**Глава 12**
**Новый путь**
Объяснив ситуацию с отравлением, защитникам, Владимир оставил Вторую отдыхать, а сам направился в башню джасхо. Если Саша успела наплодить новый выводок, как это было в лагере, то из города нужно срочно бежать! Потому сейчас не было места неловкости или условностям. Он без стука зашёл в зал для общих собраний.
Большое помещение было разбито на несколько секторов с местами, обустроенными с учётом особенностей каждой расы, а за овальным столом в центре восседал старший состав академии и армии. Владимира больше не смущал весь этот грандиозный вид и множество людей.
– Прошу прощения… и всем ясного дня! – громко произнёс он, и все обратили на него взгляды. – Наш враг – это Саша! Я только что вернулся после боя с ней и её подручными. Более того, она уже успела захватить джасхо и несколько иухо головохватами, не говоря уже об остальных паразитах! – выпалил он на одном дыхании.
Волна беспокойства пробежала по залу.
– Ты ранен? – Сурифия поднялась и глядя на его одежду.
– Всё в порядке, Сури. Прости, но сейчас самое главное совсем не это. Там было много «туманников» – тварей, что источают паралитический яд. Этумирина, прошу прощения за прямоту, но вам надо срочно эвакуироваться. Этот маленький монстр прячется где-то в подвалах или даже под землёй, и, если Умирама чувствует угрозу, то, вероятно, их там очень много.
– Володя! Сашу обнаружили мёртвой! – попыталась остановить его Аннет.
– Нет, Ан. Не знаю, кого там обнаружили, но Саша точно жива. И слава богу, что ты не видела, во что она умеет превращаться.
– Понимаю, чрезвычайность новостей. Но это официальная встреча, вернёмся к порядку, – громко, но спокойно сказал незнакомый Владимиру, мужчина, пресекая поднявшийся гомон.
Владимир обернулся, встретив ясный взгляд тёмно-синих глаз, излучающих уверенность. Всех остальных в зале, он так или иначе уже видел или был с ними знаком. Но этого мужчину с голубой проседью в волосах, видел впервые. Он явно старше Этумирины с Герондом, но выглядел всё равно моложаво и кого-то смутно напоминал.
– Я беру руководство и ответственность на себя, Первый ректор. Поводов не доверять Владимиру, у нас нет. Что значит, сейчас мы оказались в военном положении.
Этумирина склонила голову в согласии и, сложив ладони в знаке защиты, освободила своё место среди старших офицеров.
Владимир понял, чем отличаются традиционные джасхо от нетрадиционных. Старший генерал, поведением, напоминал ему высшего эльфа или внешне молодого, но суперпродвинутого и мудрого мастера-культиватора из восточных аниме. Он был подобен горному озеру, чистому и безмятежному. Он принимал во внимание каждый голос и каждое мнение независимо от эмоционального фона и аргументов. При этом, оставался спокойным и уверенным, не нарушая своей невозмутимости.
Владимира, в этом что-то раздражало, и он никак не мог понять, что именно, продолжая внимательно наблюдать и слушать.
Старший генерал Таром достаточно скоро привёл всех к общему решению об эвакуации. Получив необходимые указания, заседающие, разошлись, чтобы успеть покинуть город до ночи.
Когда в зале остались лишь Владимир с Аннет, Сурифия и Этумирина – «мудрый культиватор» продолжил задавать уточняющие вопросы. Владимир не стал распространяться о Второй, дальше её нападения, и, поскольку Сашины силы теперь раскрыты, рассказал о Сонласте и её помощи.
Конечно, не вдаваясь в подробности о Бездне и кровной связи архимага с Сашей. Главное сейчас повернуть всё так, что Сонласта – это очередной союзник, причём очень и очень сильный.
Но стоило ему закончить объяснения, как сами собой поднялись вопросы о найденном теле Саши, и вероятно причастной к этому Второй. Владимиру удалось свернуть беседу в сторону инсценировки убийства. Несмотря на протесты Аннет, он был убеждён, что монстр – точно Саша и, если уж чудовище могло прятаться под детским обликом и создавать паразитов, то подготовить новое тело, для прикрытия, ему точно не составило никакого труда.
Когда обсуждения завершились, старший генерал переключился на другую тему.
– Я прибыл сюда, чтобы разобраться в обстановке, так как со стороны врат, между мирами, начались преждевременные нападения шу. Часть армии сейчас здесь и нам не удалось обнаружить остальную часть войска проклятых.
Таром выдержал долгую паузу, спокойно глядя на Владимира.
– Владимир, там, куда вы направляетесь, может быть опасно, а противится воле Умирама, мы не можем. Ты действительно принимаешь эту миссию и готов оказать честь Хранителю?
Таром будто испытывал его. Стоило больших усилий не начать смеяться или шутить, так как всё напоминало сценки, где высокодуховные мудрецы задают аналогичные вопросы начинающим героям.
Но глубокий вздох и направленный на него острый взгляд Сурифии помогли выдержать это колоссальное напряжение.
– Конечно, – скромно улыбнувшись, ответил Владимир, чувствуя себя по-настоящему хорошим мальчиком.
– Когда ты намерен отправиться?
– Раз с эвакуацией всё решено, то сегодня.
– Значит, сегодня… – Генерал выдержал паузу. – Хорошо. Первый ректор, тогда я оставлю вас, – Таром сделал знак защиты и поднялся. – Сурифия, уделишь мне немного времени? – спросил он негромко, подойдя к ней, и они вышли.
– Этумирина, прошу прощения, но могу я высказаться? – напряжённо произнесла Аннет, и ректор разрешила.
– Володь… – она многозначительно замолчала.
В её напряжённом взгляде легко угадывались множество слов и длинные предложения, о которых не сложно догадаться.
– Понимаю, – кивнув, сказал он, прервав возникшую паузу, – но это важно для нашего с тобой дальнейшего пути. Перед уходом, я всё тебе объясню.
– Договорились, Володь, – подруга выполнила жест защиты и спешно вышла из зала.
Он удивился тому, как она переняла местные манеры, но сейчас было не до того. Владимир доверял Этумирине, как близкому другу, поэтому следовало рассказать все подробности, не озвученные им прилюдно.
– Этумирина, есть то, что я не стал рассказывать при всех. Решил оставить это на твоё личное усмотрение, так как доверяю тебе, и мы друзья.
Она кивнула, внимательно слушая.
– Из разговора с Сонластой я узнал, что наш мир, Земля, это какая-то тюрьма под названием Бездна. Во всяком случае, так она её описала. Она назвалась архимагом и творила действительно невероятные вещи, не используя слов и частиц, которыми владеют местные. А если учитывать ситуацию с Сашей и её способностями, то всё это становится похожим на правду. Следовательно, мы можем оказаться заключёнными с разными опасными способностями. Но это не значит, что все мы такие, как Саша.
Владимир неловко прочистил горло и добавил:
– Знаешь, внутри нашего мира тоже существуют тюрьмы, и нередко в таких местах оказываются невиновные. Всё сложнее, чем кажется.
– Спасибо за доверие. Понимаю, чего ты хочешь сказать. Но помимо разумных предостережений у нас принято судить людей по поступкам, а не по тому, откуда они. При всём при этом, мне определённо, придётся внимательнее отнестись к ещё бессознательным землянам.
– А что насчёт Бездны? Это название говорит тебе о чём-то?
– Нет, но я подам запрос в столичную библиотеку. Возможно, удастся что-нибудь выяснить. Однако замечу, что мы, в каком-то смысле, сейчас в тюрьме закрытого мира. И может, всё не так плохо, как ты сам, об этом думаешь.
– Хорошо, тогда ещё кое-что. Вторая была на грани смерти, но я исцелил её, и сейчас она в одной из комнат внизу, «отдыхает», парализованная ядом. Она представляет угрозу только для землян, и я пытаюсь с ней договориться о мире.
Этумирина помрачнела.
– Мне не нравится то, как ты самостоятельно принимаешь решения в такого рода вопросах. Это не в твоей компетенции, – серьёзно произнесла она, а затем откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. – Вторая организовала крупномасштабное нападение и, хотя имела цель, защитить наш мир, несёт угрозу обществу в целом. Земляне под нашей опекой, любое нападение на вас – это преступление или объявление войны. По нашим законам её следует, как минимум заключить под стражу. Но я понимаю, чего ты хотел добиться. Если Кунеримон возродится, то содержание под стражей или суд над его ребёнком… могли бы иметь, для всех нас, серьёзные последствия...
– Честно говоря, я об этом не думал. Просто хотел сделать из неё союзника, я верю, что это возможно. Ещё один полубог пригодится этому миру.
Этумирина удивлённо взглянула на него.
– Ты порой мыслишь совсем как айу или молодой иухо, – она выпрямилась. – Тебе пора принять всю полноту ответственности за свои решения, учитывая невероятные события, которые с тобой происходят, и принимать во внимание общее благо, благо всех жителей Умирама.
– Да, постараюсь, – неловко произнёс он, отведя глаза. – Но она не меньше пяти тысяч лет блуждала, скрываясь здесь, её аура красная и потому, она не могла полноценно жить среди других. При этом Вторая может управлять проклятыми или приказывать им, она весьма ценный союзник, которого просто надо легализовать в обществе. А если с Кунеримоном дело не сложится, возможно, Вторая сможет что-то сделать с войной.
Этумирина прищурилась и расплылась в улыбке:
– Временами мне кажется, что ты играешь со мной в интеллектуальные игры. Да, я увлеклась мыслями о нынешнем положении и не обратила внимания на разумность сотрудничества.
– Ну, так, столько всего и сразу происходит, – он улыбнулся, пожав плечами.
– Но игнорировать её прошлые поступки я тоже не имею права… Похоже что, следует переговорить с ней, чтобы прийти к определённому решению, – Этумирина вздохнула совсем как обычная женщина, после тяжёлого рабочего дня.
– Давно следовало присвоить тебе статус гражданина и назначить хотя бы на одну из должностей в академии. Твоя помощь айу имеет колоссальную ценность. Знал бы ты, сколько я получаю от них рекомендаций. Не говоря уже обо всём остальном.
Поняв, куда зашёл разговор, Владимир вспомнил о куче дел, которые надо сделать до отъезда.
– Думаю, я лучше пойду. Надо забрать заказанное у Шохорори, пока их башня не опустела.
– Излишняя скромность может стать пороком, Володя, – улыбнулась Этумирина и в заключении добавила: – Ясного пути!
Выйдя от этой коварной женщины, которая хотела завербовать его на постоянную службу, Владимир наткнулся на следующую картину: в коридоре Сурифия обнимала того самого генерала. Это, вероятнее всего, значило родственную связь, но всё равно ему стало как-то не по себе.
Владимир на миг остановился, взгляд культиватора скользнул по нему. Землянин отвёл глаза и двинулся дальше, намереваясь пройти мимо.
«Папа генерал, в любом мире проблема!» – подумал он.
– Владимир, – окликнул его Торам.
Ощутив напряжение, он остановился, а Сурифия выпустила «высшего эльфа» из объятий и смущённо застыла.
– Не хотел вам мешать. Ясного дня! – и он снова попытался уйти.
– Удели мне немного своего времени, – остановил его старший генерал. – Сурифия, ты можешь пока подготовиться к вашему совместному пути.
Мужчины, остались вдвоём. Торам проводил Сурифию взглядом и заговорил:
– Сурифия – моя дочь.
– Я догадался.
– Она единственная моя дочь, и моё сердце радуется тому, как она изменилась, – в спокойной манере произнёс Торам и на время затих. – Она рано потеряла маму, затем потеряла друзей и после этого, отстранилась от окружающих, – Торам вновь выдержал паузу. – И сейчас моя дочь вновь светится! Я благодарен тебе… – в заключении генерал приложил ладонь к солнечному сплетению.
Значит, никаких напутствий и предостережений от возможного тестя не будет? А как же: «защити мою дочь», «приглядывай за ней», «если с ней что-то случится, то я тебя…»? Но, похоже, даже в таких вопросах в Умирама всё было иначе. Напряжение, которое Владимир испытывал в присутствии её отца, растворилось. Однако кое-что следовало прояснить.
– То есть, ты в курсе наших отношений?
– Мне известно о них.
– Но я не джасхо, и меня, вряд ли можно назвать традиционным в поведении.
Торам, не спеша с ответом, открыл широкое окно рядом и начал созерцать открывшийся вид.
– В природе всё существует в гармонии. Пять народов стараются двигаться тем же путём. Айу подобны свету, джасхо воде, гвутромны земле, ти-шу ветру, а иухо растительности. Свет царствует на поверхности, но может являть себя под землёй, как и вода, и ветер, и растения. Все явления смешиваются, образуя устойчивую и гармоничную среду, каковую можно условно определить как традиционную и нетрадиционную для каждого элемента. Этим сравнением я пытаюсь сказать, что в нашем обществе нет порока дискриминации, каждый сам выбирает свой путь, так или иначе, оказываясь на удобном для себя месте.
Владимир встал рядом, так же начав рассматривать пейзаж. Действительно, каждый сам выбирает референтную группу. Однако у Сури точно был конфликт на этот счёт, ведь она хотела, в папину группу.
– Мне показалось, Сурифия сильно переживает из-за своей не традиционности, – осторожно заметил Владимир.
– Эта проблема, явила себя, когда предки оказались заперты в Умирама. В новом поколении стали появляться необычные дети, которых затем стали называть нетрадиционными джасхо. Часть из них спокойно относилась к своим отличиям, другая болезненно переживала. Но я не способен научить дочь, думать и чувствовать иначе. Именно поэтому нетрадиционным удобней в кругу своих, и они стали мостом между джасхо и другими народами Умирама.
Владимир тяжело вдохнул, начав понимать, куда заведут следующие его слова:
– Понаблюдав за Сурифией, думаю, что эту проблему можно как минимум смягчить, если не решить. Она старается сдерживать себя, контролировать то, что не принимает в себе. Это как с владением частицами – без растворения или единства не может быть сгущения или контроля, – Владимир сморщился на миг, и продолжил: – Считаю, что можно попробовать создать группы, где джасхо могли бы открыто проговаривать свои чувства и мысли. Это бы помогло им принять себя, примириться со своей чувствительностью.
Торам повернул к нему голову, и впервые за всё общение, на его лице заиграла сдержанная, но тёплая улыбка.
– Мне известно, о твоей важной работы с целителями. Твоё ремесло заинтересовало многих в столице, и, если бы не обстоятельства, в которых мы сейчас оказались, тема нашей беседы была бы иной. Отложим этот разговор до вашего с Сурифией возвращения.
– Хорошо.
– Теперь мне нужно вернуться к своим обязанностям. Ясного пути вам обоим.
***
Пока яд продолжал сковывать Вторую, она вновь и вновь задавалась вопросом «почему». Однако ей впервые в жизни стало неестественно хорошо. Беспомощно лежать на чьих-то руках, когда другой знает, кто она, и просто, беседует с ней…
«Проявляя заботу?» – её глаза заслезились от такой мысли. Это было незнакомо, но только здесь, в пустой комнате, где её оставили отдыхать, она могла себе позволить нечто подобное… Она впервые чувствовала себя кем-то принятой, несмотря ни на что.
«Действительно принята?»
Отец дал ей жизнь и почти сразу отправил в соседний мир, оттого она никогда не ощущала, каких бы то ни было связей с миром отца и его жителями. Самыми близкими были, лишь отец и почти незнакомый брат. В этом мире она оставалась чужой и всегда пряталась за иной внешностью, ни с кем не сближаясь. А этот человек видел её настоящую, знал, что она пыталась его убить, но всё равно… Спас...
Это не укладывалось в голове, это казалось совершенно невозможным, но это являлось реальностью. Привычный ход мыслей сигнализировал, что надо бежать, возможно, это какая-то уловка иномирца, но яд ещё находился в её теле. Сейчас она могла разве что слегка двигать пальцами.
«Возможно, он отправился за дочерью Умирама, или желает что-то узнать, или как-то использовать?»
Дверь в комнату распахнулась.
– Привет! – улыбнулся иномирец.
Вместе со страхом и опасениями Вторую наполнили странная надежда и лёгкость.
– Ну, что ты так смотришь на меня? – Владимир сел на стул рядом с кроватью, а затем прикоснулся к её руке.
Она ощутила, как что-то проникло в неё. Что-то непривычное, это пугало, но… почему-то ей вдруг стало спокойно. Она больше не была одна.
– Я, честно говоря, до сих пор не понимаю, что такое этот яд, и не могу его разглядеть. Может, эта злодейка использует какой-то особенно хитрый? Или просто у меня нет подобного опыта? – рассуждал он.
Разум Второй кричал об угрозе, а чувства шептали об обратном.
– Ты что, плачешь? – он смутился. – Это из-за того, что я тебя ударил? Ну, знаешь, когда ты меня протыкала своими мечами, мне тоже было больно. Но если я обидел тебя до слёз, то… извини.
Он стал гладить её по плечу. Незнакомой влаги на глазах стало ещё больше. Вторая собралась с силами и попыталась заговорить.
– По… че… му? – произнесла она как могла, пристально глядя на него.
На его лице появилась тень печали.
– Потому что я знаю, каково это. Я понимаю тебя. За всей твоей злостью – благие цели. А значит, ты на самом деле добрая. Просто увлеклась, считая свои методы единственно верными, – он опустил взгляд. – Когда-то я тоже был жесток из-за сложностей в жизни, но затем понял, что это путь в никуда, и отказался от него.
Вторая ощутила острое желание встать, но смогла только слегка шевелить ладонями и стопами. Заметив её попытки двигаться, под простыней, он взял её ладонь в свою и мягко сжал.
– Давай будем друзьями? Ну, как принято в этом мире, – с наивной надеждой в голосе предложил он.
Вторая замерла. Внутри всё горело в желании поддаться, но разум продолжал искать чужие ухищрения. Попытка подчинить её, пока она слаба? Но зачем? Сколько ему лет, чтобы её понимать?
«Кем возомнил себя этот пришлый?! Я – Вторая, дочь Кунеримона!»
– Тяжело говорить? Если согласна, хотя бы, перестать быть врагом, сожми мою руку или закрой глаза, – продолжил он спокойно, осторожно удерживая её ладонь.
Раздираемая противоречиями, не зная, как поступить, она вдруг осознала, что её ладонь предательски сжалась. Испугавшись, она захотела отступить и закрыла глаза.
– Сразу два сигнала! Буду думать, что это, как минимум, нейтралитет! – весело заключил он.
Дверь в комнату снова открылась. Вторая в тот же миг уставилась на вошедших. Их было двое: незнакомая иухо и Сурифия, которую Вторая пощадила.
– Это Вторая. Думаю, теперь всё в порядке, – Владимир повернулся к новоприбывшим.
«Он рассказал им!» – в страхе подумала она, бегая взглядом по людям и пытаясь понять, что будет дальше. Девочка иухо подошла к кровати и склонилась над лицом Второй. Её глаза стали изумрудными, и дочь Кунеримона в ужасе поняла, кто перед ней.
– Володя, а ты уверен, что после такого обмана, стоит ей доверять? – спросила дочь Умирама, продолжая зловеще смотреть на Вторую.
– Не уверен, конечно, но мне кажется, что она хорошая. Сколько времени она пряталась, скрывая, кто на самом деле? Пусть сегодня настанет день, когда её одиночеству придёт конец. Если хочет помогать этому миру, значит, ей нужны друзья и союзники.
Цвет глаз, дочери Умирама, сменился на обычный, а на лице показалась улыбка.
– Может, это весьма наивно, но бывает и так, что достаточно небольшого толчка, чтобы человек изменился, – заявил иномирец.
– Хорошо! – весело согласилась дочь Умирама.
Сурифия подошла ближе.
– Володя уговорил нас сохранить твой секрет. Но нападение на академию делает тебя врагом местных жителей. Тебе повезло, что никто в тот день не погиб, иначе бы, я не стала прислушиваться к его словам!
Сурифия окинула Вторую и лежащие рядом с кроватью доспехи суровым взглядом.
– Ты приняла форму джасхо, а это значит, должна понимать, что такое честь, достоинство, справедливость и забота. Мы не поднимаем меча по прихоти или из злых умыслов, существует порядок. Если ты выглядишь как мы, то имей достоинство соблюдать наши традиции! Иначе смени внешний вид и не позорь наш народ! – сурово закончила Сурифия, и её взгляд упал на их руки.
– Почему ты держишь её за руку?! – переключилась она на Владимира.
– А-а… Ну, это… как бы… знак дружбы! – убрал он руку и неловко усмехнулся.
– Володя, друзья джасхо не держатся за руки в таких обстоятельствах, – серьёзно отчитала его Сурифия.
– Сури, если хочешь, чтобы я взял тебя за руку, только скажи, – широко улыбнувшись, он протянул ей открытую ладонь.
– Нет! Это нарушит порядок. Только с четвёртого этапа наших отношений мы сможем делать нечто подобное! – краснея, раздражённо заявила она.
– Вы можете взять меня за руки и не нарушите правил, но мы будем все вместе! – радостно заметила иухо, протягивая им ладошки.
На глазах Второй происходило нечто такое, во что она никогда бы не поверила. В её присутствии, зная, кто она, находились другие люди, и они вели себя каким-то обычным для себя образом. А затем она ощутила тёплое касание руки иномирца и, глядя на то, что случилось, поняла, что она теперь тоже… Вместе с ними?..
***
Аннет вместе с огромной вереницей людей покидала академию. Когда казалось, что всё наладилось, её жизнь вдруг опять перемешалась, завертелась в безумном круговороте. Ей пришлось временно забыть прошлое – с сыном, супругом и семьёй, так как мысли об этом делали её слабой.
Жизнь на Земле была привычной, хоть и непростой, но там она знала, чего ожидать, как вести себя и что делать во время непредвиденных событий. Здесь же, весь предыдущий опыт и желание вернуться в прошлое только мешали, поэтому Аннет старалась полностью сосредоточиться на новом. Тренировки с Аринже, стремление стать сильнее, попытки освоить магию с Володей… И, конечно, Саша, которая должна была сейчас находиться рядом.
Сразу после общего собрания Аннет помчалась выяснять подробности про найденное на улице тело. Обратившись к айу за помощью, она настояла на том, чтобы они проверили останки жертвы. Оказалось, это была какая-то жуткая кукла с внешностью Саши. В теле отсутствовали жизненно важные органы.
Немногим позже, Володя рассказал о случившемся и ответил на все вопросы. Но поверить в то, что Саша монстр, Аннет никак не могла. Да, малышка казалась мрачной и загнанной с самого начала. Но за прошедшее время, её ухмылки стали всё чаще походить на улыбки. Девочка стала отзывчивей и вела себя как обычный ребёнок, проводя время с ней. Володя этого не понимал, ведь отстранился от девочки и остальных землян, которых Аннет регулярно посещала.
Поэтому сейчас, Аннет пыталась найти хоть какую-то логику во всей этой каше, соединяя всё, что помнила из фильмов ужасов и мистики, с учётом магии. Она не могла вспомнить названия тех фильмов, но сюжетов, где какая-то дрянь похищала ребёнка в лесу, проклятом доме и подобных местах, а затем занимала или копировала его тело и творила всякие ужасы, насчитывалось немало.
Малышка, которая жила в соседней комнате и которую Аннет тащила на себе по лесу, не могла оказаться монстром! А значит, должно быть что-то ещё. Некий кукловод, который зачем-то всё это делает. Тот, кто во время побега из лагеря выглядел мёртвым, а когда Володя оказался там, вдруг пропал. Женщина, сегодня, появившаяся из ниоткуда, назвавшаяся непонятным именем и обладавшая загадочными способностями. Та, которая способна создавать иллюзии и, конечно, та, кто бросил своего ребёнка. Гребная Сонласта Алфалур!
Но Володя, находясь в своём подростково-наивном состоянии, не замечал этого. Он, даже простил Вторую, несмотря на три попытки его убить. Если Сонласта кукловод, то ей не составило бы труда обвести его вокруг пальца.
«Почему, чёрт всех дери, никто, кроме меня, этого не видит?!» Ощутив, что готова покрыться аурой, Аннет взглянула на учителя, который ехал на хумре рядом. Аринже невозмутимо поглядывал на неё, но молчал.
– Прощу прощения, учитель.
– Мы не на тренировке. С тобой всё хорошо?
– Да, спасибо. Я просто пытаюсь разобраться во всём.
Аринже понимающе кивнул ей. А она, в тот же момент вспомнила, как чуть не взорвалась на общем собрании. Её так захлестнули чувства, что она была готова вырваться от-туда с мечом… Но куда? И что она бы делала дальше? Возникший от воспоминаний стыд, остудил поднявшуюся злость. А следом пришла тревога. Саша точно жива, и её необходимо спасти, но все вокруг как будто этого не понимали...
Оставленный город окружили кольцом наблюдатели, ожидая возвращения Володи и Сурифии. После их прибытия планировалась операция с целью поймать и уничтожить чудовищное создание.
«Остаётся посвятить себя тренировкам, а когда Володя вернётся, я больше не буду стоять в стороне!» – решила для себя Аннет.
***
Забрав заказанные у Шохорори вещи, среди которых имелся набор брони для частичной защиты тела, катана, из самого крепкого и тяжёлого местного металла, а также сделанный под него лук со стрелами – Владимир заглянул в свою комнату. Он взял рюкзак Мистера Пакетика, переоделся в земные вещи, надел на себя детали модного доспеха, закрепил меч, лук и колчан за спиной и вышел к ожидавшему их эскорту.
Он так и не нашёл времени поупражняться с катаной и луком, но очень хотелось иметь нечто подобное. И момент, когда это могло пригодиться, настал.
Началось их первое с Сурифией совместное приключение. Его захватил такой поток светлых чувств, что хотелось в восторге радостно кричать!
Что-то похожее, Владимир испытывал при выходе любимой игры, в которую собирался погрузиться на весь день. Долгое изучение и настройка персонажа, первые кадры предыстории, и вот целый неизведанный мир, что нуждается в тебе, замер или бушует в ожидании твоих решений!
Переживать подобное вживую, ощущалось совсем иначе. В сто, в тысячу крат интереснее и трепетнее! После долгой подготовки он теперь имел амуницию, волшебные навыки и девушку-сопартийца, не говоря уже о подруге-полубогине, с которой они отправлялись выполнить божественный квест! Ну, куда уж круче?
Матовый металл брони защитников мягко блестел под лучами закатного солнца, приятной дробью раздавался цокот когтей хумров, ветер нежно струился навстречу, Сурифия скакала рядом, вечерний пейзаж радовал взор, а впереди…
Впрочем, кое-что портило общую картину: позади, остался заражённый маленькой Керриган город. Правда, решение проблемы с «зергами» можно пока отложить, ведь за городом присматривает Умирама, а жители благополучно покинули его. Да и в случае чего, всегда можно обойтись одним маленьким ядерным взрывом…
Защитники, как и было условлено, оставили их у подножия плато. Дальше они продолжали движение вдвоём, а Ула должна встретить их где-то на дороге, пересекающей Широкий Восточный лес.
Некоторое время, пока ещё позволяли сгущающиеся сумерки, землянин в восторге смотрел то на дорогу, то на Сурифию, почти ни о чём не думая. Скакать верхом вместе с дорогим тебе человеком навстречу приключениям – рпг-шная романтика!..
Над головой пролетело что-то крупное, с характерным «Вухх!» окатило их воздухом и, спланировав на дорогу впереди, развернулось к ним. Это была мини-версия Умирамы. Ну, как мини… Ула, сейчас, была чуть меньше грузового арбани, но это не помешало ей перегородить дорогу.
– Я дочь Умирама! Владимир, Сурифия, мама просила сопровождать вас, – её нечеловеческий голос был на октаву выше, чем у её родительницы.
Владимир про себя весело фыркнул: «Ух ты ж господи, Ула! Кто говорит "мама" в таких ситуациях?!»
Сурифия сразу остановила хумра и, спустившись с него, опустилась на одно колено и замерла в позе почтения.
– Благодарю дочь великого Хранителя за оказанную честь!
– Добрый вечер… великая дочь, – скрывая смех покашливаниями, произнёс Владимир, не слезая с животного.
«Ну как можно выказывать ей почтение, когда я знаю, что это неугомонная Ула? Да и вообще, относиться к ней всерьёз?!»
Сурифия поднялась.
– Благодарю за возможность послужить Хранителю, великая Дочь!
– Не хочу, проявить неуважение. Но, мы можем как-то иначе обращаться к тебе, о великая дочь? А то со стороны может показаться, что мы два родителя, которые из любви к единственному и долгожданному ребёнку называют его великим, – не выдержав, Владимир засмеялся.
Сурифия ошеломлённо обернулась к нему, а Ула, подскочив, издала грозный рык, заставивший его хумра пасть ниц. Вытянув шею, она приблизила мордочку вплотную к его лицу, оскалилась и подмигнула одним изумрудным глазом.
– Можете звать меня Уми! – сурово произнесла она, продолжая ухмыляться ему в лицо.
Обхватив её огромную мордочку руками и прижавшись к ней, Владимир тихо хихикал, пока Ула продолжала рычать.
– Не знал, что ты бываешь такой грозной! – прошептал он.
– Уми, прости его, он из другого мира и не имеет представления о должном почтении к богам, – вступилась Сурифия, не услышав последнего комментария.
– Он понравился маме. Будем друзьями, Сурифия, Владимир!
– Будем друзьями, Уми, – с улыбкой произнесла Сурифия, сложив руки в знаке защиты.
Лес вдруг ожил, окрасившись ночноцветьем, будто кто-то переключил тумблер, и всё озарилось множественными огоньками гирлянд.
– Будем друзьями, Уми, великая дочь Умирама! – сказал Владимир торжественно и поднял руки в приветственном жесте.
Драконопёс начал весело подскакивать, виляя всем телом и слегка помахивая хвостом, его рык превратился в радостный писк.
– Уми, далёк ли наш путь? – спросила Сурифия.
– Далёк, если двигаться на хумрах, – прогудела Уми, повернувшись к ней.
– Предлагаю продолжить путь до двух седьмых ночи и после остановиться для отдыха, – подытожила Сурифия, одним прыжком оказавшись в седле.
Широкий Восточный лес представлялся бесконечным. Такое, тяжело осознать, если медленно передвигаться пешком. Но хумры обладали огромной скоростью, а расстояния, которые группа преодолевала за день, настолько обширными, что даже так, Владимир запутался, пытаясь прикинуть размеры лесного массива. Но эти массивы оставляли место и время – для погружения в магию.
После «фокусов» Сонласты, Владимир понял, что следует серьёзней отнестись к своим силам. Поэтому в пути, следуя за Сурифией, он обдумывал, на что способен и тратил время, на освоение пространств. Так же, уделял внимание новой способности, сгущения и материализации частиц.
Частицы созидания, оставались загадкой, даже после всех экспериментов. Ему удалось с их помощью, лишь сгущать в руке другие частицы, создавая, таким образом, кристаллы. Как именно, это получалось, он и сам, до конца не понимал. Но в попытке смешать, частицы созидания, для создания комбинированного навыка, ему удалось надавить ими на собранные, в шар, частицы жизни и получить первый жёлтый кристалл.
Такой кристалл, как батарейка, хранил в себе, большой запас сжатых частиц. В Умирама это не имело смысла, так как частиц в воздухе хватало. Но всё равно, это казалось интересным, Владимиру.
Что касалось постижения пространств на пути. В «личное», Владимир мог погружаться до среднего уровня, в котором, в полной мере видел ткани или внутренние органы.
После случая со Второй и эксперимента над своим хумром, он был уверен, что пространство «других», добралось до уровня выше среднего, а может, и высшего.
Но вот общее… его «общее» пространство являлось, изначально грандиозно общим. Тогда как для местных, оно было представлено только тем, что находится в зрительном окружении. И это зрительное окружение медленно развивалось, расширяясь от тела, то есть границ личного пространства.
Владимир же, совершал скачки из открытого космоса в себя, как в какой-нибудь космической стратегии, где скроллом мышки можно выходить, то на уровень всей галактики, то спускаться до уровня конкретной планеты. А значит, исцелять на расстоянии или бафать он пока не мог.
Поздним вечером, второго дня, Сурифия, обнаружив небольшое озеро, решила сделать остановку для ночёвки и искупаться. У Владимира, появилась возможность поговорить с Улой наедине. Чем он и воспользовался:
– Ула, ты тоже плохо владеешь общим пространством? – прошептал он, поглаживая свернувшийся вокруг него клубок шерсти.
– Нет, хорошо владею, – громким шёпотом ответила она.
– А почему тогда, у ворот, чтобы сделать легче, ты коснулась меня?
– Я ещё скрыла тебя от Сурифии, но почему-то в конце, эффект развеялся.
– В смысле «скрыла»?
– Джасхо, на расстоянии чувствуют тех, кто их исцелил.
– М-м-м… – протянул он, поняв, как Сури так легко находила его повсюду.
– Ты маме передала, что ядовитый туман может парализовать полубогов и, возможно, даже её?
– Мама сказала, что на неё не действуют яды. А Вторая – слабая в сравнении со мной. Моя основа – мамина душа, а её – тело Кунеримона.
– Хорошо. – Он выдохнул. – Слушай, а что вообще делают Хранители?
– Они хранят мир.
– Ула, не издевайся. Я про способности, зачем они вообще существуют, каковы их задачи и возможности?
– Хранители влияют на мир и поддерживают законы.
– Что за законы? Как влияют?
– Например, мама сейчас копит силу частиц, наш мир, должен выглядеть иначе – это её влияние и закон. Также, есть сложная система возрождения, течения душ – это высший закон.
– Реинкарнация?
– Да, чтобы души не застревали в мире и воплощались в жителях своей расы, необходимо поддерживать закон. Но он выше маминых, он какой-то внешний.
– А что за высшие законы, можешь объяснить получше?
– Не могу. Мама, лишь раз показывала, как это работает, на случай, если её убьют... – грустно прогудела Ула и продолжила с раздражением: – Ну как ты не понимаешь, есть мамины законы, а есть те, которые выше. Мама чувствует необходимость поддерживать их, но сама их не придумывала.
– Ладно, я примерно понял. Жаль, что тебе это не особо интересно.
– Интересно, но я не хочу думать о том, что с мамой что-то случится, и мне это понадобится.
– Это называется отрицанием. Если закрыть глаза, то проблем не видно, но они никуда не деваются, – сумничал он.
Ула утробно зарычала.
– Прости. Не злись, просто, лучше быть готовым ко всему и поддерживать маму.
Её рычание утихло, и все четыре глаза обиженно уставились куда-то в сторону.
– Я боюсь, что мамы тоже не станет, как и других, – со слезами в голосе прогудела Ула, почти сорвавшись на писк.
Он обнял её, поняв её чувства, и то, что лезет не в своё дело.
– Прости, я и сам беспокоюсь. Твоя мама очень добрая, и только у такой мамы может быть такая хорошая дочь… – Владимир снова предательски прослезился.
Ула притихла, а он, ощутил беспомощную грусть, свою собственную или её – сложно понять.
Шорох веток и листвы дал понять, что приближается Сурифия. Ночноцветье уже успело раскинуться повсюду, и Владимир направил взгляд навстречу защитнице.
Через несколько мгновений, к ним вышла блестящая, в ночном свете, Сурифия. Её форма нараспашку оставляла видимой нижнюю шелковистую майку, и грудь девушки облегала чуть прозрачная лёгкая материя, прилипшая к влажному телу.
С ним давно такого не случалось, но к горлу подкатил ком, и Владимир ощутил возбуждение. Романтическое, как хотелось думать ему, ведь до иного было ещё очень рано из-за круга отношений. Он посмотрел на нежное лицо девушки, затем на мокрые распущенные волосы, с которых капала вода, предательски увлекая за собой взгляд мужчины.
Владимир замер, уставившись на то, что ранее никогда не видел: влажную Сурифию во плоти…
Девушка остановилась.
– В чём дело? – смущённо поинтересовалась она.
– Нет, просто, никогда раньше, не видел тебя такой… необычно красивой, – произнёс он севшим голосом и попытался сглотнуть, этот чёртов ком, застрявший в горле.
Сурифия опустила взгляд на майку, затем сразу отвела его в сторону и, стараясь выглядеть уверенно, двинулась к своим вещам, почему-то прикрывая раненую руку.
Ночью, Владимир долго не мог уснуть, пока не переключил внимание на её руку и на стремление исцелить её. Тем более нужный уровень души вроде был уже полностью освоен.
На следующий вечер они остановились у небольшой речки, и всё повторилось. А затем, её омовения стали удивительным образом происходить два раза в день, утром и вечером. Глядя на волнующе прекрасную девушку, Владимир понимал, что Сури просто хотелось нравиться ему, и это трогало, особенно на контрасте с её строгим рыцарством. В этом месте, он обнаружил в себе так много нежности к ней, что это перекрыло сексуальное возбуждение.
На пятый день Владимир предложил Сурифии, попробовать исцелить её ранение, но это ни к чему не привело. Тем не менее, ему открылось то, что её душа отличалась от души Второй и тем более от души хумра, с которым он экспериментировал в дороге.
У Сурифии лучиков, в светлом шаре, оказалось больше. Они небыли такими крупными как у полубогини. Но возможно, его виденье, пока ещё не касалось уровня души. А чего-то рядом.
Заданный на эту тему вопрос, Уле, не принёс результата, она описала уровень души как одно сплошное светлое пространство с нитями. Может быть, Владимир видел, смежный уровень между душой и телом? Он не понимал. Размышляя об этом, он решил, что деление на базовый, средний и высший уровни – наверняка условно.
На шестой день, они свернули с дороги, которая вела к ближайшему горному хребту с залежами полезных ископаемых. Дальше они ехали через дремучий лес, и темп их движения сильно снизился. Но путешествие, по-прежнему ощущалось захватывающим. Ночёвки, стоянки, беседы у костра – всё казалось настоящим приключением на пути к великой цели.
На седьмой вечер, когда Сурифия, как обычно, ушла купаться, Владимир спросил у огромного шерстяного клубка, уютно свернувшегося вокруг него:
– Ула, почему тут все едят так мало? И у вас всегда одинаково комфортная температура, я даже не потею...
– Погладь ещё! – произнесла голова, ворочающаяся на его ногах в поисках места поудобней.
– Я серьёзно! – вздохнув, он погладил её по мягкому боку.
– Частицы жизни восстанавливают и наполняют тела, – довольно ответила Ула.
– А что такое частицы? Откуда они взялись?
– Мамин закон, сгущённая по воле мамы сила.
– И характерные качества заданы тоже по воле мамы?
– Да. Мама, в отличие от других Хранителей, способна создавать разные и сложные малые законы.
– Крутая у тебя мама. Кстати, я ни разу не видел дождей. У вас всё-таки бывают дожди и зима?
– Сезон дождей начнётся через месяц, появится много воды. А что такое зима, я не знаю.
– Это когда вода замерзает, и появляются снег и лёд. Это холодно, но красиво. А с вашим ночноцветьем, вообще была бы новогодняя сказка.
Ула заурчала, не понимая, о чём он говорит.
– Мамин закон делает этот мир таким, какой он сейчас. У нас нет зимы.
– А ты можешь становиться больше или меньше, как твоя мама?
– Могу.
– А как это происходит? Ну, ты наращиваешь мышцы и кости частицами жизни, или как вообще?
– Нет, это как свернуть лист бумаги, а затем развернуть. Я сама плохо понимаю, это просто есть. Как дышать или ходить.
– Хм, а научить меня каким-то суперкрутым штукам с частицами можешь?
– Как только ты научишь меня играть на флейте, – она захихикала, тонким прерывистым рыком напоминая Владимиру гиену.
– М-да, я тебе это ещё припомню, – хулигански усмехнулся он.
Неожиданно в стороне показалась Сурифия. Вечерний лес скрадывал шаги возвращающейся с купания девушки. Теперь она носила повседневную одежду вместо формы, и это делало её появление… пикантней.
– Сурифия, а на каком этапе отношений пары купаются вместе? – подшучивая, спросил Владимир.
Она остановилась и сжала губы, сдерживая улыбку.
– Ещё слишком рано об этом думать, – застенчиво ответила она и сразу направилась к сумкам, рядом с которыми аккуратно были разложены части её брони.
– Уми, мне надо побыть с Сури.
Вставая, он подмигнул звериной ухмылке.
Сурифия положила мокрое полотенце на спину своего хумра и достала сухое, чтобы вытереть волосы.
– Давай, я ещё раз осмотрю твою руку?
– Невозможно исцелить потерянное, – ответила она в очередной раз, но больше для вида.
– Я сейчас, твой целитель, дай мне руку, – изобразил он серьёзность.
Она села, протянув левую руку, а правой, принялась вытирать влажные волосы полотенцем. Сложно было оторвать взгляд от Сурифии, она выглядела отстранённой, но от этого казалась ещё милее. Владимир сосредоточился: постараться, восстановить её руку важно, и он не мог не попытаться вновь.
Вхождение в контакт с условным уровнем её души по-прежнему ничего не давало. Повреждений он не замечал, сколько ни всматривался, меняя ракурс. Но в этот раз, Владимир впервые попробовал погрузиться глубже. Тьма окутала всё, а его внимание двигалось куда-то: выше, ниже, глубже или на поверхность – сложно было сказать. Все полностью затихло. Ощущения реального мира полностью пропали. Владимира окружило сияние.
Ощущения, как в обычном сне, от чего, его сознание поплыло. Находиться здесь, переживалось, очень приятно – уютно, умеренно, спокойно, хорошо. Владимир всё больше смешивался с этими чувствами, отвечал на них своими. Они его обволакивали мягкостью, а он направлял свою нежность в ответ. Разум стал гаснуть…
Заметив, что происходит что-то ненормальное, Владимир остановил себя и в последний миг, затухания разума, выбрался.
Он открыл глаза, ощутив всю полноту реальности. Сурифия изумлённо смотрела на него, тяжело дыша. В свете ночных гирлянд было видно, как пылают её щёки. Ветер шуршал, покачивая кроны. В стороне, урчала Ула.
Владимир осознал, что ярко пережил невероятно близкий контакт с Сурифией. Неужели на уровне души схожие чувства резонируют? Связано ли это с барьерами Второй и Умирама?
– Прости, – ошеломлённо произнёс он. – Кажется, я добрался до уровня души и почувствовал твоё отношение ко мне.
– Нет… не беспокойся, я… я о таком слышала! И тоже почувствовала тебя...
Он держал её за руку, а она не сопротивлялась и не пыталась это остановить.
– Я понимаю, что это неправильно. Но хочу предложить перейти на четвёртый этап, – деликатно произнесла она.
– Обожаю твою импульсивность. Похоже, в конце, нас ждёт, самый долгий этап в отношениях, дорогая.
Они оба, рассмеялись как дети.
– Сурифия, Владимир, мы прибудем через два дня, – прогудела Ула, нарушив их единение.
***
Следующие два дня пролетели слишком быстро. Сурифия теперь воспринималась совсем иначе. На четвёртом этапе можно было откровенно улыбаться друг другу, общаться открыто, держаться за руки. И это удивительным образом изменило глубину их отношений. Владимир впервые начал понимать всю суть необычной системы.
До третьего этапа, они добрались слишком быстро по местным меркам, и в тот момент, он контраста от перехода на новый уровень не ощутил. Но на третьем они задержались на двадцать семь дней, и в каком-то смысле их отношения успели устояться.
Чувства и желания подобно песчинкам во взболтанной и мутной воде успели осесть на дно, а душа, словно вода, успокоилась и стала прозрачной. Теперь, они погрузились на слой глубже: становилось понятно, что, только освоив один этап, можно в полной мере проживать разницу следующего, радуясь ей.
Такой подход удивлял своей мудростью. Хотя, конечно, не обошлось без всполохов, которые, собственно, и ускоряли прохождение этапов. Это наводило Владимира на здравую мысль, задержаться на каждом этапе, на необходимое время, ведь ценность такого подхода теперь виделась очевидной.
Это интересное осознание, повторно навело его на мысль, о старом друге, что мог спать сразу с тремя девушками параллельно и при этом ни с одной из них не мог сойтись надолго.
Впрочем, в этом вопросе, земляне в большинстве своём свернули не туда. Множество фильмов, роликов и лекций на телевидении или в интернете проповедовали материальный или предметный подход к отношениям. Обесценивая романтику или долгое развитие отношений. Подталкивали скорее переспать с партнёром, а уже устоявшиеся отношения, предлагали обогатить секс-игрушками и ролевыми играми. Не говоря уже о модном либерализме, который, перейдя черту в свободе, транслировал распущенность по всему миру.
Всё это можно сравнить с развитым вкусом ценителя вин, дегустатора, разбирающегося во всех оттенках напитка, и неприхотливыми притязаниями обычного пьяницы, цель которого – быстрее набраться и захмелеть.
Но вкус, или тонкое переживание отношений, формируются небыстро, для этого требуется время. Может быть, эта гонка в культуре Земли обусловлена скоротечностью жизни её обитателей? И те, кто не успел, или не смог сформировать этот вкус, вынуждены добирать хоть что-то, как могут? И если быть справедливым, то когда учиться этому вкусу в отношениях, если большинству людей приходится большую часть жизни выживать, сгорая в проблемах и на работе? Вся система изначально устроена так, что на отношения нет времени. Быстрее учись, работай, рожай, старей, умирай…
Сверху раздался звук горна, который Владимир помнил по лагерю с «тараканами», и это отвлекло от размышлений. Ула пролетела над ними несколько раз, продолжая странно трубить. А затем спланировала на землю.
– Мы близко. Впереди поселение тра, а вокруг собралось много шу! – громко прорычала она.
– Уми, нам стоит готовиться к бою? – уточнила Сурифия, оглядывая окружающий их лес.
– Теперь, я буду рядом. Если кто-то посмеет напасть, я уничтожу их. Это мамин мир и её желание встретиться с братом! – почти так же грозно, как Хранитель Умирама, прорычала Ула.
На её голове, внезапно, возникло четыре уха и, подобно самонаводящемуся прицелу, обратились в одну сторону. Ула развернулась, и под её крыльями начали формироваться уже знакомые красные, зелёные и белые сферы. Она зарычала совсем как мать и замерла в ожидании, время от времени проверяя окружение крайними белыми ушками, как локаторами.
Через некоторое время Владимир разглядел безоружного, крупного шу, размерами походящего на Вторую. Явно мужчина, не спеша шёл в их сторону, сложив руки, одну на другую, поверх щупалец, на месте солнечного сплетения.
Ула что-то прорычала на незнакомом языке. Шу остановился на почтительном расстоянии и встал на колени. А затем громко ответил ей, продолжая держать руки в незнакомом жесте.
– Это Первый, сын Кунеримона. Он чтит заветы и хочет провести нас к поселению тра. Сурифия, достань инструмент познания, Первый предлагает обменяться языками, – разъяснила происходящее Ула.
– Хорошо, Уми, – Сурифия спешилась и раскрыла седельную сумку.
Ула вновь что-то сказала на языке шу, и Первый подошёл ближе.
Пока происходил обмен, Владимир рассматривал этого интересного человека. Он втянул щупальца куда-то за спину, скрестил ноги и выглядел, как настоящий инопланетный монах.
Шумовой эффект от воздействия камня познания прекратился.
– Называйте меня Первый. Благодарю вас, за то, что помогаете завету свершиться. Уверяю вас, силы шунку не нападут. Из-за глупости сестры, мне пришлось взять на себя эту роль, так как завет должен быть исполнен, – произнёс Первый ровным и убеждённым голосом.
– Моё имя Владимир, а это Сурифия. – Он показал рукой. – Умирама обратилась к нам с желанием вернуть душу брата и отправила сюда, – официальным тоном сказал землянин, чувствуя некоторое возбуждение от происходящего.
«Ещё один полубог и переговоры!»
– Безусловно. Я проведу вас. Не позволю никому из шунку или тра нарушить нашу общую договорённость.
Первый изящно поднялся и двинулся вперёд, указывая путь.
Лес, как будто расступился, открывая широкий луг, упирающийся в длинный горный хребет. На лугу выстроилась настоящая деревня. Низенькие простенькие треугольные домики без ограды или заборов окружали местные жители – мелковатые версии шу. А в стороне и по бокам, на почтительном расстоянии, плотной стеной стояли проклятые. Сложно было сказать, сколько их всего, но все они держали дистанцию и казались спокойными. Тем не менее, в воздухе витало напряжённое ожидание.
Первый уверенно вёл группу, за собой, в деревню. Ула, величественно вышагивала позади, растопырив уши-локаторы во все стороны.
– Благословенные тра! Настал день для исполнения воли Кунеримона! Завет будет исполнен! – громыхнул Первый, и его голос разнёсся по безмолвно-замершей округе.
После этих слов, все жители деревни, кроме одного держащего «что-то» тра, опустились на колени, и приложили правую руку ко лбу, а левой прикоснулись к области сердца.
Владимир с Сурифией спустились с хумров и встали рядом с Первым.
– Благословенный жрец, передай частицу души Кунеримона этим людям! Да исполнится завет! – торжественно произнёс Первый и отступил в сторону.
Всё это мероприятие, смотрелось волнительно и противоречиво. С одной стороны, это исторический момент: проклятые и тра собрались в одном месте, вместе, с полубогами двух миров. С другой стороны – тра выглядели плачевно: в примитивной и рваной одежде стояли на коленях, а на небольшом расстоянии от них, размещалась настоящая армия шу, похожая на воинствующих аборигенов…
Подошёл жрец с укутанным в ткань округлым предметом и замер, не зная, что делать дальше.
Погружённого в мысли землянина, отвлёк хороший шлепок по попе.
– Владимир, – проурчала Ула, вернув хвост на место.
Его мысли забегали. Следовало сделать что-то особенное! Нечто подобное уже происходило при первой встрече с местными народами.
«А чего говорить-то? Тоже вести себя согласно ритуалу?» – беспокоился он. Однако, за проведённое время в Умирама, Владимир, уже успел обрести уверенность и найти свою цель. И сложившаяся ситуация, являлась хорошей возможностью подружить оба мира.
– Друзья! – неожиданно громко, воскликнул он, на языке шу, чтобы его могли услышать все.
Владимир поднял правую руку со сжатым кулаком, считая это объединяющим и героическим жестом, соответствующим ситуации.
– Почтенные шункутра! – вспомнил он, полное название разделённого народа. – Нас, направила великая Умирама, поставив высокую цель – принять от вас и передать ей, душу великого Кунеримона! – произнёс он и вдруг добавил, решив поддержать их веру в своего Хранителя: – Во имя мира и единства обоих миров, да возродится Кунеримон!
Ула издала удивлённый рык, Сурифия и жрец тра выпучили глаза, даже на лице Первого промелькнуло изумление. Жрец поспешно развернул ткань и трясущимися руками передал Владимиру прозрачный алый шар.
– Да исполнится воля Кунеримона! – прокричал громко жрец и вдруг зарыдал, упав на колени. – Мы верили! Верим! Верим, что никогда не поздно! Кунеримон возродится!
Слова жреца подхватили все деревенские, повторяя их и рыдая.
– Нам пора, – раздражённо прогудела Ула.
Дождавшись, когда Владимир с Сурифией сядут на хумров, она пропустила их вперёд, а сама пошла следом.
Стоило вернуться в лес, как Ула сразу же сердито зарычала:
– Зачем ты назвал их единым народом, да и ещё заявил о возрождении? Ну, кто? Кто тебя просил так делать?!
– Так ты мне, сама, толком ничего не сказала, что говорить и что делать, – чувствуя напряжение, повисшее в воздухе, Владимир нервно усмехнулся. – Ну и… как-то жаль их стало… Да ты же сама, веришь, что душу можно возродить!
Сурифия бросала озадаченные взгляды на обоих, но хранила молчание.
– Необходимо было, только забрать! Забрать! А не разговаривать и давать обещания! – прорычала Ула, всё больше распаляясь.
– Какие ещё обещания? – удивился Владимир.
– Ты выразился так, как будто мама дала обещание! Ну как ты не понимаешь?!
– Ну, может быть, прозвучало несколько двусмысленно…
– Умирама не говорит двусмысленно, а ты её посланник! – яростно прогремела Ула и, разозлившись, взмахнула крыльями и улетела, не желая больше разговаривать.
Позже, когда они остановились для ночёвки, а обиженная Ула спряталась где-то в лесу, неподалёку, Сурифия села рядом и, взяв его за руку произнесла: «Чтобы не случилось, я буду рядом». Более она ничего не сказала, лишь продолжала крепко сжимать его ладонь и тревожно о чем-то думать.
И это, стало жутко напрягать. Неужели Умирама спалит его, за такую ерунду, как несколько неосторожных слов? Да нет, не может… Или может? Это пугало, а выход только один – восстановить душу.
В начале второго дня, обратного пути, Владимир подошёл к Уле и, показав на сферу, предложил проверить, можно ли что-то сделать. Она прикоснулась к ней носом, но через некоторое время оторвалась, мрачно глядя на него.
– Можем мы поговорить? – осторожно спросил он.
– Я ничего не могу сделать, возможно, мама сможет, – пробурчала она.
Хотелось как-то разговорить её, и он, присев рядом, начал издалека:
– Этумирина говорила, что мир Кунеримона пытались захватить. Но почему этого не случилось с другими, почему они погибли, и что это вообще значит? Планета взорвалась или там невозможно жить?
Ула недовольно зарычала.
– Люди научились захватывать души Хранителей, делать из них предметы силы. Позже, научились поглощать их силу и становиться сильнее. Убийство души и тела Хранителя, может привести к тому, что мир станет безжизненной пустыней полной огня, как мир последней сестры мамы.
– То есть, когда Хранителя убивают, его законы исчезают и мир возвращается к первоначальному состоянию?
– И да и нет. Существует предсмертная воля Хранителя. Последний закон может превратить мир в огонь или, наоборот, спасти от него.
Все это звучало жутко. Убить целый мир ради силы…
– А что будет, если душа Кунеримона погибнет?
– Он возродится.
– Серьёзно? Но разве это плохо? – удивился он, ведь это значило, что всё будет в порядке.
– Убийство тела приводит к возрождению, но Хранитель теряет память. Это значит, что маме вновь надо будет с ним, долго договариваться.
Владимир задумался. Что значит «долго» для Улы, если ей уже более пяти тысяч лет? Закончится ли война тогда? Смогут ли они с Аннет пройти к порталу в мире Кунеримона? Всё это пугало и не решало проблему. Ула прервала его мысли.
– Ты говорил от лица мамы так, будто она сможет возродить Кунеримона и примирить оба мира. Ты забыл, о чём она говорила? Не вмешиваться! Поэтому именно я всегда проводник, время от времени меняющий внешность. Важно, чтобы её слова не искажались, потому что мама не нарушает своих слов! – с чувством глубокой обиды проурчала Ула и, свернувшись в клубок, перестала обращать на Владимира внимание.
– Прости меня, – тихо попросил он, испытывая сожаления. – Я просто хотел помирить и вдохновить всех.
Ула ничего не ответила.
В последующие дни, их ночёвки стали очень тихими. Ула всё так же сторонилась Владимира, а Сурифия, хоть и пыталась поддержать, тоже оставалась в напряжении. А виновник, всё время посвящал алому шару, в попытках сделать хоть что-то.
***
Этумирина беспокойно перебирала последние полученные сообщения и в очередной раз сверялась с картой региона. Масштаб происходящего ужасал. В первую ночь, после эвакуации академии, стали поступать донесения о неожиданных нападениях, после которых в небольших населённых пунктах, массово пропали жители поселений гвутромнов. Это произошло за одну ночь, по всей области сразу.
После первых тревожных вестей, защитники успели вывезти оставшихся жителей региона. Но организованный штаб находился в радиусе возможного нападения, а как противостоять врагу, который находится где-то под землёй, никто не представлял. А пытаться, исследовать местные пещеры, с учётом возможностей паразитов, очень рискованно.
В дверь небольшого кабинета постучали, и следом бесцеремонно зашла женщина-гвардеец.
– Кто ты? – спокойно спросила Этумирина.
– Моё имя Сонласта, и я вам не враг, – произнесла женщина на языке землян, скрестив руки и сохраняя дистанцию.
– Моё имя Этумирина, желаешь присесть и обсудить что-то? – хозяйка кабинета указала гостье на стулья.
– Благодарю, – кивнула Сонласта и села напротив, закинув ногу на ногу и снова сложив руки на груди.
– Могу я увидеть твоё лицо, Сонласта? Так у нас принято при переговорах.
– Конечно! С моей стороны это могло показаться невежливым, но я не хочу поднимать шум, если сюда войдёт кто-то ещё, – произнесла та, и иллюзия доспехов исчезла. – Я наблюдала за вами, и вы показались мне рассудительной женщиной. Поэтому я решила обратиться именно к вам.
– Спасибо за доверие. У нас принято, обращаться в единственном числе к собеседнику, если ты не против, – продолжила Этумирина, испытывая её.
– Конечно, нет. Но прошу, давай оставим эти формальности. Происходящее здесь куда опасней того, что творится у врат в соседний мир.
Поведение, описанное в трактате о пороках как высокомерие, не выдержало бы двух таких поправок и привело бы к вспышке злости, которую Этумирина сразу бы ощутила. Но этого не произошло, а значит, вошедшая, вероятно, очень сильная женщина, имеет несколько необычные привычки.
– Я считаю так же, но не могу ничего поделать с решениями вышестоящих офицеров. Меня поддерживает лишь старший генерал Таром, который остался здесь и руководит местными силами, – ответила Этумирина.
– Хорошо. Я бы хотела заключить с вами, вашей нацией, союз и оказать вам всяческую поддержку здесь.
Этумирина выдержала паузу, взвешивая её слова.
– Владимир рассказал о твоей помощи в здании Почёта, назвав тебя союзником. Но на всякий случай, уточню, на каких условиях ты желаешь союза?
– Никаких требований я не имею. Но для открытого противостояния этим чудовищам мне необходимо одобрение ваших властей. Мне не хотелось бы, чтобы в пылу боя, кто-то из местных воспринял меня как врага, вынуждая защищаться, – Сонласта, задумчиво сжав губы, подняла голову и снова её опустила, словно что-то для себя решив. – Этумирина, скажу открыто. Если ты откажешь мне, я покину ваш мир и не доставлю никаких проблем. Но если согласишься, постараюсь помочь, в том числе и с оставшимися в коме землянами.
– Земляне могут представлять опасность?
– Есть такая вероятность. Думаю, Владимир успел поделиться нашим общим с ним секретом о Бездне?
– Да.
– Какой правильный мальчик, – довольно улыбнулась Сонласта.
В дверь постучали, и Этумирина с интересом отметила, что Сонласта не стала менять внешность, но на её лице заиграла лёгкая, ироничная улыбка.
– Генерал Этумирина! – раздался голос за дверью.
– Входи, – Этумирина сразу узнала посетительницу.
Сонласта сделала еле заметный жест рукой, и часть мебели сдвинулась, образуя квадрат пустого пространства вокруг неё.
Дверь закрылась, и в тот же момент раздался шорох извлечённого из ножен меча.
– Вторая! Немедленно опусти оружие, мы заключили с тобой договорённость, – строго произнесла Этумирина.
– Как интересно, – иронично заметила Сонласта, так и не обернувшись. – Неужели Володе удалось поладить с буйной полубогиней?
– Генерал Этумирина, она опасна и пыталась меня убить, – сдержанно произнесла Вторая, убирая оружие.
– Во-первых, ты и сама пыталась убить Владимира, а во-вторых именно из-за подобной реакции я и пришла к тебе, Этумирина, – продолжая беспечно сидеть спиной ко Второй, с улыбкой объяснилась Сонласта.
– Хорошо. От лица защитников, я, как старший офицер, принимаю твою помощь и союз.
***
Среди раскинувшегося ночноцветья, невидимая, для людского зрения Умирама, лежала на краю плато и наблюдала. Последние дни ощущение угрозы нарастало, но обнаружить врага ей не удавалось. Краткие вспышки, как в первый день, больше не возникали. Она совсем не хотела сжигать жителей её мира без предупреждения, но вместе с давящим ощущением угрозы, росло намерение перейти к более агрессивным действиям. Повторение истории не должно произойти, ведь вместе с её смертью затухнет и порядок…
Ночноцветье скрылось под землёй, и Умирама ощутила кого-то позади себя. Она быстро поднялась и развернулась, готовая убивать.
– Я Оружие, создатель Умирама, – произнёс приближающийся ребёнок пустым голосом.
– Пожирающие жизнь – создания твоих рук?! – в ярости прогремела Хранитель.
– Я пришла сообщить, что не собираюсь уничтожать всю жизнь в твоём мире, но мне нужна пища. Мой Создатель…
Яркий золотой луч стремительно пронёсся к телу девочки и испепелил его, окрасив светом луг. Всё затихло, пока в отдалении не раздался точно такой же пустой голос, и прямо из земли не поднялся ещё один ребёнок.
– Мой Создатель дал запрет…
Луг вновь окрасился в золотые цвета. А Умирама ощутила незнакомую прежде слабость. Прямо под ней, не касаясь, проросло множество тёмно-серых корней, которые она смогла заметить только после второго удара.
Хранитель Умирама тяжело опустилась на землю, не в силах двигаться, пока корни продолжали расти, окружая её тело, почти касаясь и лишая сил.
– Ты, тупая идиотская псина! Дай договорить! – злобный детский крик раздался над погрузившимся во тьму лугом. – Мой Создатель оставил запрет на убийство ему подобных, – продолжил приближающийся детский голос, снова став, пустым и равнодушным. – Это закон. Как и то, что я не могу съесть весь твой мир. Но ты не захотела договориться, как и предыдущие, тебе подобные. Теперь я возьму больше. Твой мир не агрессивен, а значит, я поглощу всего четверть от его коренного населения, а всех остальных – полностью. После я уйду в соседний мир, следуя задаче, которую дал мне Создатель.
Ребёнок подошёл к ней вплотную.
– ТЫ ПОНЯЛА?! Лохматая дрянь! – яростно прокричала девочка и со всей силы пнула Хранителя по лицу. – Думала, ТЫ, тут самая сильная?! Создатель дал мне силы против таких тупых… – голос опять стал безэмоциональным. – Против подобных тебе, потому что вы, не понимаете угрозы разумной жизни, и это приведёт к смерти всего сущего.
Обновлено: 18.02.2026