Глава 7 — Том 1. Глава 7

**Глава 7** **Слишком многое** Кункикару, двигаясь по густому лесу, направлял народ тра вперёд, к горам, пока его сердце было наполнено злостью и печалью. А злость была пагубна и грешна, она привела их мир к проклятию. Злость значила быть как шунку – предателем родного мира, и часть его людей теперь стали предателями. В день, когда Кункикару использовал осколок души Бога для перехода в соседний мир Умирама и уже ступил с частью сородичей в новые свободные от проклятия земли, случилась беда. Неожиданно, блокировав вторую часть беженцев, сквозь открытые врата стали вбегать орды шунку. Они не нападали, а сплошной лавиной следовали за своими лидерами. Предатели предупредили их вождей о переходе, и те были наготове. Осколок души бога не подпускал шунку в поселение тра, но в Умирама закон Кунеримона не действовал. Кункикару со слезами на глазах закрыл врата, оставив часть своего народа на той стороне. Если безумные заполнят и поглотят этот мир, то ни тра, ни местным жителям не будет счастья в этих благодатных землях. Он мечтал лишь о том, чтобы спрятаться где-то и мирно жить, не подвергая детей опасности проклятия. Но в итоге привёл зло в этот мир и сейчас испытывал вину и скорбь. Предатели не скрывались, продолжая двигаться с ними. Тра более не едины, и высшему жрецу следовало принять решение. Кункикару резко остановился, а вместе с ним замерла и вереница людей, в ожидании глядя на него. – Жрецы Тукаратико и Лалокунта, забирайте с собой своих заговорщиков. Вы изгнаны! Вы больше не тра, нарекаю вас шунку! Это вызвало тихий ропот, но высшему жрецу нельзя было перечить. Третья жрица Тукаратико злобно оскалилась на него: – Мой второй сын стал шунку и был потерян, я имела право дать ему новую жизнь. Мы слишком долго сидели на месте. Может быть, тут он не будет подвержен ярости! – Я так же, как и ты, потерял ребёнка, однако сохранил достоинство и веру тра! – Высший жрец… – вмешался четвёртый жрец Лалокунта, но его голос не звучал гневливо, скорее виновато. – Всё уже случилось, зачем разделять народ ещё больше? Из-за нашего поступка Умирамцы объединятся против нас. – Это ваша вина! Вы подвергли опасности не только всех нас, но и местных жителей. – Это ты закрыл врата раньше времени и подверг опасности тра, оставив половину в Кунеримоне! – яростно ответила Тукаратико, сжав кулаки. Кункикару стоял к ним спиной, не желая встречаться с предателями взглядом, но последние слова заставили его развернуться. Лицо Лалокунта было омрачено печалью, а Тукаратико – искажено злобой. – Третья жрица, ты ведёшь себя как истинная шунку! – произнёс он громко, стараясь не впасть в гнев. – Кунеримон рассудит нас. Изгоняю вас в согласии с его волей! Жрецы-предатели, не зная, что ещё сказать, развернулись, а вслед за ними двинулись и те, кто участвовал в заговоре. Кункикару, унимая злость к бывшим тра, печально смотрел, как треть его людей уходит, пока они совсем не скрылись среди деревьев. Все заговорщики являлись теми, кто потерял детей, и он понимал их боль. У тра было принято давать жизнь детям в год после алого неба, чтобы у них был шанс выжить, если они подвергнутся злому року. Такие дети не могли долго находиться под действием благословения бога, и сбегали. Те же, кто пытался растить проклятого ребёнка вне защиты, часто погибал от рук собственных отпрысков. Это было болью его народа, но когда тра решились нарушить традицию, случилось предательство. Может быть, это тоже проклятие за его трусость и святотатство? Позади Кункикару раздался шелест кустов, и оставшиеся тра с удивлением посмотрели ему за спину. Жрец поспешно развернулся и встретился взглядом со статным мужчиной средних лет. Незнакомец уверенно и спокойно приблизился. Из-за долгой изоляции народ тра измельчал, и подобных этому мужчине, жрец никогда не видел. Откуда он вообще взялся? – Благословенный жрец, я буду сопровождать вас, – сказал незнакомец ровным и величественным голосом. – Но кто ты такой?! – растерянно обратился к нему Кункикару. – Я – Первый. – Что это значит? – не понимая, закачал головой жрец. – Первый? Такое значение дал мне Отец Кунеримон. Охваченный благоговейным страхом, Кункикару схватился за грудь. Он начал вспоминать фрески. На одной из них были изображены Бог и двое его детей. Но никто не видел их воочию тысячи лет, и считалось, что они отвернулись от тра. – Благословенный жрец, что смутило тебя? Кункикару упал на колени и вертикально приложил правую руку ко лбу, а левой прикоснулся к области сердца. Все остальные люди повторили за ним ритуальный жест. – Жрец, я не требую поклонения, я лишь следую завету Отца. – Что всё это значит? Прошу, объясните. Как нам жить дальше? – Отец, дал вашим благословенным предкам частицу своей души и завет – собрать праведных и спастись из мира, где вершится наказание. Но они, вместо того, чтобы сразу последовать его наказу, решили спасти больше людей. Так же из любви к Отцу они считали себя виноватыми оттого, что не смогли остановить святотатство и, продолжая молиться искре его души, остались. Это то, что видел я, но истинные причины, почему тра остались, мне неведомы. Тишину какое-то время нарушали лишь шелест листвы и отдалённые крики животных, а затем Первый продолжил: – Отец дал вам свободу, как и тем глупцам, что сейчас наказаны. Жрец, наконец, ты исполнил завет Отца, но прошло слишком много времени. Умирама ждала вашего прихода многим, многим раньше. Боюсь, это могло её… огорчить. Поэтому я буду сопровождать вас. Большего, я пока не могу сказать. Никаких имён детей Бога не сохранилось. Но Кункикару был абсолютно уверен, что всё сказанное – правда. Он буквально всей душой ощущал божественное присутствие в высоком незнакомце. В душе жреца смешалось множество чувств. – Прошу меня простить за святотатство, но почему вы не пришли раньше? Часть тра предала свой народ, а часть осталась за вратами. – Отец дал вам свободу, – повторил очевидное Первый. – А мне дал завет наблюдать, пока вы не совершите переход. Я не стал бы помогать расколотому народу. Если я скажу больше, это сильно огорчит всех вас, жрец. Давай продолжим ваш путь. Откровения сына Божьего шокировали Кункикару. Переход и открытие врат считались крайней мерой и были равносильны утрате веры. Он думал, что совершает святотатство, решив бросить родной мир, но это оказалось заветом. Как всё так исказилось? Подобно Тукаратико, кто-то из первых жрецов думал лишь о личном благе, стараясь спасти родственников? Или они действительно решили разделить вину с павшим народом? Взяв себя в руки, Кункикару медленно поднялся, выпрямил спину и сделал знак остальным встать. – Теперь с нами Первый, сын Бога! Найдём себе новый дом! – заявил он растерянным соплеменникам. Не зная, как продолжить, жрец развернулся и пошёл вперёд. Возможно, ему требовалось сказать ещё какие-то слова, чтобы поддержать остатки народа. Но ничего не приходило на ум, он был сбит с толку. Кункикару решил пока оставить беспокойные мысли о прошлом и последовать совету сына Божьего. Они постараются найти новый дом. *** Сонласта Алфалур в коконе отражения двигалась сквозь лес в незнакомом ей мире. Это заклинание питалось чистой энергией и позволяло не только быть невидимой, но и обманывать особенно чувствительных к звуку, запаху, колебаниям воздуха существ. Личные архетипические заклинания, достояние легендарных особ вроде неё, являлись её гордостью, так как могли игнорировать законы других миров. Проблема лишь в преобразовании чистой энергии из местной среды. Вдруг, она ощутила мощный всплеск энергии где-то далеко позади, кажется, именно в том месте, откуда ей удалось сбежать. Она напряжённо усмехнулась. По предварительной оценке, с такой силой могли бить древние боги, убийцы богов или другие неприятные личности, а значит, ей определённо пока не стоит привлекать к себе внимание. По её впечатлениям, мир, в котором она оказалась, должен быть щедр на магию, а точнее – интенсивность волн. Он содержал три вида гранул, но в пространстве их оказалось мало, на уровне «умеренный плюс». Конечно, она давно заметила щит-печать, что оберегал мир от проникновения, но куда делась остальная энергия? Вытягивающее силу проклятие, подготовка к войне? Непонятно. Впрочем, об этом она будет беспокоиться позже. Сейчас следовало удалиться от того злополучного лагеря, найти укромное местечко, накопить чистой энергии и адаптироваться к здешней системе. Продолжая беззвучно идти сквозь зелень местного леса, она аккуратно ощупала шею. В это верилось с трудом, но рана полностью зажила, такая регенерация казалась немыслимой. Кто бы мог подумать, что Бездна – мир без магии?! Сонласта истерически рассмеялась, забыв об осторожности, ведь столько всего невообразимого произошло! На пороге смерти она осознала себя, земное тело оказалось крайне живучим. Ей даже захотелось себя испытать на разного рода негативные воздействия и уровень физической силы. Как же, всё это, выглядело интересно, ведь она не уделяла внимание таким примитивным вещам в настоящей жизни, так как энергия, заклинания и управление стихиями властвовали над любым миром. Но организм, что вырос в Бездне, мире без сумрачной материи… Тут, ей на ум пришли слова «астрального плана», вычитанные из какой-то бесполезной эзотерической книги. Как обитатели Бездны могли придумать столь близкое понятие, не находясь с ним в прямом контакте? Это было очень занимательно. Её глаза сверкнули безумием, и она опять позволила себе рассмеяться, хотя кокон не скрывал громких звуков, но сейчас Сонласта не придала этому значения из-за охвативших её чувств. Ведь она выбралась! Каким-то чудом выбралась из Бездны! Она была готова кричать от переполняющих чувств: «Бойтесь меня, архимаги Ассамблеи недоступности! Узколобые твари, вашу ж мать, я доберусь до каждого! Ох, я до вас доберусь и всех перебью!» С удовольствием сжав кулаки, она предвкушала месть. Сонласта резко остановилась, с интересом анализируя, как часть её старой личности выражениями или ассоциациями незаметно проникает в неё настоящую. Прошлая жизнь ущербной, беспомощной нищенки, живущей даже не в своей квартире, была отброшена в момент, когда память её души пробудилась, и она поняла, кто она и что случилось. «Первая среди высших архимагов Пакзамеля – Сонласта Алфалур! Чёртовы ублюдки и предатели, решили уничтожить меня?!» – бушевали её мысли. Она по праву считалась наимудрейшей, первой исследовательницей пограничья и основательницей архетипической школы, она делала всё, для мира, в котором родилась и выросла, и окружающих миров в целом. Но её послевоенные идеи оказались слишком прогрессивными. Хранители, как источник силы, были куда проще, чем культивация личного прогресса, к которому призывала она. Но не успела отгреметь одна война, как они готовились к следующей! Это оскорбляло её до глубины души и вызывало ярость. «Глупцы, идиоты, узколобые кретины, всегда хотели всё попроще!» Следующая яркая мысль так сильно наполнила её радостным предвкушением, что она, вопреки осторожности, продолжила размышления вслух: – Ждите! Вы у меня ещё поплатитесь и выкусите! Всех вас размажу и разорву в клочья! – прокричала она и разразилась злодейским смехом, не страшась быть услышанной. Обилие чувств сводило её сума. Вихрь мыслей и воспоминаний опьянял её. Тяжело сохранить хладнокровие, когда ты вновь оказываешься живой и вспоминаешь, кто ты есть на самом деле! *** Владимир, закончив опыты с новыми частицами, созерцал красоту ночи, листая в памяти минувшие события. Поразмышляв, он пришёл к выводу, что лишился не просто злости, а некой питаемой ею системы убеждений или точки зрения. Которая опиралась на то, что мир враждебен, и проблемы могут ждать на каждом шагу. Одной из функций этой точки зрения являлась забота о себе или других. Сейчас стало очевидно, что если бы он остался целым, то во время боя не предавался бы радости от личной крутости. Это был опасный прецедент. Более того, только осознание ценности окружающих позволило ему разглядеть эту проблему. Подобные изменения в себе будоражили, пугали. Поэтому сейчас Владимир старался быть в моменте, как делал в прошлом, после духовных практик. Это помогало оставаться спокойным. Меж тем миллионы огоньков, растений-гирлянд, освещая их путь, проносились мимо. Где-то на половине обратного пути их встретил другой отряд защитников, прибывший из академии на помощь. Но ничего плохого по дороге не произошло. Тревогу вызывала лишь Нунан, на которую Владимир время от времени поглядывал. Её внимание ушло куда-то в сторону, и она погрузилась в свои мысли. Тогда как в начале пути она за ним наблюдала или инициировала разговор. Опыт подсказывал, пока не трогать её, а заняться этим вопросом в более интимной обстановке. Конечно, интимной, не в романтическом смысле этого слова. Когда они достигли стен академии, отряд, посланный им на выручку, сразу отправился куда-то дальше по дороге, вероятно, там находились стойла для животных или у них были другие дела. Группа Геронда остановилась на площади, заняв собой почти всё её пространство. Здесь растения с огоньками почему-то не распустились, и полумрак разбавлял только тусклый свет из окон гостевых зданий. Пока все строились в ряды и спешивались, к Геронду подбежал знакомый силуэт. Третий старший тренер с двумя мечами за спиной, именно он встретил Владимира в деревне гвутромнов вместе с Сурифией и Герондом. – Геронд, потерь нет? – беспокойно произнёс он, косясь на гунов. – Упаси Умирама. Нет! – сняв шлем, он широко улыбнулся. – Женщины-иномирянки уснули в пути, мы не стали их тревожить. Первый ректор уже получила донесения от отправленных Сурифией гонцов. Но, великий Хранитель, что здесь делают гуны?! – Аринже, друг, ты не поверишь, они не агрессивны. Больше скажу, мы захватили троих шу. И я уверен, что они исцелены от пагубной злости! Владимир перестал их слушать, так как узнал, что хотел, и повернулся к Нунантаминури, которая, замерев, продолжала сидеть на своём месте. – Нунан, помочь тебе спуститься? Её взгляд ожил, и она знакомо улыбнулась. – Спасибо, всё хорошо, я лишь задумалась, – она опустила взгляд и произнесла очень тихо: – Кажется, я добралась до предела. – Не понимаю, что ты этим хочешь сказать, но если я смогу как-то помочь… Нунан встала, подошла к нему, ещё раз улыбнулась и, коснувшись его предплечья, сказала: – Спасибо. Мне необходимо немного подумать. Ох, как же хотелось во всём разобраться прямо здесь и сейчас, но внутреннего спасателя лучше держать в узде и дать девушке необходимое время и пространство. С другой стороны, айу более открыты, возможно, она была бы готова к его «спасательству», и это нужно сделать прямо сейчас? Но, нет. Владимир сдержал этот импульс, тем более следовало найти Аннет. Нунан в одиночестве отправилась к вратам академии, а он, проводив её взглядом, осторожно забрался на второго арбани. Аннет мирно спала рядом с Сашей. «Похоже, этот эвент можно считать успешно завершённым», – подумал он и вздохнул, не понимая, что теперь делать. Позади, раздался голос Геронда: – Володь, от Первого ректора поступило распоряжение пригласить тебя на краткий отчёт после миссии. – Хорошо, – негромко ответил он и спустился с арбани. Внутри крепости академии он ещё не был. Раз его пригласили, то вряд ли как слушателя, а значит, надо будет что-то говорить. Но что ожидает услышать Первый ректор? Продолжая мысленно перебирать всё, что случилось, и думая, какие выводы можно из этого сделать, он вслед за Герондом пришёл к одной из четырёх высоких башен. *** Этумирина привыкла ставить себя в положение тех, с кем имела дело, как во время вторжения, так и в повседневной жизни. Это помогало генералу в запасе спрогнозировать в уме возможные действия в различных обстоятельствах. Получив доклады, она отправила несколько сообщений в столицу и ближайшие города, направила отряды разведки на границы области, насколько хватало сил ти-шу и гарнизона гвардейцев, подготовила планы для эвакуации ближайших населённых пунктов. Но если это действительно вторжение, то у академии не хватит людей, чтобы сдержать его натиск. На этом её роль, как старшего офицера, заканчивалась, оставалось ждать регулярной армии и разбираться с делами, относящимися к мирной деятельности. Владимир её полностью удовлетворял, как возможный гражданин и ученик академии, но девушка могла представлять опасность для общества. Владимир описывал её как свою подругу, которая осталась в лагере наблюдать за бессознательными людьми. В устном рапорте Геронда, переданном через младшего офицера, было сказано, что помимо сильного излучения ярости и готовности убивать, она напала на Владимира, перестав различать друзей и врагов. Этумирина обдумывала варианты событий, которые смогли бы довести девушку до такого состояния, но не могла понять её агрессии. Только пагубный, неуправляемый избыток чувств мог взять контроль над человечностью и привести к подобному поведению. Если остальные, похищенные из своего мира люди, будут вести себя также, это может стать проблемой. Её размышления прервал стук в дверь. – Старший тренер Геронд! – бодро произнёс мужской голос. *** Владимира, мягко говоря, удивила обстановка в башне, совершенно не похожая по стилю на столовую или его номер. Сдержанная цветовая палитра, в основе которой белый, синий и коричневый. Просторная планировка, функциональная мебель строгих форм, сочетающая в себе дерево и металл… без резьбы и прочего. Да, примерно так было бы описано увиденное на языке какой-нибудь рекламы дизайна интерьера. Холл напоминал ему современный земной, но с элементами фэнтези – здесь были подставки с холодным оружием, волшебные светящиеся сферы и странные камни вроде того, что помог с переводом. После местного декора, который шёл немного вразрез с представлениями Владимира о фэнтези, в его душе вновь взыграли искры веселья, но их удалось сдержать. К тому же перед дверьми в кабинет к Первому ректору их уже ожидали Нунан и Сурифия. Похоже, что дамы находились в каком-то смятении, а вот Геронд был весьма свеж и демонстрировал необычный душевный подъём. – Старший тренер Геронд! – произнёс он сразу после стука. – Заходите скорее. Не успели они расположиться, как Этумирина спокойно продолжила: – Будем свободными и друзьями. Это неофициальная встреча, и вам наверняка нужен отдых, поэтому я хочу выслушать ваше мнение и любые предположения о том, что случилось. Она потёрла ладонями лицо, будто только что сняла очки после долгой работы. «Над тетрадками», – сверкнула огоньком весёлая мысль Владимира. Геронд и Сурифия сели напротив массивного рабочего стола ректора. Нунан выбрала один из диванов рядом и села с краю. Владимир огляделся и принял решение в её пользу, осторожно сел посередине и продавил мягкую обивку до крепкого основания. Ведь баф лёгкости уже выветрился. В кабинете было весьма уютно: вдоль стен стояли стеллажи с книгами, у диванов находился ещё один столик. – Если мы беседуем в дружеской обстановке, – начал Геронд, его лицо просияло, – то, Этумирина, увиденное невообразимо… Из вояки-ветерана он как будто превратился в мальчишку – искателя приключений. Геронд описывал их противостояние с монстрами словно эпическую битву смертных с богами – активно жестикулируя, с блеском в глазах и восторгом в голосе. Конечно, как тренер и офицер, он отмечал слабости и силу врага, прочие важные детали. Но потом его совсем понесло, в какую-то околорелигиозную тематику, когда он стал описывать явление Хранителя народу, божественный свет, исцеление проклятых и свои надежды, связанные с миром во всем мире. Теперь Владимиру стал понятен душевный подъём Геронда – тот искренне верил, что война закончится. Вот только от таких надежд и прямого намёка на того, с кем это связано, Владимир, как-то сам того не заметив, вжался в диван. Когда Геронд закончил, наступила странная тишина. Первый ректор изумлённо посмотрела на Владимира, затем на защитника. – Геронд, ты распорядился о том, чтобы очевидцы не распространяли пока истории, связанные с новым Хранителем? – Нет, – удивлённо ответил тот. Она смерила его долгим взглядом и переключилась на второго старшего тренера. – Сурифия, во время столкновения с врагом вы разделились. Дополнишь общую картину? – В том, что касается возможностей врага, Геронд описал всё точно. Это очень опасные существа, действующие организованно: они подготовили засаду, разделили нас, тянули время в надежде, что ядовитый туман всех обездвижит. Это было похоже на вторжение, но… совсем других существ. Прежде чем продолжить, Сурифия быстро глянула на Владимира. – Я подозревала, что Владимир специально завёл нас в западню, пока на него самого не напали и не случилось то, о чём рассказал Геронд. Не ожидая такого поворота, Владимир уставился на Сурифию. И хотя такое предположение выглядело весьма логичным, услышать подобное от неё оказалось удивительно неприятно. Этумирина не стала ничего говорить, продолжая внимательно смотреть на тренера. Пока Сурифия, преодолевая внутренние противоречия, не продолжила: – Я бы хотела дать более полный отчёт завтра. Сейчас опишу детали, упущенные Герондом, так как он не был рядом, и мы не успели обменяться информацией из-за явления Хранителя Умирама. Ядовитый белый туман должен был обездвижить нас, а дальше они сделали бы нас частью своей армии. Владимир первым догадался о яде и назвал существ «паразита», – она в точности повторила незнакомое слово, не имеющее аналогов в их языке. – Он же первым понял, что убивать надо именно существ на головах захваченных жертв, иначе они продолжат сражаться, несмотря на смертельные раны. «Она хвалит меня или продолжает доказывать мою причастность?! – растерянно подумал он. – Отмечу, что на Владимира не действовали ни оба яда, ни нападения гунов и «паразита», но никаких видимых техник он не использовал. «Нет, похоже, это гвозди. Но почему?!» Сурифия продолжала: – Старший ректор Нунантаминури была обездвижена белым и умирала от чёрного яда. Владимир попытался её исцелить. «Ну ладно, это вроде не гвоздь, а маленький плюсик». – Когда всё стало совсем плохо, Владимир, игнорируя боевые действия, закрыл глаза и начал с кем-то говорить. Следом за этим что-то произошло, и по всему лесу разошлось слово «СТОП», – на языке Владимира, как и сказал Геронд. Все враги замерли, а над телом старшего ректора возник солнечный силуэт мужчины. От него исходила сила, добрая сила, я такой никогда не чувствовала. Они с Владимиром переговаривались, и затем это солнечное видение исцелило всех и даже лес. Вражеские существа погибли. Более подробно изложу свои мысли завтра. «М-да. Если Геронд только намекал на связь, то Сурифия сдала меня с потрохами, не исключая моей причастности к событиям. Всё это явно не вяжется с тем, что я прибыл из мира без магии», – с тягостным чувством подумал Владимир. Он на миг представил себя великим повелителем паразитов, в планах которого захват очередного мира, но сразу же отбросил этот весёлый бред. Если сейчас Этумирина подхватит логику её размышлений… – Нунантаминури, у тебя есть наблюдения, которыми ты могла бы поделиться? *** Народ айу отличался от остальных в Умирама: чувство опасности значило для них сосредоточенность, страх – осторожность, а злость – уверенность. До сегодняшнего дня для неё это было именно так. Нунантаминури хорошо помнила, как очнулась в растерянности. Володя был рядом, защитники живы и здоровы, странная белая поляна изменилась, но вместе с этим изменилось что-то и в ней. Она не понимала, как такое возможно, но окружающий мир вдруг показался чужим. Стоило ей остановиться или задуматься, как все мышцы напрягались, будто её что-то окутывало, подобно плотно прилегающей одежде. Казалось, что за спиной вот-вот появится что-то… Внимательно изучая изменения, она пришла к выводу, что всё, связанное с прошедшей битвой, сковывало её тело и вызывало желание спрятаться или сбежать: пленные шу, защитники, все темы, так или иначе ведущие к моменту, когда все краски мира угасли. Даже вдохновляющая речь Геронда странным образом искажалась, и радость сопереживания не охватывала её так, как раньше. Однако после слов Сурифии, бросающих оскорбительную тень подозрения на человека, спасшего всех, которому Нунан доверяла, который был рядом перед её шагом во тьму и первым, кто её встретил, когда она вернулась оттуда, к айу вернулась уверенность. *** Нунантаминури поднялась и обняла Владимира. – Спасибо, что спас меня. Там в лагере я не обращала внимания и не вслушивалась, потому что, испугавшись, добралась до предела. Но сейчас всё поняла. Она повернулась в сторону Этумирины: – Первый яд останавливает взаимодействие с частицами: я не могла исцелять ни себя, ни других. Предположу, что если бы у защитников не были активированы ауры, то и они оказались бы небоеспособными и парализованными. Лицо её стало серьёзным, и она перевела взгляд на Сурифию. – Володя находился рядом со мной и переживал за моё состояние, пытался использовать на мне исцеление, которым пока не владеет. Не говоря уже о том, что вы с Герондом описали в конце битвы. Он не враг, старший тренер Сурифия, а если у тебя есть какие-то мысли по этому поводу, я готова их услышать. Владимир с силой помассировал закрытые веки. Такая маленькая и хрупкая Нунан заступалась за него – это было очень приятно и чертовски трогательно! – Друзья, прошу чтить традиции. Сурифия, сейчас ты считаешь Владимира врагом или возможным врагом? – вмешалась Этумирина. – Нет. Но я считаю, что он что-то скрывает. – Если Владимиру по каким-то причинам будет присвоен статус отчуждённого, айу примут его, – парировала Нунантаминури и села почти вплотную к нему. Нунан почти сползла по сиденью дивана к продавленному центру, где сидел Владимир. Её голова едва касалась его плеча, казалось ещё немного, и она прильнёт к нему. Это было презабавно, и Владимир захихикал бы как мальчишка от такого положения дел. Если бы не общий накал страстей и не слова Сурифии, что оставили неприятное чувство, словно в грудную клетку кто-то погрузил руку и стал сжимать внутри пальцы. Этумирина еле заметно выдохнула и сменила тему: – Владимир, я пригласила тебя сюда больше по другой причине. Все присутствующие могут быть свидетелями. Твоя подруга напала на тебя, и защитники, которые находились рядом, явно ощутили сильную агрессию. Поясню, наш народ может чувствовать скверную злость и дурные умыслы на расстоянии. Ожидая ответа, она откинулась на спинку стула. Владимир забеспокоился, не одно, так другое… Дело пахло керосином – Аннет тогда действительно выглядела безумной. А безумных и опасных обычно сажают в дурку. Если что-то подобное случится, что он будет делать? Устроит побег с Нунан и сбежит к айу? А тут вообще есть тюрьмы или психбольницы? Он громко и устало выдохнул, подавив искры истерического веселья от воображаемой картины Аннет с безумным взглядом из-за решётки. Медленно поднял глаза к потолку, подбирая слова. – Хорошо. Представьте: у вас есть муж, ребёнок, своя жизнь – и неожиданно вас переносит в другой мир. Вы ничего о нём не знаете и не понимаете, где находитесь. Единственный друг, в котором вы уверены, покидает вас в поисках помощи. А после на вас нападают неизвестные существа, пытаются убить. И вам начинает казаться, что все вокруг – враги. Затем вы, усталые, загнанные и привыкшие к нападениям, встречаете солдат на неведомых животных. Среди военных – ваш друг, но выглядит он в два раза моложе. Аннет сейчас выглядит так же. А внешне она должна быть примерно ровесница Геронда, может, лет на пять младше. Такое омоложение невозможно в нашем родном мире. И после всего, что уже случилось, конечно, Аннет трудно поверить в происходящее. Она знала, что на настоящего меня огонь не подействует, разве что опалит волосы. Поэтому и воспользовалась им, а не ножом. Тем более она защищала ребёнка, и не в курсе, что Умирама значительно добрее нашего мира. – У неё есть ребёнок и муж? – буркнул себе под нос Геронд. – Кажется, я поняла. Это то, чего не хватало, – задумчиво произнесла Первый ректор. – Возможно, это какой-то эффект частиц жизни или магии в целом, может быть... – понизив голос продолжал рассуждать Владимир о причинах омоложения. – Думаю, нам обоим с ней надо поговорить. Я не могу подвергать опасности людей, не представляющих угрозы для твоей подруги, – приняла решение Первый ректор. – Как скажете, так и будет, мы гости здесь, – кивнул он. Этумирина загадочно улыбнулась и продолжила: – Перейдём ко второй части беседы. Ты показал себя весьма опытным в схватке с незнакомыми нам существами, во всяком случае, в том, что касается знаний. Если есть какие-то мысли, поделись. – Мыслей масса, но меня беспокоит совсем другое. Ну, да ладно, сначала отвечу на вопрос, – забывшись, он откинулся на спинку дивана, и тот громко и жалобно скрипнул. – Ох, простите, никак не привыкну… Владимир сел прямо и спросил: – Как я понял, в вашей экосистеме… то есть природе нет насекомых, и я не видел птиц, не видел рыб в речке. А хищники есть? – Хищные звери водятся в Кунеримоне, «насекомых» и «птиц», как ты говоришь, нет. Рыба живёт в океане. К чему ты ведёшь? – Дело в том, что наш мир значительно богаче на разного рода живых существ. У нас много паразитов или ядовитых живых организмов, это могут быть животные, грибы или растения. Я рассказывал Нунан, что наш мир – совсем без магии или частиц, но имеет весьма богатую культуру развлечений, к которой относятся в том числе видеоигры, кино и книги. Другими словами, у нас полно страшных историй, в которых паразиты, например, пытаются захватить мир. Это преображённые фантазией авторов существа, с которыми пытаются справиться герои таких историй. То есть у нас есть модели возможного развития событий и способы преодоления такого рода угроз. Владимир мысленно восхитился: «А всё-таки наши молодцы! Культура развлечений и впрямь будто разрабатывала те или иные сценарии преодоление угроз». – Я хочу сказать, что в действительности я ничего не знаю об этих существах, но знания из моего мира позволяют делать некоторые предположения. Например, сладковатый ядовитый туман должен привлекать животных и затем парализовать, это упрощает охоту головохватов и подчинение организмов носителей. У нас есть похожие растения, что запахом привлекают насекомых и затем питаются ими. – Головохватов? – удивлённо переспросил Геронд. – Ну, они хватаются за голову, чтобы контролировать жертву. Надо же их как-то назвать. У нас было что-то похожее в… историях, но там они откладывали яйца в людей, это было ещё и в игре… ну, неважно. *** Этумирина поймала себя на том, что увлечённо слушает Владимира. Она хорошо понимала межрасовые различия в Умирама. Айу начинали стареть только в конце жизни и при этом меняли цвет волос, но никаких других признаков старости, вроде морщин у них не было. Её народ джасхо старел медленно, только после ста пятидесяти лет меняя внешний вид и приобретая признаки зрелости. Владимир был ближе всего к её народу. Но, несмотря на внешнюю юность, он рассуждал, как зрелый мужчина. Это восхищало. Вероятно, людям, что живут в лучшем случае до ста лет, приходится быстро взрослеть. Это было по-своему печально, но говорило о достоинстве его народа. *** – Прошу прощения, увлёкся. Если коротко, то это очень опасные организмы, скорее всего, живущие колониями. То есть у них своя социальная среда, и точно есть кто-то главный. Назову два возможных источника их появления. Мы находимся, как вы говорили, в закрытом мире, но при этом я как-то попал сюда. Значит, после нашего появления могла образоваться некая «дыра» – это подтверждают проклятые, которые показались там, где их не ждали. Или же появление паразитов связано напрямую с нами. И это меня беспокоит. Этумирина кивнула. – Если всё просто так сложилось, и проклятые чудесным образом оказались рядом, мы имеем несколько вариантов. Первый – если эти организмы из моего мира, то и они стали тут сильнее. Есть вероятность, что перенесённые люди могли быть носителями паразитов, которые эволюционировали, развились в благоприятной среде и организовали своё маленькое государство. Это несколько фантастично, но… Владимир вдруг сообразил, что его предположение, наверное, относится и к микробам и вирусам. «И как я вообще об этом забыл? Ведь это сто раз показывали в кино! Мы могли принести заразу в этот мир, и местные, не имея иммунитета, могли бы все погибнуть. Тем не менее вирусы и микробы могли бы быть уничтожены усиленным иммунитетом. Может, времени до встречи с людьми хватило на этот процесс? Но я ведь контактировал с тем бронзовым хумром, что вылизал мне лицо. Нет, Аннет говорила о разрытых могилах, может, они прямо из тел повылуплялись? Нет, слишком много догадок». Поняв, что он долго молчал, а все взгляды прикованы к нему, Владимир продолжил: – Второй вариант – это кто-то из нас, пришельцев. Мне самому тяжело в это поверить, и я пока не понимаю как, ведь все люди в моём мире абсолютно обычные. Однако, когда девочка Саша, которая сейчас спит с Аннет, была при смерти, и мы её откачали… Она на миг очнулась, и её глаза были белыми, а потом сразу стали карими. Так не бывает, это определённо что-то странное, а значит, мы что-то упускаем. Он взглянул на Сурифию, чьё лицо сейчас ничего не выражало. – Сурифия права, не стоит нам доверять. Я бы в такой ситуации поставил наблюдателей за каждым. Кто знает, возможно, это кто-то из нас. Геронд первый нарушил возникшую тишину. Он сказал негромко, но с особой силой и уверенностью: – Я доверяю тебе! Я видел лик Бога, что говорил с тобой. Я чувствую, что ты достойный человек. – Геронд, – остановила его Первый ректор. – Этумирина, у любого защитника в моём возрасте формируется интуиция, я понимаю, о чём говорю. – Согласна с тобой. Но, прошу, продолжим. Пока они переговаривались, Владимир быстро смахнул предательскую влагу с глаз, и в который раз подумал, что стал тряпкой. «Мокрой!» – раздался в ответ весёлый внутренний голосок. – Владимир, ты подозреваешь кого-то конкретного? – уточнила Этумирина. – Лично я сосредоточил бы внимание на ребёнке, как бы мерзко это ни звучало. Ну и конечно, на ещё не очнувшихся. Хотя, если быть справедливым, следить надо за каждым. Этумирина тяжело вздохнула, сложила руки в замок и стала рассуждать вслух: – Всё происходит пугающе стремительно. Можно предположить, что примерно в одно и то же время в нашем мире появились иномирцы, проклятые и неизвестные агрессивные существа. Хранитель вмешивается и уничтожает гнездо уже мёртвых существ, а значит, чувствует опасность, исходящую от них, и теперь будет наблюдать. Неясен ни масштаб вторжения проклятых, ни его причины. Если они научились перемещаться куда пожелают внутри Умирама, или где-то появилась «дыра», это станет большим бедствием. К тому же неизвестно, не проникло ли что-то или кто-то ещё в наш мир. – Разве Хранитель Умирама не помогает отражать вторжения проклятых? – Нет, Хранитель никогда не проявлял к этому интереса, и нам неизвестно, почему. Первый ректор оглядела всех участников встречи и остановила взгляд на Владимире: – А что насчёт золотого существа, вероятно, тоже Хранителя. У тебя есть какие-то мысли? Эта тема была неприятной. Нельзя же взять и в открытую озвучить два варианта: либо это сон, и вы, ребят, все мне снитесь, либо чёрт его знает, кто этот таинственный покровитель. «Ох, лучше бы это была, – на ум пришло одно из любимых аниме, – какая-нибудь богиня с голубыми волосами, глупенькая, весёлая и добрая. А не голый философ с тряпкой на бёдрах». – Я, честно говоря, не знаю, что это было. Я бы, как и Сурифия, воспользовался правом обсудить это завтра. Боюсь, мои предположения могут вызвать непонимание и смех. – Хорошо, тогда последнее на сегодня. Вашим людям будет выделено отдельное здание за стенами академии. Оно уже возведено и в целом приспособлено под ваши особенности, – Этумирина быстро взглянула на бумаги на столе. – И да, для официального статуса в Умирама – как называется ваша раса? В обычной ситуации он сказал бы – люди, человечество. Но в Умирама проживали действительно разные расы, и они заметно отличались, а людьми, как он понял, назывались все разумные существа независимо от расы. Ответ был очевиден. – Земляне. Этумирина кивнула: – Тогда предлагаю на сегодня закончить. Когда все разошлись, Этумирина задумалась. Сурифия вместо того, чтобы признать свою ошибку, зачем-то загоняла себя в угол. Геронд витал в фантазиях о мире. Нунантаминури дошла до предела. Последнее вызывало сочувствие, и ректор его, конечно, озвучит, но следовало ждать официального заявления и решения Нунан о продолжении деятельности или об отставке. С приходом землян всё быстро менялось, и это пугало Этумирину. *** Перед глазами Аннет распахнулось звёздное небо, и в тот же момент тело покрылось мурашками. Она резко поднялась, ожидая возможной угрозы. Но её встретил спокойный взгляд мужчины в странной синей броне, который сидел рядом; его лицо оказалось нормальным, человеческим. Те желтолицые, тощие существа с большими глазами, которых она хорошо запомнила, вызвали в ней опасение, что теперь ничего не будет нормальным. Но перед ней расслабленно сидел обычный черноволосый мужчина среднего возраста, даже тату на его лице не пугали, хоть и напоминали об уголовниках из западных фильмов. Аннет вдруг вспомнился суровый мужлан, который что-то выкрикивал, когда она заговорила о монстрах на реке. Да что с ней происходит, как она могла такое забыть?! Нет-нет, всё нормально, она была в шоке, устала, и это просто вылетело из головы. Слишком многое оставалось ненормальным. Аннет постаралась немного расслабиться и огляделась. Саша, которую она не заметила из-за сиюминутного испуга, лежала, укрытая тканью, у её ног. – Что случилось? Почему мы тут? Где Володя? – она обратилась к мужчине, совсем забыв о незнании языка. – Моё имя Аринже, – произнёс он глубоким голосом с сильным акцентом, медленно подбирая слова. – Вы уснули, вас не хотели тревожить, я приглядываю за вами. Владимир вернулся, всё в порядке. Аннет только сейчас заметила, что из-за спины мужчины торчат эфесы двух мечей. Грёбаное средневековье! Но мужчина не казался опасным, если бы он хотел что-то сделать, уже бы сделал. Да, следует быть спокойней. Надо представиться. – Моё имя Аннет, а её – Саша, – указала она на девочку. Аринже, зачем-то склонил голову влево, будто пытался заглянуть туда, куда не следует. Это что вообще значило?! – Аринже, можешь позвать Владимира или отвести нас к нему? – Аннет постаралась говорить учтиво. – Офицеры, возглавлявшие миссию, совещаются, Владимир с ними. Я приглядываю за вами. Могу сопроводить в столовую, в дом для ваших людей, или остаться здесь с вами, пока совещание не окончится. – С нашими людьми всё в порядке? – Да, все вернулись, не беспокойся, – успокаивал её Аринже. Ей стало неловко и вместе с тем, она злилась на друга. – Аринже, я сейчас разбужу Сашу. Отведи нас, пожалуйста, в столовую. – Аннет, ты так горяча, я чувствую. Возможно, поэтому ночноцветье не распустилось, – произнёс он, с какой-то иронией в голосе и улыбнулся. «Какое, на хрен, ночноцветье! Горяча?! Он что, клеится ко мне?!», – мгновенно завелась Аннет. – Спокойней, тут нет врагов. Твоя злость может напугать окружающих. Аннет испугалась. Ночь здесь была светлее, чем на Земле, но неужели на её лице всё видно в этих сумерках? «Да, Володя был прав, нельзя сейчас устраивать скандалы. Кто их поймёт, этих средневековых жителей, они ведь могут жечь ведьм и ходить в крестовые походы. Надо успокоиться», – уговаривала себя Аннет. Она нервно посмотрела на матрас, на котором они лежали, поправила одежду, затем волосы, постаралась дышать глубже и аккуратно качнула спящую Сашу. – А-а? – сонно спросила малышка. – Саша, как ты себя чувствуешь? – Хорошо. Аннет вздохнула. – Саш, не желаешь перекусить? Ты как, не против? Аннет ещё толком не проснулась, и воспоминания продолжали складываться в общую картину. Она вдруг осознала, что они уснули на паукообразном монстре, и волосы на голове зашевелились. Не дав девочке ответить, она твёрдо произнесла: – Саша, нам надо поесть. Не стоит оставаться на улице, идём. Аринже еле заметно улыбнулся подобной суете и, поднявшись, стал указывать дорогу. *** Геронд молча шёл рядом, пока Владимир обдумывал слова Сурифии. Теперь становилось понятно, почему она активировала ореол после его замечания о руке и почему волчицей смотрела с самого утра. Это было неприятно и переживалось как отвержение. Да и что же он сделал не так? Им уже передали, что Аннет с девочкой находились в столовой. Друзья подошли к гостевому зданию. Геронд замялся. – Володь, Сурифия достойный защитник, не представляю, что на неё нашло. – Ага, – понимающе отозвался он. – Я, пожалуй, пойду. День выдался длинным, а тебе с подругой наверняка есть что обсудить. – Да, спасибо. – С ней старший тренер Аринже, он покажет ваш дом. Твоих людей уже должны были перенести в их комнаты, за ними будут приглядывать целители, – Геронд выдержал паузу и положил ему руку на плечо. – Миссия завершена, постарайся отдохнуть. – Спасибо, Геронд, – ответил Владимир, и они разошлись. Аннет с Сашей сидели за тем же столиком с крепкими стульями, где и Владимир вчера. В столовой никого больше не было, кроме, Аринже, что устроился в одиночестве на почтительном расстоянии. – Привет, – сказал он немного усталым тоном в точности так, как говорил в ресторане на Земле, вот только сейчас с ним не было его рюкзака. – Нагулялся, Володь? Много интересных приключений пережил? – произнесла она с иронией, пропитанной раздражением и беспокойством, но при этом казалась довольной. – Ты что, меня пилишь? – рассмеялся он и сел напротив. – Да иди ты в жопу, опять оставил одну не пойми где, с непонятным мужиком! – Ну, прости. В любом случае, с тобой здесь всё должно было быть в порядке. А вот в нашем лагере, всё оказалось совсем не в порядке. – Что? Что там случилось? Он взглянул на девочку, которая по-прежнему ему чем-то не нравилась, пытаясь понять, справедливы ли его ощущения. Как бы он о ней думал, если бы тогда не увидел её белых радужек? Это проекция или действительно предчувствие? – Да там тьма тараканья была, но в итоге всех спасли. А потом ещё местный бог прилетел и устроил мини ядерный взрыв. В общем, если что-то подобное ещё раз случится, бог разберётся с этим. Закончив, он присмотрелся к ребёнку, пытаясь обнаружить реакцию на свои слова. Но Саша либо была мастером покера, либо действительно обычным ребёнком, который не придавал значения ядерным взрывам и богам. Аннет, обратив внимание на этот внимательный взгляд, поняла его иначе. – Да, думаю лучше обсудить это позже, – решила она не заводить разговоров об ужасах при ребёнке. – А с людьми всё хорошо? – Как я понял, они сейчас в нашем новом общежитии. – Хорошо. Что мы теперь будем делать? Как вернёмся домой? У тебя есть план? – Да, сейчас перекусим, наколдую портал и вернёмся к прежней жизни, – он усмехнулся. – Я серьёзно! – Ну откуда я знаю? Я в такой же ситуации, что и ты. И вообще, относись к этому как к отпуску, ты же у нас такая уставшая была. Вот, теперь у тебя будет много свободного времени, – он громко рассмеялся. – Мечты сбываются! – Володь, пожалуйста. Стань серьёзным, у меня семья, я не знаю, что делать, а ты ведёшь себя как… – она не закончила фразу, взглянув на Сашу. – Ладно, прости. Просто столько всего случилось, что мне тяжело быть серьёзным. Думаю, в первую очередь интегрироваться в общество и не создавать проблем. Лично я уже успел сломать дом, – он нервно хохотнул и продолжил: – Из-за ситуации на дороге, когда тебя «немного», – выделил он последнее слово, – понесло, нам с тобой надо будет переговорить с Первым ректором, она тут главная. Она умная женщина, и у неё есть предположения насчёт нашего появления тут. Возможно, и способ вернуться найдётся. Но повторюсь, Ан, надо вести себя нормально, местные умеют чувствовать злость и дурные умыслы. Он снова взглянул на ребёнка, ведь последние слова он сказал именно для неё. Если Саша замешана в паразитической революции, то, вероятно, умерит аппетиты по захвату мира в окружении защитников. Однако, лицо девочки ничего не выражало, лишь взгляд был серьёзным и пристальным. Аннет сжала губы в ниточку, как обычно делала, сдерживая злость. – Давай выскажусь иначе. Теперь всё в порядке для нас и других землян. Кстати, теперь так называется наша раса! – самодовольно улыбнулся он. – Нам выделили жильё, поживём немного, разберёмся во всём. Хорошо? Она глубоко вздохнула. – Хорошо. Ты не будешь есть? – сменила тему Аннет. – Нет, чего-то не хочется, – сказал он, глядя на их пустые тарелки, а затем перевёл взгляд на Сашу. Она казалась закрытой, молчаливой, мрачной, но делает ли это её монстром? Что, если забыть о белых глазах? Спроецировать на неё тяжёлое прошлое, где дома не всё в порядке? Какой-нибудь пьющий отец или тиранящая истерическая мать, неблагополучная семья в целом? Может, он, подобно Сурифии, что-то себе напридумывал и видит желаемое? Быть ложно обвинённым или подозреваемым очень неприятно. Он и сам хорошо помнил это по детству. А дети умеют чувствовать обстановку, даже если и не подают вида. Владимир постарался абстрагироваться от своих ощущений и просто поговорить с ней. – Саша, а ты что думаешь? Она опустила взгляд: – Хочу найти маму. Аннет беспокойно взглянула на него. – Вот, Володь. Ну что ты такое говоришь? – Просто спросил, что она думает, – пожал он плечами. – Не надо, я разберусь. Аннет со значением взглянула на него, качая головой. Возникла пауза. «Предчувствие, значит…» – задумался он. Раньше бы его остановил голос внутреннего критика – никогда и ни за что не обвинять других в том, в чём не уверен, тем более ребёнка. В любом случае, защитники и Хранитель Умирама, если что, рядом и теперь будут настороже. Он мысленно откинул звоночек насторожённости в воображаемый далёкий ящик. «Ладно, миссия закончена, все живы и все здесь. Надо попробовать всё сначала». – А вы уже проходили ритуал с камнем-переводчиком? Понимаете местную речь? – Нет, – озадаченно отозвалась Аннет. – Жаль. Ну, тогда пойдём домой, в смысле, в свои покои? Думаю, завтра вам помогут с местной речью, и тогда будет проще общаться. А там и проще будет всё выяснить. – Пойдём, Володь. – Прошу прощения, старший тренер Аринже? – позвал он защитника. Аринже подошёл к их столу и приложил ладонь горизонтально к своему солнечному сплетению. – Владимир. – Геронд сказал, что ты покажешь нам наш новый дом. – Покажу. Пойдёмте, – произнёс тот, на их с Аннет языке и медленно двинулся к выходу. – Странный он, Володь, – глядя мужчине вслед, негромко произнесла Аннет. – Он воин. Наверное, поэтому кажется другим, – задумчиво ответил Владимир и вспомнив, добавил: – Вообще нам надо поговорить, я тебе расскажу всё, что узнал про историю этого мира и прочее. Аннет кивнула и положила руку на спину девочки. – Саша, пойдём.