. Но время от времени она могла вести себя как старшая сестра или мама, как это было неделю назад. Но разве плохо быть с кем-то близким? «В хороший мир я попал…» Продолжая знакомиться с культурами местных народов, Владимир начинал адаптироваться и понимать, с кем и как себя вести. Это по-своему выносило мозг, но одновременно было очень интересно – как любила говорить Нунан. Снаружи, Владимира встретили вечерние сумерки. Академия быстро превращалась в город, северную часть которого сейчас заполнили защитники из регулярной армии. А с восточной стороны отстроили новые жилые районы, пока пустующие. Направившись туда, чтобы побыть одному, он задумался. «Не помню ни одного аниме про пападанца-психолога. Существует множество безработных, школьников, аптекарей, работников офиса, попавших под грузовик... Впрочем, последнее немного не в тему. Но главное – я не хочу быть первым!» – это по-прежнему пугало его. Вот как справиться с потоком айу? А если он где-то ошибётся? Кто сможет проверить это, взглянув со стороны? Вдруг это, вновь путь не туда? «Не то, чего мне как хотелось, да?.. – по-другому взглянул он на своё беспокойство. – Но почему нет? Обязательно быть великим героем спасающим девиц от драконов?.. Да и разве помочь айу – это не геройство своего рода? Они такие чистые и добрые душой люди...» Вновь собранный пазл, сейчас был иным, чем в самом начале. И может он не вызывал восторга, но приятно радовал. Если с Сурифией всё выйдет хорошо, они, наверное, поженятся, создадут семью, наделают маленьких «сурификов». От последней мысли он рассмеялся в голос, так как пустая улица позволяла выплеснуть радость, и никто не заподозрил бы его в безумии. Однако Сурифия, конечно, отжигала. Поначалу каждая их встреча заканчивалась тем, что они оказывались в компании других девушек с похожими причёсками, будто защитница хотела показать Владимиру, что у него есть другие возможности. И всё заканчивалось тем, что он поддерживал беседу и оказывался в центре внимания благодаря статусу жителя другого мира. А Сурифия терялась и замолкала, уходя в тень. Вспомнив, что она сильно комплексует из-за потерянной руки и считает себя обычной, на третий, такой вечер, он выложил ей всё, что думает по этому поводу. Она разозлилась, назвав его «невыносимым дураком, опережающим события», но, когда прекратила ругаться, выглядела весьма довольной. После этого, они больше не пропадали в других компаниях, проводя время, в общении друг с другом. Конечно, пока их не находила Ула. А в её присутствии Сурифия вела себя гораздо свободней, что само по себе очень хорошо. Владимир немного жалел, что он так и не встретил ни эльфов, ни кошко-девочек… И кажется, это уже не так важно. Но хотя бы встретить настоящего дракона было бы неплохо. «Нет, не стоит быть неблагодарным сложившейся судьбе!» – напомнил он себе. Позади, на уровне крыш, послышался треск камня, а затем что-то звонко ударилось о металл ближе к земле. Владимир обернулся и увидел в пятнадцати метрах от себя гвардейца с обнажённым мечом. *** В тот день, Оружие запаслось множеством тел, пригодных в пищу. Отправленные в стоки семена, проклюнулись и открыли ей границы подземных пещер. Ей не составило труда найти вход. Местные подземелья были обширны, и, не теряя времени, она стала собирать там убитых. Позже, когда армия шу оказалась разбита, Оружие занималось поглощением еды и рассадкой семян. Но наступившая ночь, испортила её планы. Все тела, ожидавшие посадки ещё не сформированных в её теле семян, поглотила земля. Оружие, относилось к природным явлениям нейтрально, но Саша злилась. Переключившись, она стала яростно разрывать опутывающие тела растения, что уносили под землю убитых, разрушая её планы. Это не помогло. Оружие сменило точку зрения, «отодвинув» Сашу в сторону. Осталось непонятным, почему тела, закопанные в лагере, земля не забрала, а эти унесло куда-то на глубину. Оружие задумалось, пытаясь решить задачу. Казалось очевидным, что придётся вернуться, а засеянные тела пока оставить тут. Это выглядело допустимым вариантом, семена будут поглощать питательные вещества из трупов, ожидая призыва. А оно продолжит игру, ожидая следующего благоприятного момента. Когда она «нашлась», ей обрадовались. Это переживалось непривычно и немного приятно. Что-то подобное она в прошлом ощущала со стороны мамы. Но маму всё равно надо убить, она опасна. Прошло десять дней. Оружие исследовало всю местность. Изменив зрение так, чтобы вся периферия была доступна, она легко читала местную пищу, улавливая даже движение глаз. Стало очевидно – защитники игнорируют её аппетит. Выходило, что желание есть, для них не считалось злым умыслом. Но стоило позволить Саше злиться и обдумывать планы, как на неё обращали внимание. Но самым важным выступало другое: тот странный защитник, что пах как шу, опять, иногда появлялся рядом. Что обычно, происходило, когда она оказывалась в безлюдных местах. Саше стало интересно поиграть с ним. Продолжая чувствовать его запах, она водила его по пустым улицам, быстро скрываясь из поля зрения. У защитника-шу отсутствовало чутьё – это очевидно. Нынешним вечером, обнаружив запах шу, она опять решила поиграть и не заметила, что это привело её к Владимиру, который почему-то гулял в пустом районе. Саше было интересно посмотреть, что случится дальше. Но Оружие мыслило иначе. Владимир ничего не предпринимал, продолжая соблюдать нейтралитет, а защитник шу, охотился за ней. Следовательно, представлял большую опасность для её планов. Решение очевидно. Оружие вырвало кусок камня из строения и бросило в металлическую спину защитника-шу. *** Сурифия на большой тренировочной площадке наблюдала за тем, как студенты отрабатывали движения, погрузившись в свои мысли. Старший курс не требовал особого внимания. Все эти дни, Сурифия, как могла, сдерживала восторг. Ей хотелось, как Ула, прыгать по улицам нового города и даже обниматься, как иухо или айу. И она даже позволила себе впервые за всё время дружбы с Улой первой обнять её. Эта перемена переживалась по-своему пугающей. Но тепло, которое она ощущала в теле, когда общалась с Владимиром, было очень приятным и доходило до лёгкой дрожи. Ей с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не улыбаться или как-то ещё не демонстрировать откровенную симпатию. Сурифия понимала, что в дело вмешивалась импульсивность – её порок, но рядом с ним она забывала, что была неправильной. Стоит ли написать отцу об этом? Нет! Ещё слишком рано, а вдруг Владимир передумает и решит закончить круг их отношений?! Этумирина освободила часть рабочего времени старшего тренера для личных спаррингов. По правилам, пары в отношениях не могли использовать рабочее время, но Первый ректор шла им навстречу. От чего, очень хотелось предложить ей дружбу, но со старшим по званию это считалось неправильно. В любом случае Сурифия была ей очень благодарна, о чём уже успела сообщить лично. С наступлением сумерек студенты закончили тренировку и стали расходиться. Сурифия направилась к себе, мысленно находясь рядом с тем, кто её исцелил. В тот день, когда Владимир предложил ей лечение, он не знал, что джасхо образуют связь со своими целителями. И, как следствие, могут ощущать, где те находятся. Если бы Владимир знал про эту возможность, она бы, наверное, отказалась от помощи. Но он не знал, и она замешкалась, ведь очень хотела этого. И теперь могла наблюдать за ним, чувствовать его. Поднимаясь в кабинет, Сурифия заметила, что Владимир стал двигаться быстрее, хаотично перемещаясь в районе, где находились пустые постройки. Район внутри стен. На стенах защитники. Хотя бы один сигнал должен был показаться в небе при приближении врага. Но Сурифию всё равно, охватило необычайно сильное беспокойство. С ним явно что-то происходило! Ощущения кричали, что всё серьёзно! Во время тренировок защитница не носила брони, имея при себе лишь щит и меч, и сейчас у неё не было времени переодеваться. Открыв ближайшее окно, Сурифия выпрыгнула наружу. *** Владимир сразу понял, что, что-то не так. Защитники не ходят с обнажённым оружием! – Что-то случилось? – спросил он гвардейца. Судя по броне, это женщина. Она промолчала, сделав ещё пару шагов в его сторону. – Первый ректор Этумирина, что происходит? – серьёзно поинтересовался он на языке джасхо, взглянув за спину защитнице. Она резко развернулась, одним движением спрятав оружие в ножны. Он тоже развернулся и побежал прочь. Потому что опять творилась непонятная хрень, и у него не было способов ей противодействовать. Женщина зарычала, и он сразу же услышал глухой лязг металла о мостовую. За ним гнались! Владимир не понимал, куда бежит. Где любые ближайшие ворота?! Где ему смогут помочь?! Оглянувшись, он заметил, печально знакомую красную ауру. Если бы на его месте оказалась Аннет, или он сам мог злиться, ситуацию можно было бы охарактеризовать ёмким словом вроде «Охренеть!». Нет! Как-нибудь покрепче. Помня о скорости Босса, Владимир нырнул в ближайшее здание в надежде запутать врага. Стремительно поднявшись на третий этаж, он влетел в ближайшую комнату и прыгнул в окно. Он не рискнул прыгать с более высокого этажа, сейчас только не хватало сломать ноги, не рассчитав вес и крепость костей. Мостовая вздрогнула и покрылась трещинами, а землянин метнулся к зданию через дорогу. Он повторял хаотичные манёвры какое-то время, которое сложно оценить в такой ситуации, но тут, Босс выпрыгнул из окна первого этажа, срезав путь. Это неприятно удивило Владимира, ведь за ним гнался явно не тупой моб, который автоматически следует по маршруту. Растерявшись и понимая, что не успевает, Владимир побежал к ближайшему дому, подпрыгнул, зацепился за балкон второго этажа в надежде оторваться от преследовательницы. Что-то горячее полоснуло его по ногам. Балка, за которую он ухватился, обломилась, и он упал. Ноги больше не слушались. – Не желаете поговорить? – предложил он, решив испытать судьбу. «Ну а вдруг?!» – с надеждой подумал он, ведь в аниме, злодеи любят поговорить. Но Босс вопреки типичным сюжетам не стал тратить время на беседы и замахнулся. Для Владимира время замедлилось. Как-то с ним уже случалось подобное. В такие моменты приходило странное спокойствие. Но в этот раз, он ощутил необычный для себя страх. Незнакомый страх – всё потерять. *** Сурифия обычно старалась не использовать частицы свободы, так как считала их постыдным подтверждением своей нетрадиционности. Но у неё не оставалось выбора, она всем сердцем ощущала тревожную боль. Сделав себя легче, она мягко приземлилась у основания башни и длинными прыжками помчалась в нежилые районы. Её аура горела необычным огнём голубых оттенков с яркими нитями зелёного и белого. Добравшись до места, Сурифия обнаружила ужасающую картину: гвардеец с красной аурой собирался пронзить мечом, лежащего на мостовой Владимира. Разум защитницы померк, ведь она точно не успевала – она, отдалась пагубной импульсивности, вложив всю силу в последний рывок. *** Лезвие меча уже почти добралось до него, когда где-то сбоку возникла зелёно-голубая вспышка, раздалось характерное «вжух» и пронзительное «дзынь». Щит, возникший перед лицом Владимира, отразил удар, и меч скользнул в сторону, окатив землянина воздушной волной. Владимир увидел Сурифию… в интересном ракурсе, с обзором на пятую точку без доспехов! Спустя мгновение, всё завертелось. Сурифия, охваченная светлым зелёно-голубым пламенем, сражалась с Боссом, оттесняя того от него. Владимир, закрыв глаза, перешёл в общее пространство, затем вошёл в своё и направил частицы в ноги. Когда, исцелившись, он открыл глаза, прямо над ним, тяжело дыша, стояла Сурифия, её аура быстро голубела, уменьшаясь в объёме. Босс, скрылся из виду. Где-то недалеко слышались приближающиеся крики. Владимир тяжело выдохнул. Смерть прошла мимо. – Я уже почти попрощался с жизнью. Ты ранена? – он поднялся, оставаясь в лёгком шоке от произошедшего. – Нет! Почему ты оказался здесь? Что ты тут делал в это время?! – Гулял. Я просто я и не думал, что у вас по вечерам принято охотиться на землян. Сурифия убрала меч в ножны и схватила Владимира за ворот. – Ты чуть не умер! Хватит шутить! Дурак! Дурак! Дурак! Поняв, как сильно она за него беспокоится, он заглянул в небесно-голубые глаза на напряжённом лице. Поддавшись моменту, он положил свою ладонь поверх её, мягко опустил, а затем, следуя привычному импульсу, обнял девушку. – Прости, что расстроил тебя, – произнёс он и прижал её сильнее, так как и сам напугался. – И прости за откровенность, но ты, как всегда невероятна! Ощущая её дрожь, он вдруг осознал непривычную упругую мягкость, что сейчас упиралась в его грудь, а следом и возникший от этих объятий жар. «Это Сурифия такая горячая после боя? Или я?» – блеснула шокирующая мысль. Чувствуя, что произошло что-то неестественное, он в тот же миг отпустил её. Сурифия удивлённо замерла, храня молчание. До Владимира дошло. Он впервые взял и обнял её, нарушив правила! Не говоря об остальном… – Так! Погоди! – он отступил на шаг, зажестикулировав руками. – Это что же на меня такое нашло? Похоже, я ещё в глубоком шоке и, будучи потрясённым, не владел собой! – постарался он оправдаться, как мог, ведь он привык к объятиям с Нунан, а тут забылся. Бывает же такое! К счастью, к этому времени до них уже добралась группа защитников, а Сурифия ещё какое-то время пребывала в прострации, так что никаких скандалов не случилось. До академии, они дошли, не обсуждая того, что между ними произошло. Сурифия распорядилась направить защитников к остальным землянам, и пара направилась к Первому ректору. Владимир описал свою версию событий, и пока Сурифия делала то же самое, он как-то, сам того не заметив, скользнул в фантазии. Сурифия оказалась очень даже спортивной, он в этом удостоверился, когда обнял её. Под своей броней или формой, девушка оказалась рельефной, крепкой… а ещё такой упругой и мягкой. «Нет! Ещё рано об этом думать… – попытался остановить себя Владимир. – Но всё же… Интересно, а как она выглядела бы на пляже или быть может в бассейне… А тут вообще есть купальни или общие бани?» Разум заполнили волнительные образы, его глаза загорелись. – Владимир? – сквозь пелену его розовых фантазий пробился голос Этумирины. – Да? – глупо улыбаясь, произнёс он. – Отнесись к этой встрече, как к официальной. Тебя пытались убить, – строго произнесла Первый ректор. – Да, прошу прощения, – он сделал лицо серьёзней, насколько это возможно. – У меня были догадки о саботаже, случившемся во время нападения шу,– продолжила Этумирина. – Но рассматривать всерьёз, что кто-то из защитников объединился с врагом, для нас немыслимо. Тем не менее, сегодня враг использовал ту же красную ауру и выглядел как гвардеец, а значит, можно предположить, что он как-то изменяет внешний вид или форму. На мой взгляд, это самое разумное предположение. – И кто может менять форму в Умирама? – спросил Владимир без всякого интереса, так как часть его внимания была прикована к совсем другим вещам, от которых тяжело оторваться сразу. Сурифия в купальнике… Ох, ах и оё-ёй! – Это предположение. Под такое описание подходят дети богов или полубоги. Это могущественные существа. Считается, что у обоих Хранителей имелись дети. Во время вашей первой битвы, как я поняла, она ранила Сурифию в стремлении добраться до тебя. Она явно владеет языками Умирама и шу, а также старается не совершать убийств самостоятельно. Но если это дитя Кунеримона, то почему оно так легко пожертвовало крупной армией шу, чтобы добраться до вас? А если это дитя Умирама, как оно смогло направлять стольких шу? И главное, зачем полубогу это нужно? – Этот вопрос адресован мне? – озадаченно спросил Владимир. – У тебя всегда так много интересных мыслей, – легко улыбнулась ректор. – Я изложила свои предположения, возможно, тебе удастся найти в них новый смысл. – Ну, по логике, это должен быть ребёнок Кури…– «лемона», чуть было не сказал он. Скрыв улыбку за резким кашлем, он поправил себя: – Кунеримона, ведь иномирцы разрушили его мир, убив родителя. А жертвует своими… Он прыснул, вспомнив «Кури-лемона», следом на ум пришло «Купи-лемона», а затем «Куни-… – Владимир, – отрезвляюще серьёзно, обратилась к нему Этумирина. – Простите, это нервы… Он сделал глубокий вдох и выдох. – В общем. Жертвует потому, что они и без того прокляты, а значит, виноваты и, вероятно, таким образом искупают вину. Но и у ребёнка Умирама есть повод защитить свой мир от пришлых, чтобы предотвратить его падение. А, управлять толпой шу, он может в силу полубожественных сил. В общем, я ничего об этом не знаю, но мотивы есть у обоих. Меня в этой ситуации больше беспокоит другое: почему никто из них не остановит войну, если они полубоги? – М-да. Этот вопрос мучил многих, и на него до сих пор нет ответа, – задумчиво ответила Этумирина. – Хорошо, с этого дня, все земляне, везде, кроме людных мест, будут находиться под защитой. Сурифия, если пожелаешь, можешь пока снять с себя обязанности старшего тренера и находится рядом с Владимиром, пока мы не убедимся, что угроза исчезла. Владимир с широкой улыбкой повернулся к защитнице. Сурифия покраснела, как помидор, очень спелый помидор, который старался выглядеть официально. – Я согласна, – она стрельнула взглядом в его сторону. – Поясню, Владимир. Сурифия в столь молодом возрасте занимает свой пост по нескольким причинам. Она действительно хорошо владеет ремеслом защитника, обучена владению частицами свободы и в прошлом, представлена к наградам. – Я уже давно понял, что Сурифия – исключительна. Он решил не подливать масла в огонь и не называть девушку рыцарем и городить кучи других красивых слов, из-за которых она обычно кипятилась. Тем более, после его смелых объятий, за которые ему ещё не влетело. Этумирина кивнула, а на её лице заиграл намёк на скрытую улыбку: – Полагаю, на этом мы можем закончить. Необходимые распоряжения я отдам немедленно. Сурифия решила проводить Владимира и шла следом, храня молчание. И это, начало сильно напрягать его, ведь женщины, так долго молчат обычно к беде, а красный цвет щёк защитницы, мог означать сильную злость. По пути к корпусу, где он сейчас жил, Владимир решил остановиться в более-менее безлюдном месте, чтобы как-то обсудить всё и нормально завершить день. Он планировал заговорить первым, но Сурифия опередила его. – Я понимаю, что наши культуры различаются. А также то, что отныне, мы будем больше времени проводить рядом, – на удивление вкрадчиво произнесла Сурифия, опустив взгляд. – И тебе бывает тяжело вести себя согласно традициям моего народа. По этой причине, считаю, мы могли бы продвинуться до второго этапа, это облегчило бы наши отношения в будущем. Закончив свою речь, она подняла взгляд, внимательно смотря на него, будто предупреждая о чём-то. – Понимаю, я действительно забываюсь и тогда чем-то тебя расстраиваю. Я хочу сказать, что поддерживаю твоё предложение, – произнёс он, испытывая чудовищное давление от радости. Потому, что хотел прокричать совсем другие слова и сразу на всю академию! Сурифия собрала губы пятачком и деликатно кивнула, соглашаясь. Она выглядела как кроткая и очень нежная воспитанница института благородных девиц… с щитом на руке и мечом в ножнах. «Значит… это не злость, а нежные чувства», – трогательная мысль, согревающе распространилась по всему телу. Сурифия снова стала серьёзной. – Сегодня ты едва не погиб… Если это случится, думаю, я этого не вынесу. Когда-то, я потеряла весь свой отряд во время разведки, – непривычно открыто высказалась она, продолжая сверлить его взглядом. – Понимаешь, что я хочу сказать? – Что я, имею значение для тебя, и если ты, так же значима для меня, то я не должен больше попадать в такие истории, – ответил он тихо, ощущая заботу и невероятную для Сурифии открытость, и это было чертовски трогательно. Они продолжали сдерживать чувства, глядя друг на дружку и сохраняя дистанцию. Как же хотелось обнять её в такой настоящий момент для обоих! Но Владимир понимал всю важность и немыслимую ценность этого времени, которая заключалась именно в том, чтобы выражать любовь не только в сексе, поцелуях или объятиях, а ещё в таких вот мгновениях. Да… Прямо сейчас, он стал ясно осознавать настоящее отношение к Сурифии. Особую связь, которая была когда-то давно в его жизни, и которую он уже не ожидал встретить вновь… *** Вторая мчалась. После неудачного нападения, она затерялась в постройках, а потом бежала из нового города. За долгую жизнь она научилась прятать свои чувства, иначе бы не смогла жить среди джасхо. Необычная и благородная раса джасхо, называла злостью лишь те намерения, которые исходили из греховных желаний. Но если злость исходила из порядочных стремлений защищать, спасать, превозмогать и направлялась на благое, по их меркам, деяние, то это уже не злость. Вторая довольно долго не понимала этого, пока сама не научилась, не стала другой. Но когда она получила известие, что в Умирама проникли иномирцы, к ней вернулась жажда крови. Ей стало ясно, что следовало истребить эту порчу как можно скорее. Она хорошо помнила, как эти животные, считающие себя более цивилизованными, извратили жителей Кунеримона своими мыслями, убили отца! Последней волей которого, для Второй, было ждать горстку благословенных, а те не явились вовремя. Тогда она решила посвятить себя иному. Все шу – и проклятые, и благословенные – были достойны лишь смерти, как и иномирцы, а она будет оберегать этот мир! Убежав достаточно далеко, Вторая остановилась среди деревьев, сняла доспехи и приняла истинную форму, разрешив ненависти наполнить тело. Это было по-прежнему опасно, если бы её заметил кто-то из разведки Ти-шу. Но этот мальчик, уже дважды обманул её и разрушил планы! В ней бурлила ярость. Вторая начала рубить, бить и рыть землю под ногами, представляя его лицо. Ночноцветье померкло, ощутив её настрой, а Вторая забылась, продолжая выражать злобу. Позади, приземлилось нечто крупное. – Я догадывалась, что это ты! – проговорил глубокий нечеловеческий голос. – Предупреждаю тебя в последний раз, ты здесь гость и не вправе вмешиваться в дела народов! – Великая дочь Умирама, прошу прощения! – в страхе перед разницей в силе и стоящей за ней матерью, Вторая склонилась. – Этот мир стал мне родным, я в ярости от мысли, что иномирцы разрушат и его! Существо, вытянув шею, повернуло голову под необычным углом, рассматривая Вторую изумрудными глазами. – Мама, сама решит, что с этим делать. Если ещё раз нападёшь, я убью тебя! Ты поняла?! – Я всё поняла, великая Дочь! Вторая знала, что той будет тяжело выследить её, а это оставляло шанс на последнюю попытку. Боль, обида и ненависть к иномирцам, а вместе с тем стремление спасти мир, которое она переняла, пока проводила жизнь среди джасхо, были сильнее, чем желание выжить. Ведь теперь, спасение Умирама стало её личным долгом! *** Когда они с Сурифией разошлись, «настоящий момент» выгнал все остальные мысли из головы. Зайдя в свою комнату, Владимир радостно плюхнулся на кровать, раскинув руки и подумал: «Да! Это было круто… Дивный новый мир!..» Дверь его комнаты резко открылась. – Ты идиот?! – прогремела на всю комнату Аннет. Владимир выпучил глаза от неожиданности. – Ан, я в романтических чувствах, не приставай, – накинув одеялко на себя, он завернулся в него, повернувшись спиной к подруге и демонстрируя нежелание участвовать в конфликте. Аннет прошла и села рядом, пытаясь подобрать слова. – Я не знаю, что сказать. Это какой-то бред. Ты со мной почти не разговариваешь, только по делу. Ты целыми днями где-то пропадаешь. И ладно, я понимаю: новый мир, много впечатлений, тебе здесь нравится, девушек себе завёл. Рада за тебя. Но, чёрт, Володь! Тебя чуть не убили сегодня. Это происходит во второй раз, а я узнаю это от защитников, которых прибавилось у наших комнат. Ты считаешь это нормальным? – М-м-м-м-м, – протянул он. – И чего ты мычишь? Нет, ну давай умри, мне же всё равно! – М-м-м-м-м. – Так, Володь, если не хочешь, чтобы я разозлилась, поговори со мной. Я серьёзно! Скинув одеяло, он повернулся. – А что ты хочешь услышать? Что я не хотел беспокоить тебя этим до завтрашнего дня? Это уже случилось и не зависело от меня. Он сел на кровати и продолжил: – Какой-то местный полубог решил от нас избавиться. Этумирина в курсе, и нас теперь будут оберегать. – Да я уже заметила, как нас оберегают! – Нет, тут всё сложнее. Это как если бы тобой заинтересовались какие-нибудь спецслужбы и решили отравить твоё нижнее бельё. – Что ты несёшь?! – То, что полубог – это серьёзно. Он может менять облик, превращаясь в защитника, может, в кого ещё. Но он не нападает в людных местах, вроде как. – Вроде как? – Собственно, Этумирина считает, что он, хотя технически – она, полубог, организовала нападение проклятых, устроив всё так, чтобы нас не эвакуировали, отозвав охрану у дома. – Понятно. И ты не подумал, что надо было с нами поделиться? Хотя бы со мной. А если бы на меня напали, или на Сашу? – Честно говоря, не подумал, ты права. Но Сурифия отправила людей для вашей защиты. А завтра, я бы всё уже рассказал. У Аннет явно не хватало слов от возмущения. – Ну что ты, так на меня смотришь, как мама на нашкодившего ребёнка? Ну, хорошо, вот мы оба знаем, что нас хотят убить, и что мы будем делать? У нас есть возможность куда-то сбежать, уехать, спрятаться? – Я считаю, что да. Мы могли бы уехать в столицу, там наверняка безопасней. – Ну, давай подумаем. Мы находимся в мире, где не существует войн между народами. Тут всего одна общая армия, которая обороняет врата в Ку… – Он мысленно отмахнулся, сейчас не до шуток. – Кунеримон или тренируется. Сейчас, после нападения, часть распределилась по всему региону, другая гоняет проклятых по лесам. Остальные, вероятно, у врат. Если здесь нет преступности, то в столице не будет полиции, спецслужб и подобных организаций. Мы не на Земле, где все друг с другом воюют, а в городах шпана, бандиты или жулики. – Но мы можем попросить защиты, находясь в столице. Наверняка нам выделят охрану. – Можем. Наверное. Но есть одна проблема. Весь переполох, что тут случился, как-то связан с нами. Логово «тараканов», проклятые, что возникают там, где их не ждут… Есть вероятность, что это кто-то из нас, тех пауков-захватчиков с собою привёл. И ты хочешь потащить всё это в столицу? Аннет вытаращила глаза: – Что значит «кто-то из нас»?! – Короче, Ан, здесь академия защитников и часть армии. Мы под вопросом из-за разных происшествий, поэтому лучше нам оставаться здесь. Понимаешь? – Нет, не понимаю. Как это связано с нами? – Пока не известно точно. Но до нас, тут, пять тысяч лет такого не было. – Володя! Как это может быть связано с нами? Ответь нормально. – Я не знаю. Это догадки. Но может быть, кто-то из тех, кто в отключке, или Саша, призыватель какой-нибудь. Аннет, это магические миры! Я так же, как и ты, всего не знаю. Я уже много раз это повторял. Но вся эта заваруха, началась с нашего появления. – Да как такое возможно? Саша? – округлив глаза спросила Ан. – Когда мы её реанимировали, у неё, на миг, глаза стали белыми, как в ужастиках. – Может быть, тебе показалось? – Может быть, но я не хочу это обсуждать или спорить. Одно ясно точно: до нас тут бардака не было. Аннет тяжело выдохнула, её глаза заслезились. – Знаешь, мне очень обидно, что ты постоянно что-то скрываешь от меня. Перестал со мной говорить как друг. Да и вообще, стал другим человеком. – А как с тобой говорить, если ты на всё остро реагируешь и ни во что не веришь? – А как мне не остро реагировать, если у меня дома остался сын?! Да и как вообще, во всё это – просто верить?! – прокричала она и заплакала. Мокрые глаза подруги горели злостью и вызовом. Но у Владимира не возникало желания поддержать её или обнять, как это происходило с другими. Наоборот, хотелось оттолкнуть её, ближе к реальности. Почему? Может быть, безразличие к её слабости являлось странной формой злости? Или это такая забота? Желание говорить как есть, интуиция или месть?.. В любом случае притворяться заботливым он не станет. – Да, остался, – прервал он возникшую паузу. – Как и у всех землян, что оказались тут, что-то или кто-то, там остался. Кто-то вообще сразу умер. И ты, можешь либо принять происходящее, либо продолжать сопротивляться и отрицать. Аннет сорвалась в рыдание. – Я не представляю, что делать. Как ты не понимаешь?! Меня саму чуть не убили в этом грёбаном лесу! Чего мне ещё, бояться? Как? Когда я вернусь домой? Что-о мне делать? «Обнять или продолжить? – размышлял Владимир. – Первого совсем не хочется, да и это поддержит её слабость и желание опираться во всём на меня. Для второго импульс есть. Но почему так?» – Ан, что нового ты хочешь от меня услышать? – Правду! Будь честным со мной! Хватит недоговаривать! – вытирая слёзы, выкрикнула она. – Какую правду? – Всю правду! Что с тобой случилось, что ты скрываешь?! «Действительно, я многое недоговаривал, не желая встречаться с её реакцией…» – Хорошо, но не перебивай. Владимир решил рассказать обо всём, как есть. Не скрывая собственных мыслей, он вспомнил все события: полуголый, жуткий туман и орды «тараканов» в лагере, отсутствие злости, явление Бога, травма Нунан, помощь айу, отношение к Саше, обе встречи с Боссом. Это заняло порядочно времени. Аннет успела высушить слёзы и теперь сидела рядом, опёршись спиной о кровать и обхватив себя за коленки. – Таким образом, может быть, за нами ещё придут и помогут. Возможно, это какое-то испытание, может, что-то ещё. Но я, как и ты, ничего не знаю. Ты хочешь от меня всех ответов, но у меня их просто нет. Хочешь, чтобы я был рядом, двигайся со мной, ведь я не могу стоять на месте. И, как я и сказал, я постараюсь помочь тебе найти путь обратно, если получится. Но для этого мне надо развиваться. Я не знаю, что ещё можно тут добавить, – закончив свою речь, он глубоко вдохнул. – Тут столько странного происходит, не только со мной… Но я поняла. Прости Володь, – произнесла она с дрожью в голосе. Владимир ощутил внутри искорку заботы после её слов. – Нет, это ты прости. Возможно, лучше было бы всё сразу рассказать. Но одно тянулось за другим, ты не во что, не верила, постоянно на нервах. Я подумал лучше дать тебе время. Особенно после нашей встречи на дороге. Да и я сам не знаю, как относиться к явлению полуголого, что затирал мне про сон. Я просто решил не думать об этом. – Извини, что я такая слабая…. – опустив голову и шмыгая носом, почти прошептала она. Его что-то кольнуло, и искорка стала крупней. – Ты не слабая, просто остановилась на вопросах, которые пока не можешь решить… Я, на самом деле, ещё один вариант рассматриваю. Возможно, мне удастся встретиться с местным Хранителем, и он позволит нам уйти или расскажет что-то важное для этого. Может, у нас миссия такая, я не знаю. Но считаю, что к подобному надо быть готовым. Аннет подняла голову, протёрла глаза и уверенно сказала: – Я поняла. Сейчас становимся сильнее, готовимся, затем ищем или ждём возможностей. – Да. – Но больше ничего от меня не скрывай, если ты мне ещё друг, – с болью в голосе и некоторым намёком произнесла Аннет. – Конечно, друг, Ан. Прости. Владимир ощутил сожаление, глаза заслезились. «Не понимаю, почему сейчас появились слёзы? Мы вернулись к доверию? Я вернулся к доверию? А до этого дистанцировался?» – Я буду дальше учиться ремеслу защитников. И с тобой осваивать частицы, если получится. Да и за Сашей присматривать. Всё-таки ты не прав на её счёт, она обычный ребёнок, который не понимает, что происходит, – уверенно произнесла Аннет. – Согласен. «Да… В моём представлении что-то поменялось…» – недоумевал Владимир. Аннет поднялась и направилась к двери. – Ан, – он хотел закончить разговор как-то лучше. – Уже поздно, я пойду спать. Тренировки начинаются рано. Не волнуйся, Володь, я всё поняла. Я буду рядом, мы справимся. – Хорошо. Если возникнут проблемы или захочешь поговорить, я рядом, – успел он произнести прежде, чем подруга покинула комнату. **10.2 Спустя две недели после нападения шу** После серьёзного разговора с Володей, Аннет многое переосмыслила. Она поняла, что друг, не имея возможности выражать злость, делал это через смех. А она вечно его останавливала, так как ей было совсем не до шуток, это и привело к тому, что он стал отдаляться. Осознание добавило ей некоторых переживаний за друга, но зато они опять стали ближе и открыто общались. Размышляя, она пришла к выводу, что, если бы её лишили злости, она, наверное, так и осталась бы в том лагере и сгинула в тех ужасах, заняв пассивную роль. Но как он будет жить с этим – Аннет не представляла. А это значило, что ей придётся где-то брать на себя эту роль. Научиться не отталкивая отрезвлять друга, если они окажутся в опасности… Впрочем, это мысли на будущее, сейчас же самым важным являлось развиваться вместе с ним, чтобы иметь силы найти дорогу домой! Но тренировки и отработки однообразных ударов за двадцать дней не принесли ожидаемого результата. Аннет злилась, потому что чувствовала себя никчёмной. Вместо того чтобы красиво двигаться и сражаться, как защитники, за которыми она наблюдала в день, когда согласилась учиться, она постоянно отрабатывала одно и то же. А ей хотелось совсем не этого. Володя вчера показал то, чему обучился, и она поняла, что плетётся позади. Он снова пытался обучить её магии и по секрету продемонстрировал, что может прыгать на большие расстояния, и даже применил «это» к ней, отчего она временно стала легче. Но, как он ни старался научить её медитации или чувству пространства, у Аннет ничего не выходило. Её бесило, жутко бесило быть слабой! Мысленно прокручивая свои провалы, Аннет вновь и вновь повторяла одно и то же движение с учебным мечом под аккомпанемент слов: «Бесит! Бесит! Я не слабая!» Неожиданно меч раскололся, и Аннет замерла. Она почему-то не успела остановить движение. – Аннет, взгляни на себя! – раздался спокойный, хоть и громкий голос Аринже. Она присмотрелась и поняла, что её руки охвачены огнём. Испугавшись, она отбросила горящий меч в сторону. Напугавшись, затрясла руками, стараясь сбить пламя. – Аннет, соберись. Это ты! Твоя сила. – Да, учитель! – замерев, ответила она, испуганно глядя на свои руки. – Запомни, что сейчас произошло, – Аринже подошёл ближе. – Почувствуй её исток. То, что позволяет ей быть. – Не понимаю, учитель. Это вышло случайно. – Это ты, Аннет. Некоторые защитники могут становиться сильнее из-за своих эмоций. Я ощущал твою сильную ярость, но ты не бросаешься на меня, а значит, управляешь ей. – Я не понимаю! – Когда мы на тренировке, обращайся ко мне «учитель». – Я не понимаю, учитель! – Прими свою силу, будь с ней, владей ей. Я не могу этому научить, тебе необходимо постичь это самой. «Как это?! Как, владеть грёбаной яростью?!» – мысленно закричала Аннет. Эмоционально окрашенные слова на миг усилили течение силы, и пламя вспыхнуло… «Это Аура?!» – промелькнуло в её сознании. – Учитель, это моя аура? – Верно. Научись ею владеть, вызывать её и обходиться с ней. Аннет опять начала злиться, ведь Аринже трижды повторил одно и то же. И одновременно с потоком злости она ощутила что-то параллельное. Это ощущение связано с её злостью, но его было сложно осознать и оценить. Девушка начала выполнять привычную серию движений, и, когда перешла к увороту в сторону, и ответного удара корпусом, ей удалось сделать это быстрее обычного. Аура действительно придавала ей мощи! *** Внутренние помещения башни иухо делились на две зоны – отдыха и рабочего пространства. Под зону отдыха отводилось в три раза меньше места, но зато она выглядела крайне уютной. В ней преобладали тёплые и яркие цвета. Массивную мебель украшали множество подушек, а многочисленные лавочки и скамейки были расставлены в строгом порядке. Рабочие зоны отличались свободным пространством и специальным оборудованием для того или иного производства. Часть этажей разбивалась на секции, где кто-то занимался мебелью, кто-то бытовыми инструментами, и так далее. Владимир осматривался в покоях старшего ректора Шохорори, которые занимали весь этаж, и в сущности представляли собой один большой цех или мастерскую, собранную из разных отсеков, напоминая ярмарку изобретателей. Разглядывая разные стойки с вещами, Владимир случайно наткнулся на стеллаж с луками и стрелами разнообразных форм, цветов и материалов. – Шохорори, вы делаете луки? – удивился он. – Что же, интересное вышло дело, – Шохорори продолжал внимательно заниматься очисткой почвы. – После вашей с Этумириной беседы, ко мне зашла Тэрена и попросила сделать нечто подобное. Ти-шу в основном используют металлические лезвия, но возможность опробовать новый вид простого дистанционного оружия их очень заинтересовала. Хотя, полагаю, им стало интересно проверить твои слова на деле. – И как? Получилось? – Принцип простой. Но пришлось поэкспериментировать с материалами так, чтобы шнурок не изнашивался, имея достаточное натяжение. Взяв в руки лук, сделанный явно не из дерева и странно сочетающий зелёные оттенки с чёрным, Владимир осторожно натянул тетиву. Для него она оказалась слабой и слишком легко натягивалась. – Так Тэрена осталась довольна или нет? – он положил лук и направился к Шохорори. – Не знаю, ти-шу проверяют всё основательно, такой уж они народ. Шохорори сосредоточенно очищал землю от примесей, разделяя её на несколько разных кучек. Суть частиц созидания по-прежнему оставалась покрыта мраком для Владимира, и потому он сел рядом с закрытыми глазами, стараясь хоть что-то ощутить или заметить внутренним зрением. К сожалению, в Умирама не было научного подхода в изучении магии или частиц. Не было единства понимания в схемах или таблицах. Всё опиралось на физическую предрасположенность местных. Если ты предрасположен, то у тебя уже имеется некое представление на уровне ощущений, определённая глубина или уровни понимания, с которых ты легко входишь в обучение. У него же, имелась возможность только использовать абстрактные душевные силы. Из трёх базовых принципов проблема крылась в последнем – единство или пространство. В общее пространство Владимир мог погружаться только с закрытыми глазами, и оказывался непонятно где, то есть фактически не владел им. Погружение в пространство личное и пространство других, удалось развить до уровня между базовым и средним, что позволило видеть не абстрактный силуэт, а часть волокон тканей или материалов. А добавить в копилку частицы созидания было важно. Гвутромны за время пребывания в этом мире, научились среднему контролю частиц свободы и жизни, что позволяло им ускорять рост растений и исполнять роль фермеров. Сурифия, соединяя силу джасхо и частиц свободы, получала невероятную скорость и силу ударов. Однозначно следовало изучить их все. Тем более выходило так, что частицы созидания влияли на температуру и могли двигать материалы. А это, можно использовать как в бою, так и в создании вещей. Вот только иухо не использовали их на живых организмах, так как это считалось насилием. Тут, Владимиру на ум, пришла простая мысль, которую он раньше не рассматривал в силу ещё не развитых способностей. – Шохорори, я хочу кое-что попробовать. – Хм? – откликнулся старший ректор, почти завершив работу, которую оставалось лишь полностью остудить. – Как я понял, частицы созидания работают с материалами на атомном уровне или вроде того. То есть на очень тонком уровне. Я бы хотел, чтобы ты с их помощью срезал половину длины моих волос, а я тем временем, буду наблюдать за процессом, в личном пространстве. – Впервые слышу о таком применении частиц созидания, но можно попробовать, – ректор с удивлением почесал подбородок. – Хорошо, я готов. Только прошу, разделяй маленькими прядями с интервалами, чтобы я успевал фокусировать внимание в нужной зоне, – Владимир распустил собранные в закрученный хвост волосы и стал наблюдать. Шохорори отлично владел своими навыками, делая ровные горизонтальные срезы. Первая прядь, вторая, третья, четвёртая… Владимир успел заметить некое колебание и сосредоточился на растворении, удерживая фокус на ощущениях в зоне событий. «Да, вот оно, что-то промелькнуло». Ещё одна прядь, ещё… «Что-то горячее?» Ещё одна, следующая. «Белая с красным?» – Владимир, я закончил, – Шохорори рассмеялся. – Никогда раньше не занимался стрижкой, тем более таким образом! Что же, это можно рассматривать как маленькое открытие. – Спасибо и прошу прощения, если это поставило тебя в неловкое положение. – Ничего страшного. Тебе удалось что-то ощутить? – Сложно сказать, что-то белое с красным и горячее. – Хм, хорошо… – задумчиво прогудел Шохорори. – Что же, мы не на уроке, обсудим это в следующий раз. А сейчас, вернёмся к твоему заказу. Взгляни, это то, чего ты добивался? – спросил он, глядя на ряд небольших блинчиков. Половина блинчиков оказалась мутной, другие чистыми и прозрачными. – Отлично! – воскликнул Владимир. – Уважаемый Шохорори, можешь нанести тонкий слой самого светлого металла с одной стороны каждого блинчика, чтобы металлическая плёнка крепко держалась на поверхности? Ректор на миг задержал на землянине удивлённый взгляд и двинулся к ящикам с запасами материалов. – Думаю, подойдёт, – пробубнил он. Достав из малого мешочка серебристый порошок, иухо сосредоточился на его распылении. Порошок быстро оседал на поверхности образцов. – Похоже, получилось. Я могу взять его в руки? – сдерживая волнение, спросил Владимир. – Да, он уже… Владимир подхватил плоский круг и посмотрел на себя. Он увидел серо-голубые глаза, выразительные брови, по-юношески ровную и чистую кожу, малость широкий нос, как у его мамы. Это было по-прежнему сложно принять, глядя, будто на живое фото в паспорте, которое он сделал в семнадцать. Вот только причёска была иной. Но к слову, неплохой, если собирать волосы на затылке в узел с хвостиком. Безусловно, он уже видел себя в местных зеркалах, так как они активировались любым слабым потоком частиц. Но вот Аннет отказалась от его помощи, сказав, что будет ждать нормального зеркала. И у него получилось. – Крутотень! – Получилось? – осторожно поинтересовался Шохорори, переведя взгляд с мутного образца зеркала на Владимира. – Конечно! – Хм-м. Позволишь взглянуть на этот инструмент? – Конечно! Не представляю, что подумает Аннет, наверняка обрадуется! Шохорори взглянул на отражение и удивился. – Не требует никакого воздействия, при этом обладал необычной глубиной и чистотой отражения. Действительно интересно… – задумчиво произнёс старший ректор и уверенно предложил: – Владимир, будем друзьями. Прими моё ответное уважение! – он поднял руки в странном приветствии. – Будем друзьями, Шохорори, – довольно ответил Владимир. – Хм-м, а ты собираешься забрать музыкальные инструменты, что заказывал с Уларарюной? – Думаю, позже. Это последние версии? – Владимир понимал, что если заберёт их сейчас, то Ула от него не отстанет. – Да, всё как ты и просил. – Лучше зайду в следующий раз. А я могу пока забрать зеркало? – Конечно, принцип я понял. Это действительно интересное изобретение! – закивал Шохорори, явно задумавшись над тем, где ещё можно будет использовать новый предмет. *** Несмотря на осмотрительность, связанную с осторожным отношением к новому изобретению, Шохорори пребывал в восторге. Молодой человек оговаривал понятия температуры, плотности веществ, жидких состояний, хотя и говорил, что ничего в этом не понимает. И если его мир действительно не имел никакой магии, как его население могло обучаться таким вещам? Достичь такого понимания без частиц?! Это привело Шохорори к глубокому восхищению и уважению к миру Земли и его жителям, которые, по-видимому, достигли выдающихся результатов в познаниях. *** Владимир бежал с небольшим зеркалом в ладони, желая поскорее порадовать подругу. Ему даже захотелось использовать силу прыжков ти-шу, но он разумно предположил, что лучше оставить этот козырь до появления Босса. Ведь теперь ему было что терять! Аннет, как всегда в это время, трудилась на одной из тренировочных площадок. Добежав он удивился: подругу охватывала слабая оранжевая аура, в которой проглядывались красные прожилки. А это значило, что Аннет удалось что-то постичь или преодолеть некий предел… – Ан! Ты что, научилась ауре?! – радостно прокричал он. Она остановилась, повернула голову к нему, затем к старшему тренеру. – Учитель! Могу я сделать перерыв? – её аура мигом потухла. – Владимир! – громко поприветствовал его Аринже, прижав ладонь к груди, и повернулся к ученице: – Можно. – Володь, представляешь? У меня тоже получилось! – широко улыбаясь, подруга подбежала к нему. – Значит, всё-таки ты стала рыцарем… – довольно сказал он, ощущая лёгкую грусть, так как хотел, чтобы она стала магом. – Да! Я стала сильнее! С этим огнём я двигаюсь быстрее и сильнее бью! – радовалась подруга успеху, сжав кулаки. Она, наконец, чему-то радовалась, приятно наблюдать. Потому грусть быстро растаяла и испарилась. – Может, и меня научишь потом? – улыбнулся он. – Это что-то странное, я пока сама не понимаю, – продолжала она в чувствах. – Хорошо! Хочешь ещё один сюрприз? Её улыбка немного угасла. – Что-то случилось? – Ну почему сразу случилось? У нас получилось сделать зеркало, вот! – он протянул ей изобретение. Аннет посерьёзнела и осторожно забрала зеркало, не заглядывая в него. – Я могу взять его на время? – Конечно, оно для тебя. Позже, может, сделаем большего размера. – Учитель, я отлучусь! – крикнула она, будто что-то стряслось, и побежала в сторону академии. Проводив подругу взглядом, он заметил идущую к нему Сурифию. – Владимир, ты неожиданно быстро выбежал из академии. Он широко улыбнулся, переведя взгляд в сторону, чтобы не нарушать правила. Сурифия стала настоящей шпионкой-телохранительницей, которая откуда-то всегда за ним наблюдала. Может, у неё есть агенты, нет, целая сеть шпионов, что следят за ним повсюду? – Ничего плохого, просто мы с Шохорори сделали зеркало. Решил поделиться с Аннет, а она, похоже, сразу отправилась прихорошиться. Девчонки ведь любят хорошо выглядеть? Сурифия смутилась. *** Аннет быстро добралась до своей комнаты и по привычке зашла в ванную. Здесь она чувствовала себя спокойней, словно это место давало защиту. За всё это время, она ни разу не обратилась к помощникам или кому-то другому, выкинув мысли о зеркалах, из головы. А сейчас… Там отразилась белокурая девушка, которая в школе так старалась понравиться окружающим. Переехав в другую страну, родители много работали. Они не занимались дочерью, не оказывали никакой поддержки, кроме финансовой, оставили её с проблемами наедине. И так и не узнали, как её травили в школе за акцент, за иной внешний вид, характерный для её страны образ поведения. А это давление научило Аннет быть сильной и отстаивать себя. Но до сих пор, она хорошо помнила те душевные раны и враждебность окружающих мира, что отвергал её. Увидев себя вновь молодой, без единой морщинки, Аннет заплакала. Ведь теперь это была не она. Её охватил ураган противоречивых чувств. Радость от того, что она вновь молода. И страх, смешанный с ожидаемым горем. – Как я теперь покажусь мужу и сыну?! Как они узнают, что это я? Дура! Хотела чего-то нового?! Устала?! – кричала она, глядя на своё отражение. В ярости, Аннет замахнулась на полку, куда поставила зеркало. Но тренировки с Аринже дали результат, и её рука замерла в напряжённом замахе. Глубоко дыша, девушка сдержала этот порыв и тяжело опустилась на пол. В самом начале, конечно, она хотела увидеть себя в зеркале, но затем, чувствуя молодость в теле и приятные впечатления от этого, это желание само собой вытеснилось. Она не просила помочь с местными зеркалами, так как не хотела встречаться с реальностью, которая поставила бы её перед этими очевидными мыслями. Было проще забыться и следовать советам Володи, на время, отложив привычную картину мира, где есть сын, муж, родители, бытовые заботы. Ведь Умирама и всё, связанное с ним, являлось временным. Надо просто добраться домой, а на пути к нему стать сильнее, чтобы иметь возможность дойти до конца… «Нет! Сын точно узнает свою маму! А муж, с которым мы вместе так долго, с которым прошли так много, тоже будет лишь рад молодой жене! Он точно узнает меня и обрадуется! – уверенно подумала Аннет. – Наверное… придётся переехать, чтобы знакомые и друзья ничего не узнали… Само собой! Семья не откажется от меня только потому, что я другая!» Эти мысли обнадёживали. Аннет чувствовала, что они правильные. А вместе с сегодняшним прорывом к силе в ней вновь поселилась надежда. Она точно вернётся домой! *** Когда Аннет убежала, Владимир решил побыть с Сурифией. Они поднялись на стену академии и сейчас сидели, прислонившись спинами к парапету. После возведения новых стен вокруг города, на стенах академии обычно никого не было. Отсюда открывался прекрасный вид, здесь можно было провести время вдвоём и подумать о разном. Неделя прошла мирно, без нападений. Владимир закончил рабочие встречи с Нунантаминури на тему её страха, но в башню приехал ещё один айу с пределом. С почтенным Тататурурики, дела шли на порядок дольше. Пожилой айу так же попросил о частых встречах. Приходилось приспосабливаться к новым обстоятельствам. Это было пока терпимым, хоть и настораживало. Обучение у Тэрены принесло плоды, Владимир достаточно скоро освоил прыжки ти-шу. Но пока ещё плохо владел переменой веса, и с открытыми глазами погружаться в личное пространство так и не научился. Отношения с Ан, наконец, стали открытыми, и можно было нормально всё обсуждать. А сегодня она добилась настоящего успеха и была искренне рада! «У неё что, внутри запечатана лисица?! – радуясь думал он. – Неужели она какая-то особенная?» Однако он жалел, что подруга так и не смогла обучиться магии. С другой стороны, кто знает, как будет дальше? – Владимир? – официальный тон Сурифии, отвлёк его от размышлений. – Сурифия? – иронично ответил он. Она отвернулась, сжав губы. Благодаря совместно проведённому времени, он знал, что так, девушка обычно прятала улыбку. Это случалось всё чаще и не могло не радовать. – Тебе не надоело скрывать свою улыбку? По-моему, это нечестно по отношению к самой к себе. Она повернулась к нему, всеми силами пытаясь не улыбнуться. – Мне кажется, мы можем перейти на третий этап отношений. А оставшееся время перенести на… – она задумалась, – восьмой или девятый. – Ну, что поделать, придётся перенести, – изобразил сожаление он, и они засмеялись. Как же приятно, что они, наконец, могли свободно смеяться, как друзья. Но невыносимые сложности всё ещё впереди! Чтобы иметь возможность держаться за руки, им необходимо пересечь рубеж четвёртого этапа. А обниматься или ещё как-то умеренно соприкасаться – пятого. На пятом же этапе, можно открыто выражать чувства друг к другу или говорить вещи вроде: «Как ты сегодня прекрасно выглядишь». Тем не менее, из-за разности культур, которые они успели обсудить за эти дни, Сурифия делала ему поблажки, которые, на его честный взгляд, ей самой очень даже нравились. – Могу я обращаться к тебе «Володя»? – неловко спросила она. – В таком случае мне придётся обращаться к тебе «Сури»? Сурифия, кто бы мог подумать, застенчиво отвела взгляд в сторону и, зардевшись согласилась: – Хорошо, Володя. – Сури, – довольно сказал он, глядя на сдержанную улыбку, которую она уже не скрывала. – Володя! Сури! – нарушил их романтическое единение звонкий голос. Владимир не удержался от мысленного восклицания: «Опять этот невыносимый ребёнок! Вот же редиска зелёная!» Ула вечно появлялась в самые важные моменты их общения, словно имела чуйку на эти дела! Впрочем, у них троих, таким образом, образовалась своя маленькая весёлая компания. – Что опять случилось? Повернувшись к ней, он понял, в чём дело. – Инструменты музыки сделаны! – Ула прыгала с неким подобием гитары и флейтой в руках. Владимир наигранно вымученно выдохнул и протянул руку. – Покажи, как это происходит! Пожалуйста! – она протянула ему гитару. – Нет, давай сюда тот, что поменьше. – Нет! Я хочу большой! – говорила она о гитаре. – Гитару надо настраивать, и вообще, она сложнее. А вот с флейтой будет проще. – Нет! – Да! – Нет! – Тогда играй сама! Ула тут же притихла и кротко передала ему то, что землянин назвал бы сякухати. Бамбук в Умирама не рос, но после долгих обсуждений, подборки материалов и отбраковки первых экземпляров Владимиру с Шохорори удалось найти золотую середину. – А твоя где? Ула сразу же достала свою версию флейты со свистком из-за пазухи, но держала так, будто он мог отобрать её. – Твоя в обращении проще, и ты сможешь сразу привыкнуть к звукам. Я не изучал ноты прилежно и уже ничего не помню. А это достаточно простой инструмент для любых возможных импровизаций. Со временем ты научишься чувствовать звук и просто понимать, что хочешь сыграть. Поняла? Ула кивнула, жадно ожидая, когда он, наконец, что-то сыграет. А Владимир подумал, что это какая-то странная ирония или судьба, ведь то, что он собирался сыграть сейчас, перекликалось с аурой Аннет. – Ну, хорошо! Это мелодия из истории про мальчика, в теле которого был запечатан девятихвостый бог-Хранитель! Насколько умел, Владимир быстро соединился с внутренним пространством и запрыгнул на парапет стены. – Основная тема! Представьте стук барабанов, дум, ду-ду-дум, дум. Мужские голоса кричат: «Ху, Ха» и тут… Звук флейты, так неожиданно возникший в мире без музыки, звонко и уверенно пронёсся по всему свободному пространству, отдаваясь лёгким эхом, и затем неожиданно прервался. Эта короткая мелодия принесла в Умирама немного восточной романтики и силы. И хоть Владимир исполнил только основной мотив, Ула смотрела на него с восторгом, а Сурифия широко улыбалась. – Хорошо, вижу, вам понравилось. Тогда начну свободную импровизацию, так как не изучал никаких других мелодий. Он сел, скрестив ноги, закрыл глаза и повёл звуки флейты туда, куда подсказывало его сердце. Когда-то это был его первый аниме-сериал. Восхищённый мелодией флейты, Владимир купил себе сякухати. Он использовал её в основном для медитативных импровизаций, в которых можно прийти к ясности, о чём-то размышляя, или оставить на время тяжёлые мысли и просто существовать в звуке. Он перестал чувствовать время, так как находился в кругу близких людей, и погрузился в звук. Закончив играть, он открыл глаза и увидел, что вокруг собралось немало студентов и защитников. Они не кричали и не аплодировали, как это принято на Земле, а легко улыбались, демонстрируя радость. Некоторые даже прижимали руки в области солнечного сплетения, что сообщало о уважении и благодарности. Внутреннее смущение, которое должен был чувствовать Владимир, стало фоном для новой уверенности в окружающем мире. Его приняли, у него сложились и продолжали складываться отношения. Новый мир содержал в себе опасности, но его ценности перевешивали всё!