Глава 11 — Том 1. Глава 11

**Глава 11** **Время меняет** Спустилась ночь пятьдесят первого дня. Оружие сидело на одной из крыш нового города. Оно прислушалось, приближались шаги: иухо, как обычно, возвращался домой по пустым улицам. Выпустив из горла «подчинителя», Оружие продолжило прислушиваться. Рядом никого больше нет. Давать названия молодняку – странно, но Саша решила, что раз существует королева колонии, то всех остальных тоже надо как-то назвать. На повороте показался беспечный иухо. Когда сверху на его голову неожиданно что-то упало и схватило, иухо попытался вскрикнуть, замахал руками, но яд быстро проник в такое мягкое тело, и человека парализовало. Из здания вышли люди, подхватили лежащее тело и занесли внутрь. План по захвату города подходил к концу. Следовало поспешить, пока пропажу местных ещё не обнаружили. *** Владимир проснулся, умылся и пошёл завтракать. Дни текли один за другим, прошёл уже месяц с нападения шу, и приключения в другом мире превратились в мирную повседневность без геройств и драматичных событий. Повседневность, где помимо уроков с частицами и романтики, у землянина появилась работа. Нунантаминури всерьёз заявила, что здорова, и оповестила свой народ, что способ исцелиться существует. В академию потянулись как дошедшие до предела, так и здоровые, но заинтересованные в методе исцеления представители айу. Безусловно, было приятно видеть ежедневную радость, с которой они встречали Владимира. Но их оказалось очень много… Владимир занял один из столиков в углу и сел спиной к залу, не привлекая внимания окружающих. Не то чтобы вокруг него сразу собиралась толпа, но от бесконечных «ясного утра» завтрак сильно затягивался. Да и хотелось разобраться, что делать с таким потоком айу. Лично работать с каждым он просто не мог, а эксперимент с групповой работой, в которой у него не было опыта, подходил только тем, с кем уже был пройдён определённый путь в решении личной проблемы. А между тем, айу, которых он не успевал принять, страдали, находясь вблизи защитников и так далеко от дома, где их окружал покой. А это тревожило и вынуждало, а точнее, вызывало желание искать выходы. – Володя, ясного утра, – на удивление сдержанно произнесла Ула. – Ясного, Ула, – прожевав, ответил он и отложил пищу. – Мне надо с тобой поговорить. Это серьёзный разговор, – она села рядом и начала сверлить его взглядом. – Не знал, что ты так умеешь, – улыбнулся он вечно активной девочке иухо. – Нам надо вместе с тобой уехать на плато. Но Сурифия и никто другой не должен об этом знать, – продолжала она в том же тоне. Её поведение показалось странным. Владимир задумался, пытаясь понять, что происходит и может ли быть так, что перед ним на самом деле Босс. – Так, а ну-ка покажи свою флейту. Ула достала из кармана широкой курточки музыкальный инструмент. Такой был только у неё. – Ты ведь Ула? Не тот, кто нападал на меня уже два раза? – спросил он. Ула сморщилась, но, не отводя взгляда, кивнула. – Да. Мне нужна твоя помощь, это очень важно, но никто не должен об этом знать. Сурифия всегда его находила, стоило ему отправиться прогуляться дальше стен академии. Да и не доверять Уле поводов не было. Так или иначе, всё должно быть в порядке. – А рассказать, в чём дело, ты не можешь? – Не могу, ты всё узнаешь на месте. Может быть, у них все же существуют какие-то здешние секретные организации? И Ула – местная разведчица? Она точно всегда отличалась от остальных иухо, да и находилась тут на правах гостя, а не студента. Но угрозы от неё никогда не ощущалось. Нет, Ула точно своя. – Хорошо. Но если со мной что-то случится, Сурифия очень расстроится, – драматично подчеркнул он последние слова. Ула широко улыбнулась, сменив настроение, и закачалась на стуле из стороны в сторону. – Не волнуйся, со мной тебе нечего бояться! Тогда сегодня в середине дня буду ждать тебя у восточных ворот новой стены. Он рассмеялся её уверенности. – Хорошо! «Может, это связано с музыкой? – предположил Владимир. – Она открыла в себе суперопасные музыкальные силы, которые хотела продемонстрировать? Какой-нибудь «Звуковой удар!», что разносит дерево в щепки, или «Улётный двойной до мажор», способный бить по широкой области?» Надо было сразу спросить про догадку, но Ула, получив положительный ответ, быстро унеслась в хорошем настроении. А у Владимира, сейчас будет первый клиент. Это айу, который не смог спасти половину своего отряда тридцать лет назад. Акцент его страха предположительно находился в точке, где его идентичность разрушалась, так как он был не способен уберечь всех. Постоянно беспокоясь за других, остерегая их вербально или отстраняясь, если к нему не прислушивались, он всё больше замыкался в себе. Айу – целители, и если он не мог всех спасти, то переставал быть айу, а это могло переживаться, как смерть. Такова была базовая гипотеза. Владимир грустно вздохнул. Может быть, в конце жизни ему дадут ачивку спаситель айу или основатель Айутерапии? Рабочий день проходил быстро. Приняв шесть клиентов до середины дня, а это недавно прибывшие айу, которых с утра охватывал страх, Владимир задумался. Следовало что-то менять, но ему не хватало смелости взять на себя ответственность. Он никогда не считал себя крутым психологом, а обычным, ничем не примечательным. – Чем обеспокоен? – осторожно поинтересовалась Нунантаминури. – Я не справляюсь… – скрестив руки, произнёс он в ответ. Нунан обняла его со спины. – Слишком много айу, которым нужна помощь. Я один не успеваю. – Я долго наблюдала за тобой и делилась знаниями со своими коллегами. Хочу попробовать начать свою, как ты говоришь, практику. Он повернулся к ней, встретив по-детски неуверенный взгляд, будто она ждала одобрения. Нунан в него верила, и это поддерживало. Владимир глубоко вздохнул: – Думаю, стоит попробовать. Под моим наблюдением, конечно. Но этого мало, возможно, пора начать вместе вести первую терапевтическую группу. Это серьёзная перемена, и мне, честно говоря, страшно. Но достигших предела, прибывает всё больше, и это держит меня в постоянном напряжении. «Ох, ну прямо парочка анимешных психологов, у которых все легко и просто», – иронично подумал он, в действительности же страшась озвученных слов. – План групповой работы у нас уже есть, я внимательно изучила твои замечания. Мы справимся, – уверенно заявила Нунан. Он улыбнулся. Забавно наблюдать, как она менялась, стоило ему начать сомневаться. Нунан не переставала его удивлять своей стойкостью, заботой и участием. – Нунан, а айу целуются? – неожиданно спросил он. – Пары и семья. Да, – Нунан стала смущённо-оранжевой. – Можно тебя в лобик поцеловать? – Можно, – немного сжавшись, умилилась она. Он аккуратно прикоснулся губами к её тёплому лбу. Сейчас уже совершенно не важно, кто и что подумает. Да, они могли меняться ролями в отношениях: отец и дочь, сестра и брат, мать и сын, но главным являлось то, что она представала членом семьи. Возможно, это был своего рода перенос в отсутствие в Умирама настоящих родителей Владимира, и Нунан заполняла эту пустоту. Впрочем, он был так же уверен, что семью и близких определяют не только кровные узы. – Ох и повезёт твоему будущему супругу. – Спасибо. – Ладно. Я пойду на перерыв, у меня встреча. Если задержусь, то мы перенесём сегодняшних клиентов на вечер. – Пропустишь тренировки с Сурифией? – озабоченно взглянула на него Нунан. – Ну, что поделать, не мы такие, жизнь такая, – он рассмеялся. – А у вас всё хорошо? – Да. – Хорошо. Круг времени подсказывал, что он может опоздать, но Владимир всё равно зашёл сначала к себе, чтобы подготовится. А затем сразу отправился к Сурифии на тренировочную площадку. Если не сообщить, она точно метнётся проверять, в чём дело. Сурифия не прекратила давать уроки фехтования, но перевела их в одиночные спарринги, которые могла завершить в любой момент. Кое-как убедив девушку, чтобы она не беспокоилась. Он отправился по жилой части города на встречу к Уле. Маленькая представительница иухо ожидала его возле ворот, с двумя осёдланными хумрами. Рядом, дежурил отряд гвардейцев, всё выглядело спокойно и мирно. – Ула, – на бегу позвал он, маша рукой. – Прости, не рассчитал расстояние. Вот и опоздал немного. – Не беспокойся. – А ты что, подготовила для меня хумра? Я ведь ни разу на них не катался. Владимир погладил ближайшее животное, и оно начало довольно двигать головой вперёд-назад и попискивать. Ула огляделась и затем сразу прикоснулась к Владимиру, при этом её лицо окутал светло-зелёный свет, он же наполнил и метки силы, трещинками ползущие от глаз. Землянин ощутил лёгкость. Но никаких всполохов света или вихрей, как тогда с Тэреной, вокруг тела девушки не возникло, а значит, Ула пользовалась личным запасом частиц свободы. Личный запас ограничен, и для его восстановления требовалось время, как при регенерации маны в играх. Тогда, как обычно, использовались частицы из окружающего пространства. – Ты сделала меня легче. Но я и сам так умею… Погоди, ты тоже владеешь частицами свободы? – Нам надо спешить, чтобы успеть до того, как Сурифия пойдёт тебя искать, – Ула перевела взгляд на своего хумра и коснулась области возле седла. – Это не боевые животные, они для прогулок или дальних перемещений, приучены к малым народам. Коснувшись его кожи вот здесь, ты дашь ему понять, что хочешь забраться. – Круто! – воскликнул он в предвкушении от возможности впервые в жизни проехаться верхом – и не на какой-то там лошади, а на животном из фэнтези-мира. – Ещё раз коснись его там же, и он поднимется, – продолжила Ула, когда Владимир сел. – Понял! Проедимся вокруг стен? – Нет. Запомни, мой хумр – главный в группе, так что достаточно держаться за поводья или седло, – Ула, захихикав, направила своё животное вперёд и крикнула: – За мной! Животные начали разбег, быстро перейдя с шага на рысь, а затем и на галоп. Это переживалось захватывающе – впервые ехать верхом, чувствовать встречный ветер. Скакать в неизвестность с так поменявшейся Улой – от этого становилось лишь интересней. В воздухе опять повеяло приключениями! Казалось, дорога сама бежит к ним навстречу. Деревья мелькали мимо, а стены нового города становились всё дальше, показалась деревня гвутромнов. Свернув на огибающую деревеньку дорогу, Владимир не выдержал и начал весело приветствовать местных, как делал это в детстве, крича из окон поездов дальнего следования. – Ясного дня! Уху-хух! Всем привет! Ула, рассмеявшись, подхватила его настроение и, достав флейту, умудрялась выдавать хаотичные звонкие ноты прямо на ходу. – Привет! Умирама! Музыка! Аха-ха-хах! – после очередной ноты кричала радостная малышка. Стоило им проехать деревню и оказаться на лугу перед плато, Владимир решил попробовать управлять животным самостоятельно. Сделал небольшое усилие и потянул поводья влево, животное в тот же момент послушно метнулось в сторону. Его хумр продолжал нарезать хаотичные круги вправо и влево, оставляя широкие следы на траве. Улу не пришлось долго ждать – она, задорно смеясь, повторяла за ним, направляя своё животное. «Всё-таки она ещё ребёнок, который заигравшись, забыл, куда мы направлялись. Интересно, это какой-то сюрприз?» – Ула, мы не спешим? – крикнул он девочке, что увлечённо гоготала в стороне. Та громко ойкнула, опомнилась и прокричала в ответ: – За мной! *** Сурифия в последнее время испытывала то, что обычно называют счастьем, и каждый день с жаром вспоминала их с Владимиром объятия. Стоило о них подумать, и в голове всё перемешивалось, становилось так трепетно и радостно, что она впадала в рассеянность. Поэтому она старалась вспоминать об этом, когда никого рядом нет, и даже в эти моменты ей было жутко неловко. Интересно, у кого-то уже случалось нечто подобное? Может, спросить у Этумирины? Ощутив волну, хоть и приятного стыда, она поняла, что все же лучше сама с этим разберётся. После третьего этапа, они стали общаться как друзья, и она могла отвечать на его шутки, улыбки и поведение более свободно. Она начала вновь чувствовать себя нормальной. И хотя он прочитал ей лекцию о чувствах, в том, что касалось их пагубного сдерживания и необходимости хотя бы проговаривать их – она пока сдерживала себя. Хоть кто-то из них должен придерживаться правил! Отношения – это ответственность, которая проверяется временем, а не игра! Но, несмотря на разные сложности, Сурифия была счастлива. Подобное она могла вспомнить только в раннем детстве. Вера в себя, надежда на успешное завершение круга отношений и любовь к Владимиру сплетались в уверенность в их общем будущем. Она устроила себе перерыв и расположилась рядом с тренировочной площадкой, продолжая наблюдать за Володей. Ведь так далеко он ещё от неё никогда не был… И вдруг, он просто исчез. Сурифия не поняла, что произошло, и ещё раз проверила свои ощущения. – Старший тренер Сурифия? – окликнул её один из защитников. Она осознала, что опять окутала себя аурой. Но, не придав этому значения, наполнила себя частицами свободы и, ускорившись, бросилась к стойлам. У восточных ворот, где Владимир пропал, на него не могли напасть, никаких сигналов поступало. «Возможно, из-за того, что он иномирец, связь работала иначе и имела предел?» – с омрачённым лицом и надеждой в душе рассуждала она, собираясь проверить это лично. *** Они всё дальше проникали в лес на большой скорости. И вопрос: «Что происходит?» – всё больше и больше наполнялся силой и необходимостью стать озвученным. – Ула? – Мы уже рядом! – ответила она, осаживая своего хумра. – Может, скажешь уже, в чём дело? – с некоторой долей волнения попросил он. – Всё, мы приехали, – взволнованно произнесла она. Деревья расступились, открывая широкую зелёную поляну, в центре которой лежало что-то ярко-белое шерстяное, размером с арбани. – Идём, – позвала Ула, спустившись с хумра. «Это какое-то дикое животное? Но, наверное, не опасное…» – подумал он, ведь животные здесь не проявляли враждебности, все встреченные им существа являлись скорее дружелюбными, чем нейтральными или тем более агрессивными. – Давай подождём, – негромко произнесла Ула и почтительно замерла рядом. Владимир услышал тихий звук, похожий на звон в ушах. «Может быть, оно ранено и надо его исцелить?» – это казалось весьма логичным. Он взглянул на Улу, затем на огромный клубок белой шерсти и, следуя возникшему импульсу, подошёл ближе и положил на него руку. – Стой! – пискнула Ула. Клубок шерсти утробно зарычал, и сама земля и воздух будто завибрировали. Так рычат собаки, которым не нравится, когда их беспокоят во время сна. Но шёрстка была такой мягонькой и ослепительной, да и собак Владимир очень любил. Его рука сама собой начала поглаживать существо в попытке успокоить. – Не волнуйся, Ула, я люблю животных. Она выпучила глаза, прикрыла ручками лицо, и испуганно произнесла: – Пожалуйста, не говори так! Глядя на этого гигантского пушистика, Владимир осознал, что в него проникает чужая глубокая печаль. Это было необычно, но ощущения подсказывали, что так и есть. – Ему очень грустно. Ула, ты привела меня, чтобы я исцелил его? – Володя, пожалуйста, ничего не делай! – продолжала паниковать та. Но он уже закрыл глаза и погрузился в личное пространство, чтобы увидеть пространство этого существа и его возможные раны. На границе соприкосновения его встретили боль, печаль, одиночество – настолько сильные, что они не пускали его дальше, и от этого хотелось рыдать. Даже рабочие встречи с айу не вызывали таких сильных чувств, и это определённо не его переживания, они исходили от клубка шерсти. Никогда ранее он не встречался с чувствами живых существ в подобном контакте. В ответ на этот поток скорби, внутри него возник ответный светлый и тёплый импульс, чем-то подобным с ним обычно делилась Нунан. Владимир, как мог, обнял пушистый бок, частично погрузившись в мягкую шёрстку, и начал напевать что-то, напоминающее колыбельную. Что-то заботливое и доброе, о чём помнил по детству, когда мама убаюкивала его во время болезни или после пугающего происшествия. Животное ответило ещё одним рычанием, но в нём уже не слышалось угрозы или недовольства, скорее, плач. Владимир лишь крепче обхватил его, продолжая чувствовать тепло и заботу, которой пытался делиться. Это странно и естественно захватило его. Возможно, он просто привык к айу и их манере поведения? Вдруг панцирь боли лопнул, будто скорлупа, и Владимир увидел призрачный силуэт животного. От неожиданности он открыл глаза, вынырнув из состояния пространства. – Ула, что здесь происходит? – он оторвался от шерстяного бока, сделал два шага назад и повернулся к девочке, чьё лицо выражало шок. Тихий звук, похожий на звон в ушах, пропал. – Дочь… – прогудел нечеловеческий, глубокий женский голос, от которого дрожал воздух, – не беспокойся. Владимира объял трепет, и он сделал ещё несколько шагов назад от клубка. Ведь звери не разговаривают! Шерсть задвигалась, и из неё появилась длинная шея с головой, напоминающей стаффордширского терьера, но с дополнительной парой глаз по бокам. «Это какая-то помесь дракона с собакой?!» – изумлённо подумал Владимир. Ула отошла от шока и затараторила: – Мамочка, ты не обиделась? Нет? Пожалуйста! Он хороший! Да? – Не… обиделась… Мне… стало спокойно, – четырёхглазый стаффорд поднёс голову к Владимиру. – Вы знаете, у меня сейчас нервишки заиграли. А что тут происходит вообще? – внезапно тонким голоском заговорил он. Землянин глядел в изумрудные глаза дракопса с круглыми, не змеиными зрачками. «Может, говорящие животные здесь – это нормально? Погоди, она сказала «мама»?!» – Я… Умирама, – стаффорд повернул голову набок, как временами делают птицы, что-то рассматривая, например, червячка. Владимир молчал, не зная, что вообще говорить или делать. Тишина затягивалась. – Я не знаю, как правильно себя вести с богами. Ула, не подскажешь, что мне сейчас делать? Поклониться, упасть на колени, представиться? Голова стаффорда повернулась к Уле, затем к Владимиру. Ула молчала. – Я Владимир… Но, наверное, в таких обстоятельствах можно и просто, Володя. Будем друзьями! – с нервным смешком произнёс он, стараясь не шевелиться. – Погладь ещё… – Умирама толкнула его лбом, отчего он уселся на землю, а потом положила свою огромную голову ему на колени. «Конечно! Я же здесь именно за этим!» – чуть было не произнёс он вслух. Но руки сами собой потянулись к мягкой шёрстке. – Ты пришёл… из… другого мира… – говорила Умирама, пока он гладил её. – У меня… есть… два желания… Дочь… – прогудела Умирама и закрыла глаза. – Володя, ам-м… в общем, буду говорить я. Мама очень огорчена жителями нашего мира и не хочет с ними общаться или видеть их. Но есть важное дело. Душа Кунеримона сейчас в нашем мире и её надо забрать. «Два желания, значит…» – Вопросы задавать можно? – почти взяв себя в руки, произнёс он. Сложно всерьёз трепетать перед богом-Хранителем, который лежит у тебя на ногах, и которого ты гладишь! – Спрашивай, – бодро кивнула Ула. – А почему ты, не заберёшь? – Я – часть мамы, и мама против. Это стало бы равносильно тому, что душу заберёт она. Жители Кунеримона должны были принести душу Хранителя давно, но глупые тра, как они сейчас себя называют, не исполнили вовремя то, что называется заветом. Прошло слишком много времени, и то, что осталось от души, уже не восстановить, так считает мама. Но она всё равно хочет прикоснуться к брату и завершить их договорённость. – Кунеримон твой дядя? – удивился он. – По меркам обычных людей – нет. Раньше Умирама и Кунеримон были связаны ещё с тремя мирами. Между ними была особая связь, и Хранители каждого считали друг друга братьями и сёстрами. А я не имею такой связи, но я – дочь своей мамы. – А что с остальными? – Погибли вместе со своими мирами. – Значит, такие разные жители Умирама – это беженцы из других миров? – Да, изначально здесь жили только айу. Позже к ним присоединились иухо. Затем – ти-шу. Гвутромнов принял Кунеримон. Но между этими событиями прошло слишком много времени. – А почему нельзя было вмешаться и как-то вместе отбиться? – Я родилась после, в эпоху, когда осталось два мира из пяти, а маме было очень больно потерять последнюю сестру. Умирама печально загудела после последних слов дочери, и Владимир обнял её голову, начав почёсывать шёрстку. – В общем, я воплощение её открытости и доброты, которые стали угасать в ней, и которым она дала новую жизнь. Я мало знаю о причинах. Но Хранители ограничены собственным миром, чтобы вмешиваться лично, а большая часть народов слишком мирные или слабые. Только ти-шу и проклятые, сейчас, шункутра могли полноценно участвовать в войнах. Мама мало рассказывала о том, что приносит ей боль. Но я знаю, что первый мир был уничтожен очень быстро в эпоху развития проклятий у людей. Второй мир один из маминых братьев решил защитить лично, но не справился. Третий погиб из-за людей, которых называли убийцами богов. Последняя мамина сестра была очень доброй и пыталась договориться, не доводя до войны и не прибегая к помощи других Хранителей… Боль Умирама пульсировала, пока Ула перечисляла эти трагедии, и это странным образом ощущал Владимир. Теперь ему становились понятны слова Этумирины: Хранители действительно своеобразны. Хоть и в некоем единстве, но каждый жил по своим правилам. И, конечно, казалось странным, что Умирама держала обиду на народы, что не смогли противостоять врагу. При этом она собрала их вместе и оберегала. Он глубоко вздохнул. – Боль может заглушить в нас самое светлое, я понимаю, – он поглаживал шерсть Умирама особенно нежно, будто гладил ребёнка. – Но доброта и открытость так и остались в тебе, просто они под панцирем боли. Умирама заурчала, не то не соглашаясь, не то жалуясь. – Хранитель Умирама, почему ты не остановишь войну? – набрался смелости и спросил он. Умирама загудела. – Последняя… воля брата, не… влиять. Возможно… это научит их, сделает сильнее всех… Дочь… – Да, мама. Володя, Кунеримон наказал жителей своего мира, но не уничтожил. Он любил шункутра и считал, что их глупость, как и наказание, станут путём развития, как для них, так и для нас. Со временем проклятье исчезнет. Если бы тра, сразу принесли часть его души, этот бы случилось раньше. – Понятно, они должны были испытать на себе то, что сделали со своим богом Хранителем, закалив и себя, и жителей этого мира. Не удержавшись, он тяжело вздохнул, так как эта логика показалась суровой. Но она была понятна: борясь за выживание, обе стороны становились опытнее. – А кто на меня напал? Я про шу с красной аурой. Умирама зло зарычала, и трава вокруг пригнулась, словно от сильного ветра. – Ой, прости. Это Вторая, дочь Кунеримона, я поймала её после нападения в городе. И предупредила, что убью, если это повторится, и она подчинилась. Она гость, который должен был встретить народ тра и принести душу Кунеримона маме. – Но из-за того, что тра не принесли душу сразу, и всё затянулось, её планы изменились, – догадался землянин. – Да. Она давно у нас и изменилась со временем, решив защищать наш мир, а когда вы появились, начала влиять на события. Владимир слегка оторопел от наплыва исторической информации. Тем не менее, ивент номер три брал начало именно здесь. – Значит, принести душу? – с интересом подытожил он. – Да. Это первое желание мамы. – А его душу уже никак нельзя восстановить, регенерировать частицами жизни? – Мама считает, что нет, но я верю, что может получиться. – Понятно. – Второе желание мамы – разобраться с врагом, что сейчас прячется в городе. Я слышала от Сурифии, что в лесу на вас напали неизвестные враги, и ты призвал неведомого Хранителя. Мама чувствовала, что происходит что-то плохое, но не могла понять, где, только после сильного света поняла. Она предупредила вас, хотя очень не хотела этого делать, и решила полностью очистить землю от этих созданий. Но в последнюю неделю чувство угрозы вернулось к маме. – Неужели моя повседневность закончилась, и настало время приключений? – улыбнулся Владимир. – Да! – весело воскликнула Ула, подняв ручки в радостном жесте. – Но почему вы обратились ко мне? – Ты призвал незнакомого нам Хранителя, чтобы помочь этому миру. Мама это ценит. Поэтому я стала наблюдать за тобой, а ты оказался хо-ро-шим! – запрыгала Ула. – Как всё просто! – рассмеялся он. – Ты… благословлён… – довольно прогудела Умирама. – Правда? – его глаза заблестели от такого важного замечания. – Да… я чувствую… могучую силу Хранителя… на тебе. Благословлён! Эта новость приятным будоражащим жаром разошлась по всему телу и окончательно вернула уверенность в героическом пути, что был предопределён самими богами! А надежда, что уже успела завянуть в сердце, распустилась и заиграла красками веры. От этого хотелось прыгать по всей поляне с радостными криками, вот только огромная белая голова, придавливающая его ноги, мешала подобному порыву. Правда, это было так же, по-своему, эпично и грело душу. Встреча с божественным! – Но у меня остались ещё вопросы. Могу я говорить в свободе и дружбе, Хранитель Умирама? – Да-а… – протянула она. – Почему я должен исполнять твои желания, Умирама? – осмелился он спросить после её слов о благословении и мыслях, о великом геройстве. Ула ойкнула, а боковой глаз Умирама открылся, и его изумрудная глубина заставила землянина осознать свою дерзкую прямоту в разговоре с богом-Хранителем. Геройский пыл Владимира быстро развеялся. – Мама, прости его. Он просто так странно себя ведёт временами, – вступилась за него Ула. – Не должен… должен… каждый… чувствует сам… – прогудела Умирама с печалью и закрыла глаз. Владимира затопил стыд, лицо покраснело. «Обычно изъявляют желания всякие власть имущие: чиновники, президенты, короли, королевы и тому подобные, считающие себя выше других. Но Умирама из другой категории, она древнее существо, что заботится о целом мире. Более того – мире, который мне так полюбился. И я задал этот идиотский вопрос?!» – напугавшись, подумал он и произнёс: – Прости, Умирама – он прижался к голове, выражая извинения древнему существу. – После того, как появился тут, я бываю немного странным. Конечно, я должен, потому что сам этого хочу! Умирама довольно проурчала. – На самом деле, меня волнует другое. У меня есть подруга, которая хочет вернуться домой в родной мир. Ты сможешь помочь с этим? – Дочь… – Чтобы выбраться во внешнее звено Цепи, надо оказаться в Кунеримоне, там расположена неактивная сейчас платформа. Мама может на время активировать её. Но это опасно, ведь она и я, не будем вредить народу шункутра. – А значит, придётся пробиваться самим, – закончил он за Улу. – А какого-нибудь способа телепортироваться сразу отсюда, нету? – Первая… погибшая сестра… умела… я нет, – печально произнесла Умирама. Владимир задумался. Даже если бы Умирама и могла их телепортировать, то куда? Где они вообще оказались? И как Аннет вернуться домой? Он помнил тот стадион и серое небо, но не знал названия мира и не имел представления, как вернуться, если они там окажутся. Пока что, это выглядело невыполнимым. «Но если собрать группу: Сурифия, я, Аннет, Геронд… Может быть, кто-то ещё присоединится. И попробовать отправиться в приключение и хоть что-нибудь выяснить. Ведь, возможно, мы в Цепи, где-то рядом. Вот только остаются орды шу, и стоит ли рисковать группой только ради желания Аннет вернуться на Землю?.. Ведь я обещал помочь... но своими силами, не за счёт других… М-да…» – поняв что сейчас рано решать этот вопрос, он обратился к Умирама: – Я понял. По поводу второго задания – как мне найти врага? – Мы не знаем, но если то, что произошло в лесу, повторится, мама уничтожит весь город, – грустно ответила Ула. – Получается, в первую очередь надо найти врага? – Мама не верит, но у меня есть надежда, что душа Кунеримона ещё не полностью погибла. Если мы сможем её восстановить, то сможем и прекратить войну. – Прямо эпический выбор: либо спаси мир от войны, либо спаси город. – Тут нет чего-то более важного. Всё важно и всё требует времени. – Ула, ты вроде ведёшь себя как ребёнок, но временами разговариваешь, как мудрый взрослый. – Потому что я – дочка своей мамы! – радостно воскликнула она. Умирама довольно проурчала, а Владимир рассмеялся. Рассмеялся он потому, что так легко относиться к подобному выбору, видимо, могли лишь боги. Его тридцать пять лет – это зародыш в сравнении с этими двумя. Нет, скорее только что оплодотворённая яйцеклетка. Если отправиться сразу за душой, то удастся остановить войну, и это сохранит больше жизней с обеих сторон. Но это, если можно будет восстановить душу. А вера в это исходит из неопытности и доброты Улы. Но если за это время паразиты захватят город, то погибнет очень много людей. С другой стороны, душа уже провела пять тысяч лет в ожидании, и поиск врага не прибавит слишком много времени к этому сроку. С третьей стороны поиском вполне может заняться Этумирина, поскольку он не какой-то там детектив. Где и как искать непонятного врага? – Умирама, а ты предупредишь людей в городе, если соберёшься его уничтожить? Хранитель некоторое время молчала, но затем боковой глаз открылся и опять пристально взглянул на него. – Да… – Хорошо, а могу я, подключить к этим вопросам других жителей? Умирама недовольно зарычала. – Душу… заберёшь сам… Дочь… защитит тебя. Он пробежался глазами по сторонам, думая, как всё объяснить. – Есть одна сложность – у меня есть девушка, защитник, и она меня точно не отпустит одного. Раздался ещё более недовольный рык. – Мама, это правда, она мой друг! Втроём, и больше никого! Обещаю! Обещаю! Умирама посмотрела на дочь, поворочала головой и успокоилась, закрыв глаза. – Втроём… – прогудела она. – Спасибо. Умирама ответила немного недовольным урчанием, а затем резко подняла голову и открыла сразу все глаза, из ниоткуда появились длинные уши, направленные куда-то в сторону, по всей длине шеи шерсть встала дыбом. Ула повернулась в ту же сторону, куда смотрела мать. Судя по их реакции, кто-то приближался, а единственной, кто так легко находил Владимира и не отпустил бы просто погулять в лес, была… – Ула, это Сурифия? – Возможно, – озадаченно ответила она, а затем подбежала к нему. – Великая Умирама, это, похоже, моя подруга, мы отправимся вместе искать душу, – быстро произнёс он. Умирама враждебно зарычала и начала подниматься. Её тело имело шесть ног, и две средние отличались – ровные, словно сошки или колонны. Хранитель отпрыгнула назад, и средние ноги преобразовались в четыре шерстяные лопасти. Умирама покрыл объёмный призрачный силуэт, а тело стало расти на глазах, заполняя пустоту. Пространство между лопастями, заполнило золотое покрытие, а сразу под ними сформировались плотные красные, зелёные и белые сферы, окутанные туманом. Владимир изумлённо замер, так как это выглядело… Даже слово «невероятно» не смогло бы передать и крупицы этого зрелища. Умирама закончила преображение, и от разноцветных сфер под её крыльями исходили плотные, закольцованные потоки тумана, переливающиеся разными оттенками. Теперь Владимир точно не сможет сказать, что ни разу не видел дракона! Не каноничного, конечно, но дракона! Наверное… Чудом заметив силуэт на хумре посреди всего этого светопреставления, он выкрикнул: – Умирама, мы же договорились! Сурифия идёт с нами! В ответ она зло зарычала, будто собиралась напасть. Хумр остановился и вжался в землю, а всадница, окутанная светло-голубой с зелёным аурой, кубарем перекатилась. Сурифия поднялась и прыгнула, оказавшись прямо перед Владимиром и Улой с вскинутым щитом. Её меч, при этом, оставался в ножнах. – Маленькая джасхо! Ты где-то забыла свой страх?! – прогремела Умирама, поднявшись на задние лапы, расправив крылья и окатив людей внизу плотной волной воздуха. – Моё сердце в ужасе! – воскликнула Сурифия, глядя на громадину перед собой, а затем упала на одно колено и рукой прикоснулась к земле. – Благодарю великого Хранителя за оказанную честь! И прошу милости для этих людей! Умирама, рыча, мягко опустилась на лапы. – Это мой мир! Глупый ребёнок! Кто дал тебе право врываться и вмешиваться в наш разговор?! – Прошу прощения, великая Умирама! Эти люди мне дороги, я забылась! – Сурифия тяжело дышала, глядя в землю. – Ты вынудила меня говорить, как вы, и заявить о себе так близко к вашему поселению! – прогремела Хранитель. Она яростно рычала и топала, а её тело фрагментами стало исчезать, будто стираясь из реальности. – Наглая маленькая джасхо! Никакого почтения! – произнесла невидимая Умирама, и компанию друзей объяло сильным ветром. Сурифия сохраняла почтительную позу, ветер утихал, а Ула дёрнула Владимира за руку и показала на себя, а затем многозначительно прикрыла рот ладошками, расширив глаза. Поняв её, он кивнул и замер, не зная, как себя вести. Внутреннее чутьё подсказывало, что, если сейчас он примется помогать Сурифии встать, то получит сразу за всё. – Сури! – запищала Ула. – Прости меня, я знакома с богом-Хранителем, я проводник, и она просила ничего не говорить. Володю я пригласила на встречу к восточным воротам, и он тоже ничего не знал. – Я знаю, что значит проводник, – защитница начала подниматься. Сурифия выглядела обиженной, но затем она уверенно шагнула к ним, слегка нагнулась и обняла обоих. – Я знаю, что проводники не должны ничего говорить и раскрывать себя. Я действовала импульсивно и, как всегда, всё испортила. Владимир опустился на колено и сам заключил девушек в объятия. Было жутко неловко: он вроде не соврал Сурифии, что собирается прогуляться, но недоговорил кое о чём. – Прости, Сури, – произнёс он негромко и встретил обиженный взгляд. – Но я очень люблю твою импульсивность. В глубоком взгляде Сурифии ощущалось много симпатии, и это опять превращало ситуацию в особый, настоящий для обоих момент, где за безмолвностью и сдержанностью таился океан совсем других чувств. – Ты знаешь, я тут себе тоже позволил пару дерзких слов. Но «так» разозлить бога-Хранителя даже я не смог. Он почти истерически рассмеялся, так как сам не обратил внимания, сколько напряжения накопилось за всю встречу. А затем удивился, так как Сурифия и Ула, подхватив настроение, так же начали смеяться. *** Этумирина выглядела мрачнее тучи. Пересказ истории Умирама и причин войны Владимир оставил напоследок, так как оба его задания казались важнее. И теперь, известие, что долгая война – это совместное решение двух богов с целью сделать жителей обоих миров сильнее, заставило Первого ректора на продолжительное время замереть, глядя куда-то на поверхность стола. Возможно, именно с таких решений и начинались войны против богов. Возможно, это случилось из-за отсутствия общения богов с жителями их миров. Может быть, общая угроза уничтожения объединила бы их. Но на самом деле всему причиной была агрессия извне, которая и привела миры к необходимости закрыться от других и враждовать. А джасхо, просто не повезло оказаться запертыми здесь на столь продолжительное время. – Этумирина, – Владимир решился нарушить тишину. – В нашем мире есть такое понятие, как меньшее зло. Это когда приходится кем-то или чем-то жертвовать ради общего блага. Решение Хранителей очень похоже на это. Она медленно подняла на него взгляд. – Очень тяжело принять подобную правду, – ответила она сдержанно, сцепив пальцы в замок. – К тому же, после боя в вашем лагере выяснилось, что мы не готовы противостоять неожиданным угрозам. Мы привыкли к простым и бесхитростным нападениям проклятых. Я поначалу не восприняла всерьёз твои знания об осадах, так как шу никогда не заходили так далеко и ничего в этом не смыслят. А прятаться за стенами и ждать армии – это плохая стратегия борьбы с более умным врагом. Ректор была отчасти права. – Да, но у вас остались знания предков. А главное, вы смогли объединиться с остальными народами и сосуществовать, помогая друг другу. Айу – лекари, ти-шу – разведка и поддержка, джасхо – основная боевая мощь, иухо и гвутромны обеспечивают тыл. Сосуществование – немало важно. Пока Этумирина буравила его взглядом, Владимир вдруг осознал, что почему-то конфронтирует с ней, поддерживая позицию Хранителей. – Прости меня, Этумирина, я почему-то начал защищать Хранителей, – он отвёл глаза. – Нет, ты прав, на богах-Хранителях держится мир, – уверенно ответила она. – Остаётся только жалеть об отсутствии открытого диалога. Но сейчас важнее разобраться с врагом. Необходимо срочно провести общее собрание. – Я не буду присутствовать, – моментально ответил он. – Почему? – Не хочу притягивать к себе столько внимания. Я рассказал всё, что нужно. Но не хочу выступать глашатаем богов и как-то влиять на ваше общее решение о том, что делать. Ведь я землянин, из-за нашего появления тут началась вся эта неразбериха. Этумирина помолчала, а потом процитировала незнакомые ему строки: – Нередко самый тёмный момент становится началом чего-то по-настоящему светлого. Ректор слегка улыбнулась и кивнула: – Хорошо, будь по-твоему. – Сури, я пойду, прогуляюсь, не беспокойся за меня, – он двинулся к выходу. – Но… – попыталась возразить та. Владимир успокаивающе улыбнулся ей, а она ответила своей улыбкой. – Вторая не должна напасть, но если нападёт, я буду готов. Тем более ты офицер, думаю, тебе стоит остаться. Когда дверь за ним закрылась, Этумирина удивлённо обратилась к защитнице: – Вы уже на третьем этапе? Сурифия зарделась от смущения и отвела взгляд. *** Аннет орудовала мечом так, как учил Аринже. Хоть он и отражал все её попытки добраться до него, она ощущала, что делает всё правильно, просто ей пока не хватает мастерства. Она быстро училась, и за месяц, который длился здесь сорок дней, освоила базовые техники нападения и защиты. Как говорил Аринже, её тело хорошо запоминает движения. – Аннет, не забывай, пока ты атакуешь с щитом, а я в защите, у тебя есть преимущество. Но стоит мне взяться за дело, обстоятельства изменятся, – Аринже взял второй, короткий меч. – Я помню, учитель! – Меняемся, теперь я атакую. – Да, учитель! Защитник перешёл в нападение, ей следовало сосредоточиться на отражении и парировании его ударов. – Аннет, где твоя аура? – спросил Аринже, нанося простой для отражения удар. – Ты недостаточно рассержена? Новая сила давалась нелегко, девушка по-прежнему не понимала, как это работает. Это просто происходило, когда она сильно злилась, начиная думать о неприятных вещах. «Володя решил тут остаться! Как я это объясню его родным, когда вернусь?!» Это не дало необходимого результата. «Близкий друг утаивал от меня многое, не делился со мной как раньше!» Злость всколыхнулась, но угасла. Ведь сейчас всё пришло в норму, и он приходил к ней каждый день, пытался учить навыкам магии, не особо заботясь об ответной помощи с аурой. Такой до глупости радостный оттого, что попал сюда… «Грёбанные монстры, я стану сильнее и перебью вас всех!» Злость вскипела, но всё ещё недостаточно. Аннет вспомнила момент, когда наблюдала за нападением безумной толпы на их дом. Саша тогда пропала, Володя должен был умереть, оказавшись в этом мраке. Чистое безумие – орды монстров, разрушающих всё, до чего могут дотянуться. А она была слабой и глядела на всё это сверху, из-за крепких стен академии… «Дура беспомощная!» Она отбила щитом несколько ударов Аринже и парировала новый выпад своим мечом, вынудив учителя отступить на шаг. Но это была уловка, и защитник, в один прыжок, оказавшись сбоку, выбил щит из её рук. Все произнесённые Володей слова выстраивались в постыдно логичную картину. Она играла роль грёбаной жертвы, ожидая, что друг чудесным образом всё решит или что-то придумает. А она была пассивной овцой, как мерзкие Барби, что тратили всё время на свою внешность, наращивая ногти, груди, губы и жопы… Последние мысли, и потерянный щит, разозлили её по-настоящему, чего она и добивалась. Аннет охватила оранжевая аура. Она отпрыгнула назад, поднявшись метров на семь в воздухе, и тяжело опустилась на землю в стороне от Аринже. – Аннет, постарайся удерживать эту силу в защите! – Да, учитель! – Не нападай сама, только оборона! – крикнул он, бросая ей потерянный щит. – Помню, учитель! Новая и ещё не освоенная сила делала её быстрее и сильнее. Но Аринже пока запрещал переходить в нападение, объясняя это тем, что девушка её не контролировала. А оборона не позволяла действовать неразумно, приходилось учитывать движения врага, местность и задумываться над отражением чужих ударов. То есть переводить силу в спокойную сосредоточенность, чтобы не зависеть от необходимости поддерживать злость. За счёт новоприобретённой скорости она могла сравняться с учителем и вовремя отбивать удары. Щит, меч, щит, под шаг, меч, прыжок, щит… Всё сливалось, словно это мелькали кадры, снятые плёночной кинокамерой из её детства. В какой-то момент всё стало однообразным. Аринже опять сделал несколько ложных выпадов и, оказавшись сбоку, выбил её щит. Аннет замерла, чувствуя мощь, и начала глубоко дышать. – Ты опять забываешься. Внимательное присутствие, находись в каждом движении. Я продолжу делать тренировки однообразными, пока ты не привыкнешь быть внимательной. В настоящем бою у тебя не будет возможности забыться. Это либо смерть, либо ранение и угроза другому защитнику. – Прошу прощения, учитель! – она склонила голову влево, демонстрируя согласие. – Старший тренер Аринже, Аннет, – позвал их посыльный. – Первый ректор приглашает на срочное собрание. Новость быстро облетела всю академию. В общем зале для собраний находились представители всех народов Умирама. Положение действительно выглядело серьёзным. Аннет покачала головой, отбросив лишние мысли. Её впервые пригласили на столь ответственное мероприятие, а значит, следовало быть собранной. – Хорошо, начнём, – сказала Этумирина, когда в комнату зашёл незнакомый Аннет мужчина. Он выглядел примерно за пятьдесят, бесстрастное лицо, распущенные длинные волосы тронуты лёгкой сединой. Гость встал сбоку от двери и слегка кивнул Первому ректору. – Владимир, землянин, сегодня имел честь говорить с великой Умирама. И она доверила ему две миссии, одна из которых – найти врага. Под врагом подразумеваются существа, что напали на защитников в лагере землян. Итоги противостояния известны всем присутствующим, и мы пока не в курсе, кто или что послужило причиной появления врагов, – официальным тоном поведала Этумирина. Мужчина подал знак, и ректор кивнула в ответ. – Почему Владимира нет на этой встрече? – спросил он. Аннет это насторожило. Непонятно, чего незнакомец хотел и чего добивался своим вопросом, но он явно был кем-то важным. – Он не желает внимания к себе. Мы с ним друзья, и я бы назвала это скромностью. После встречи с богом-Хранителем он сразу же пришёл ко мне вместе с Сурифией и дал полный отчёт, старший генерал Таром. Генерал, кивнул. Но Аннет успела заметить напряжение во взгляде Сурифии. В дверь громко постучали. – Войдите, – разрешила Этумирина. Прошёл один из гвардейцев. – В переулке одной из незаселённых частей города, патрульные обнаружили ребёнка. Землянка. – Подробней, – уточнила ректор. Гвардеец на миг замялся, а Аннет напряглась всем телом, потому что такие послания обычно не приносят ничего хорошего в любом мире. – Мертва. Одиннадцать колотых ран, голова отделена от тела. Этумирина не произнесла ни слова, опустив взгляд. Зал заполнился ошеломлённым ропотом. Аннет погрузилась в ярость. Хаотичные мысли стали разрывать её разум, в попытке найти решение или призывая прямо сейчас, начать что-то делать. Сквозь пелену исступления она не заметила обращённые к ней, встревоженные взгляды защитников. И только чья-то тяжёлая рука, крепко обхватив плечо, вернула её в реальность. – Аннет, контроль. Либо ты владеешь чувствами, либо они тобой, – строго прозвучал голос Аринже. *** Чувствовать себя игрушкой в руках богов… Вероятно, это ощущала Этумирина в тот момент. И это, наверное, очень неприятно. Но существа, живущие вечно, если на них не покушаются, как смотрят на мир они? Эпохи сменяют друг друга, а обычные жители миров смертны и бесконечно сменяются поколениями. Но стоит уничтожить мир, и жизни в нём больше не будет. Такое сложно осознать в рамках существования одного смертного, даже если он живёт очень долго… «Чёрт, надо было спросить, что значит – уничтоженные миры. Этумирина говорила, что Кунеримона хотели убить, ради силы и захвата земель. Почему те миры не стали захватывать?» – размышлял Владимир, идя сквозь пустые восточные улочки. Он шёл там, где недавно подвергся нападению Второй, и это слегка насторожило его, вынуждая быть внимательней. Впрочем, теперь у него имелась пара козырей на всякий странный случай. Меж тем вся эта ситуация с «врагом» не укладывалась в голове. Саша вела себя тихо, а ещё четверо землян по-прежнему оставались без сознания. «Да и сколько уже можно валяться на кроватях? Курортники!.. Хотя я и сам провалялся дольше обычного после ран, полученных от Второй. Может быть, это как-то связано? Надо будет попробовать проверить их своим целительством» Свернув на север, в сторону незаселённой части города, рассчитанной на часть армии, которая могла вернуться, Владимир обратил внимание на дальнее строение, напоминающее собор с большим куполом. Это показалось интересным, потому что в Умирама, как он знал, не строили храмы или другие религиозные здания. *** Сонласта внимательно наблюдала проекцией глаза за мальчиком, который отправился на прогулку. Как только волны энергии проявили активность древнего бога, она стала следить за происходящим. Мальчик вступил в контакт с древним – это выглядело занимательно. Более того, она помнила его – ещё в лагере он осматривал её и отправился в путь за помощью. Осознал ли он себя? Что задумал? Почему он раньше её самой смог справиться с перепадом магического давления? Если он обладает такой силой духа, почему никак не проявляет её? Какая сила вытащила их из Бездны? Её беспокоило множество вопросов, которые требовали ответов. Оторвавшись от прямого наблюдения, она задала проекции команду преследования и вышла из комнаты. Этот мир приятно удивлял мирным сосуществованием разных рас. Здесь забота о людях считалась нормой, ведь даже для обычных солдат строились здания с отдельными комнатами, больше её квартирки на Земле. Здесь не существовало денег, рекламы, политики. Управляющие посты занимали опытные и мудрые люди, имеющие цель общее благоустроенное сосуществование. Именно такой мир она хотела построить сама… когда-то… Но не успела. Стоило об этом подумать, и её наполнила ярость, которая затем быстро отступила. Эмоциональность её прошлого, земного воплощения, таяла в присутствии опыта настоящей личности. Она точно разберётся со своим прошлым и, возможно, позже вернётся сюда, продолжит исследования, внедрит инновации. Но пока, следует выяснить, что знает этот мальчик. *** Владимир направлялся по широкой улице к собору, когда расслышал шаги позади. Он обернулся. За ним, метрах в пятидесяти, шла защитница в броне гвардейца. – Это ведь ты, Вторая? – громко спросил он на языке джасхо. Женщина, не скрываясь, положила руку на эфес меча, продолжая приближаться. – Признаюсь, я рассматривал такую возможность. Но так открыто, среди бела дня? – он поднял руки, шутливо демонстрируя непонимание. Женщина ускорила шаг, быстро сокращая расстояние между ними. Владимир, как только вышел из башни, сделал себя вдвое легче. И ему не составило труда легко прыгнуть шагов на пятьдесят назад. Приземлившись, он заскользил по плитам мостовой. – Послушай, прекращай это. Я говорил с Умирама и её дочерью. Ты же знаешь, чем тебе грозит это нападение. Женщина зарычала и побежала на него. Окружив себя красной аурой она вынула меч из ножен. Владимир ещё раз отпрянул назад, оглянулся и запрыгнул на крышу ближайшего здания. – Я тоже пытаюсь помочь этому миру! Прекращай бессмысленную агрессию! Вторая, подбежав, застыла в странной позе, будто готовилась к прыжку. – Послушай, я использую общее пространство частиц и могу прыгать очень долго, если не вечно. Её аура изменяла форму и превращалась в плотные потоки, которые спиралями окутывали каждую ногу и соединялись на теле. – Вторая, я серьёзно. Давай поговорим. Если ты защищаешь этот мир, мы не враги! Тут есть настоящая угроза, – он не знал, как ещё остановить её тупую злость. Вновь полыхнула красная аура, и женщина метнулась вверх, прямо на него. Удивившись и не успев отпрыгнуть, он прикрылся рукой, защищаясь от меча, направленного ему в горло. Раздался звон, меч вспорол рукав, обнажая деформированную пластину зелёного металла, прикреплённую к предплечью. Силой удара Владимира отбросило назад, и он, чудом не упав, резво прыгнул на здание напротив. Не став оглядываться, он хаотично запрыгал по крышам. Кто же думал, что она так умеет! Но, к его счастью, она была в форме джасхо и имела всего один меч. Тем не менее, и одним она порезала ему руку до крови, сломав пластину. Совершив очередную серию случайных прыжков, он на миг обернулся. Вторая не поспевала за ним, но продолжала преследование. «Вот же неугомонная... И что же делать? Вести к защитникам? Или за город, где её наверняка встретит и убьёт на месте Умирама? В последней попытке достучаться до противницы и показать тщетность такой погони, Владимир сделал большой полукруг вокруг широкого собора и прыгнул в один из цветных витражей, пробив в нём дыру. Подобное решение в духе аниме сражений и это было весело! «Но всё же… зачем разрушать витражи без необходимости?» – удивлённо подумал он. Однако, проскользив по отполированным каменным плитам и обнаружив себя в подсобном помещении, Владимир удивился ещё больше. Его встретил знакомый взгляд, который впервые за все время знакомства, казался таким же поражённым. – Саша? – изумился он, а потом разглядел в полумраке остальную компанию. – Володя? – растерянно переспросила девочка и отступила назад. В комнате находились иухо и защитники, и на всех повёрнутых к землянину головах виднелись знакомые «пальцы» головохватов. Эта встреча оказалась настолько неожиданной, что он не удержался от иронии: – В куклы играешь? – произнёс он и хохотнул. Саша замерла, как и подконтрольные ей люди. – Саш, любому безумству есть предел. Отпусти этих людей, иначе ничего хорошего не жди! Радужки её глаз стали белыми, ярко выделяясь в темноте. Девочка зловеще ухмыльнулась, отступая в сумрак прохода. Защитники стали обступать его, а иухо двинулись к Саше. Сверху по углам комнаты задвигались тени, и оттуда спустился плотный белый туман, заполняя комнату. – Ты поддерживал нейтралитет, интересно. Но на самом деле, ты слабый, – произнесла девочка безжизненным голосом. Она шагнула к нему, а её белые глаза стали гореть ярче. – Саша, я серьёзно. Жить можно мирно! – он постарался сказать это с оттенком злости в голосе, которой не ощущал, но которой желал достучаться. Мысли его заметались. Помимо Второй, которая вот-вот должна появиться, требовалось сделать что-то с этим опасным ребёнком. Не может же он взять и убить, или ударить её! Но можно схватить и прыжками донести до академии, а там, в окружении защитников… Кожа на Сашиных руках и ногах разошлась, будто аккуратно подрезанная ножницами по шву, и обвисла на чёрных конечностях, похожих на сухие ветки. Прямо на глазах эти ветки росли, скручивались, объединялись в плотные ветви. И теперь это была уже не маленькая девочка, а что-то двухметровое с частично сохранившимся телом ребёнка посередине. «Господи…» Витраж пробили повторно. Прокатившись кубарем по полу, появилась Вторая. Её красная аура усилила зловещую атмосферу своими оттенками. – Я не против любовных треугольников, Вторая, но прямо сейчас, настоящий враг – это вон «та» штука! И её личная армия! – прокричал Владимир, указывая на энта-демонёнка. Вторая быстро обвела взглядом помещение и, замахнувшись, прыгнула к нему. – Да что с тобой не так, женщина?! – шокировано крикнул он, отпрыгивая. Он метался по комнате от Второй, пока клинок управляемого лицехватом защитника в голубой ауре, не пронёсся над головой, а мечи ещё двоих не полоснули по спине с характерным «дзинь». Безумие! Ничего не оставалось, кроме как бежать. Прыгнув к стене и оттолкнувшись от её поверхности, Владимир бросился в сторону выхода. Пролетел мимо Второй, на которую уже напал захваченный джасхо, и в несколько прыжков выскочил наружу, прикрыв за собой дверь. – Господи! – выпалил он и стал прислушиваться к лязгу металла внутри здания. «Нет, пусть перебьют друг друга, если сами того желают. А мне сейчас нужно срочно предупредить Этумирину!» Но стоило ему развернуться, как он опять удивлённо замер. К нему направлялась ещё одна женщина-защитник. Будто модель, надевшая доспехи, она уверенно дефилировала по пустой улице, как по подиуму. Владимир никогда не видел, у женщин-джасхо, подобной походки. Теперь-то что? Третья? Четвертая? Сколько обычно детей в семьях богов? Чехарда и не думала заканчиваться! Он хотел было отпрыгнуть в сторону, но что-то заблокировало эту возможность. Женщина игриво засмеялась. – Здравствуй, милый мальчик, – произнесла она на земном языке без акцента. ««Здравствуй»? Ты ещё кто?!» Он от всей души рассмеялся, ведь всё превращалось в какой-то бред. А следом вновь попытался ощутить поток частиц, но ничего не выходило. – Здравствуйте, тётенька. Мальчику тридцать пять, если что. – Ого! Тридцать пять? Какой невероятно взрослый мальчик мне попался, – иронично поддержала она. – Попался? – Ну, ты не пугайся. Тётенька, хочет с тобой поговорить, – обратилась она к нему как к маленькому. Женщина подошла вплотную, и внезапно шлем её исчез, открыв немного знакомое молодое лицо и распущенные чёрные волосы. – Только поговорить? – он поднял бровь. – Конечно, конечно, – уверила она. – А чтобы не хулиганил… Что-то плотное прислонилось к спине, обхватило его руки сзади. – А как же «стенус-возникамус» или «человекус-захватикус»? – продолжил он в шутливом тоне, проверяя крепость этих пут. Она рассмеялась и довольно продолжила: – А ты мне нравишься, такой жизнерадостный. Но эти глупости работали только в кино. Пока он лихорадочно думал, что же делать, примерно понимая пропасть между ними в магической силе, она продолжила меняться. Броня исчезла, на её месте показались кофта и офисные полуобтягивающие брюки. – Не бойся меня, мы оба из Бездны, и я не хладнокровная убийца. Во всяком случае не для тебя. Теперь-то он вспомнил, кто она. – Бездны? – Да, та омерзительная тюрьма, где нас держали, – она скривилась от отвращения. – Я просто обожаю, светские беседы и интересных людей, – игриво стукнула она его кулаком в грудь. – Но не считаю интересным делать это на улице и в таком виде, – взглянула она на себя. – И вправду смотрится варварски посреди фэнтези-мира. Она рассмеялась. – Точно, фэнтези! Начинаю жалеть, что почти ничего не смотрела и не читала из этого. Разве что… – сделав лицо серьёзным, она подняла руки и произнесла: – Ты не пройдёшь! Владимир едва сдержался, чтобы не загоготать от такой отсылки. Тем более ранее он сделал тоже самое. – Может, поговорим, там? – проглотив смех, кивнул он на собор за спиной. Она с улыбкой оглядела его и согласилась: – Конечно. «Враг или друг?», – обеспокоенно подумал он и спросил: – А почему ты разговариваешь как тинейджер? Стоило им пройти внутрь, как белое поле окутало тело женщины, а её взгляд, стал внимательно разглядывать полумрак и туман на полу собора, где сейчас царила тишина. – Всегда хотела попробовать нечто такое. Сам, наверное, знаешь: целыми днями работа, семья, готовь, убирай, повышай квалификацию, – холодно говорила она. – Я не знаю, кто ты, но там впереди ребёнок, который был с тобою. Ну, или то, что осталось от неё настоящей. Женщина не казалась очередной безумной, потому он решил открыться. – Дети такие неблагодарные… – сказала она, бросив на него печальный взгляд. – Да? Ощущение присутствия частиц вернулось, а странные путы за спиной исчезли. – Не знаю, мне так и не удалось завести семью, – Владимир проверил руки. – А ты очень даже симпатичный по меркам Бездны. Не красавчик, конечно… – На вкус и цвет, – парировал он. – Помимо девочки, там была ещё и местная полубогиня. – Хорошо. Пойдём, поздороваемся, – мрачно предложила она, прикоснувшись к собственной шее, а затем сразу убрала руку. – Ты уверена? Кроме прыжков и исцеления я ничем помочь не смогу. – Не переживай, я прикрою твою задницу, – она улыбнулась. – Кажется, так говорят в кино? Женщина хлопнула его по спине, словно старший товарищ, и двинулась первой. – Я бы, предложил не шуметь. – Я уже скрыла наше присутствие и звуки. И почти убеждена, что нас не ждут. – Ты какой-то невероятный маг? – Архимаг, – подчеркнула она. – Сонласта Алфалур. А ты? Рядом с её плечами, вдруг, возникли две прозрачные сферы, а она подняла правую руку, так будто готовилась примерить или рассмотреть кольцо. Владимир усмехнулся, поняв, кто на самом деле в этой истории читер с невербальной магией. – Просто Володька. Недавно освоил почти все местные частицы. Архимаг лукаво улыбнулась, но промолчала. Они подошли к входу в комнату, откуда лился поток тумана. – Вот, значит, как… – тихо произнесла Сонласта, войдя первой. Энт-демоненок стоял в центре комнаты, насквозь проткнув Вторую изменившейся рукой, с которой на уровне плеча свисала кожа. Монстр смотрел, как на голову Второй, по-прежнему окутанной красной аурой, пытается прикрепиться головохват. «Саша, сильнее Второй…» – изумлённо заключил он. – Ты или еда, или можешь присоединиться ко мне, это последняя возможность, – бездушно произнёс монстр, глядя на жертву. Сонласта почему-то ничего не предпринимала, словно замерла в нерешительности. Монстр жутко расширил рот и потянул Вторую ближе к себе. Головохват спрыгнул, и стало очевидно, что сейчас кого-то будут кушать. А Владимиру, этого совсем не хотелось. – Я нашёл твою маму, как и обещал! – прокричал он, отскочив в сторону от Сонласты. Саша прикрылась телом Второй и отступила на один неестественно широкий шаг, а перед ней стеной встали дымные твари чуть меньше размером, чем та, что встретилась в лесу. – Идиот! Это не обычный монстр! – прокричала Сонласта, сняв покров невидимости. – М-мама?! – почти радостно воскликнула Саша. На её лице появилась широкая ухмылка, а твари разом ринулись к архимагу, но, не дойдя трёх шагов, уткнулись в невидимую преграду, которая еле заметно поколебалась от прикосновения. Сонласта начала что-то тихо произносить. – Как же ты бесишь! – взвизгнула Саша. Она отбросила Вторую в сторону и направила руки к потолку, зацепилась и зависла над полом. Одна из тварей бросилась к Владимиру, и тут комнату осветил яркий оранжевый луч, разрезавший тварь напополам. Землянин обернулся и заметил прозрачную сферу у себя над плечом. Ощутив угрозу, Саша оттолкнулась от потолка, пытаясь прыгнуть к лестнице в подвал. Но уткнулась в невидимую стену и зависла в воздухе, стуча жуткими конечностями и натыкаясь ими на сферу вокруг себя. – Мама, что ты делаешь?! – прозвучал голос ребёнка, окрашенный злостью и толикой страха. Владимир не шевелился, ведь это противостояние, совсем не его уровня. Твари усиленно бились о стену, окружавшую Сонласту, а сфера, в которой находилась Саша, окрасилась белым и стала обжигать стучащие по её поверхности ветки-конечности. Жуткое тело Саши быстро теряло в размерах, она начала верещать. С каждой секундой детский голос всё больше пропитывался страхом, а злость в нём испарялась. В какой-то момент, став меньше, Саша спрятала тело монстра под детской кожей, полностью восстановив прежний вид. – Мамочка! – в ужасе кричала она, ощущая неминуемую гибель. – Прости меня! Сонласта не отреагировала. – Мамуля-я! – в истерике забился ребёнок, его тело загорелось, а детские ручки, опаляясь, упёрлись в стенки сферы. – Прости! Я больше так не буду!!! Сонласта смотрела на сферу, не моргая. – НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ПРОСТИ, МАМОЧКА! МА-МОЧ-КА-А-А-А-А-А!!! – искренне и честно, насколько способен детский голос, верещал ребёнок, рыдая, и покрытый пламенем, смотрел прямо на маму. Глаза Владимира наполнились слезами. Это был настоящий, откровенный ужас. Он покрылся мурашками до пят, волосы на руках и ногах встали дыбом. Саша явно манипулировала, играя на чувствах матери, чтобы спастись. Но как можно противостоять такому отчаянному детскому крику?! Неожиданно всё прекратилось, и дымящаяся Саша упала на пол. Одним движением согнув колени в обратную сторону, она метнулась в подвал, а сразу за ней умчались оставшиеся в живых твари. – ДУРА! – донёсся пропитанный ненавистью голос ребёнка из глубины подвала. – В следующий раз, я разорву тебя на части и СОЖРУ! – следом, раздался ядовитый смех, который быстро затих в отдалении. Сонласта молча стояла, и лишь часто вздымающаяся грудь указывала на её волнение. Владимир опустил взгляд, пытаясь понять, как бы он сам поступил в подобной ситуации. Если твой ребёнок оказался монстром в другом мире – пожирающим других людей монстром, спрятанным в облике девочки. Это, просто… Он осторожно подошёл и легонько положил руку на плечо архимага. Женщина отвернула лицо. – Я бы и сам, скорее всего, поступил точно так же. Этот выбор, охренеть какой ужасающий. – Она, всегда была странным и жестоким ребёнком… – печально заговорила Сонласта. – Стоило отвернуться – давила насекомых или мучила животных. Я пыталась приучить её, делиться игрушками и играть с другими детьми, отвлечь её, от этих странностей. Но она, всегда выбирала одиночество. Возможно, она стала такой из-за отца и нашей бедности… Сонласта выдержала паузу и продолжила серьёзно: – Хотелось бы мне так думать. Ведь в таком случае, можно было бы что-то поделать. Но, по правде, у неё душа жуткого монстра, который, пробудившись, вернулся к старым привычкам. Чёртовы войны богов, породили много мрака, и виноваты в этом почти всегда люди! Сонласта повернулась к нему, открыв мокрое и будто замершее лицо. Владимир осознал, что и сам выглядит примерно так же. – Мужчины же не плачут? – она улыбнулась, разглядывая его. – Да… После телепортации постоянно такая фигня, ничего не могу поделать, – он вытер лицо и постарался собраться. Сонласта подняла голову, сглотнула слёзы и, тяжело вздохнув, быстро оглядела зал. Затем она взмахнула рукой, разогнав стелющийся туман очередным непонятным заклинанием. На полу покоились бездыханные защитники, и только одно женское тело, уже без ауры, лежащее в крови, продолжало еле заметно дышать. Сонласта подняла руку, и на кончике её указательного пальца возник оранжевый свет. – Что ты делаешь?! – спросил он, догадавшись, что будет дальше. – Это ведь она гналась за тобой на улице. Собираюсь добить, конечно. – Оставь, я хочу попробовать с ней договориться. Взгляд Сонласты метнулся в сторону подвала и, вернувшись, остановился на Владимире. – Тогда мне пора. Но имей в виду, что договориться можно далеко не со всеми. – Постой, расскажи больше о Бездне. Кто мы и что вообще происходит? – Не сейчас. Я потратила чересчур много сил. Она, в мгновение исчезла. Владимир осмотрел зал. Слишком много событий, и надо спешить, рассказать всё Этумирине, но перед этим… Он подошёл ко Второй, сел рядом и снял с неё шлем. Красивое лицо джасхо, конечно, не являлось настоящим. Она лежала, прерывисто дыша, и смотрела на него злым немигающим взглядом. «Если сейчас исцелю, она может сразу же напасть, – размышлял Владимир. – Как же, всё так провернуть, чтобы прекратить всю эту беготню?» Он глубоко вздохнул и положил руку на открытый участок её шеи. Но попытавшись заглянуть в её личное пространство, встретился с барьером. Только в этот раз, от барьера веяло ненавистью. Владимир удивился. Второй раз за день?! Или это какая-то особенность божественного, или негативные чувства способны прерывать такой контакт… – У меня нет времени на эти игры. Если хочешь жить, тебе придётся открыться, – устало сказал он. Вторая никак не отреагировала, продолжая пристально смотреть. – Ты уже встретила настоящего врага и проиграла. Я с Хранителем Умирама на одной стороне. Ты понимаешь это? Ответом стало лишь прерывистое дыхание. Она умирала, но не сдавалась. Пытаясь скорее решить эту задачку, он вспомнил младшую школу. Самую первую стайку из трёх мальчишек, начавших его задирать. К сожалению, пока он не взбесился и не побил главного, они от него не отставали. Но сразу после драки, вдруг, стали хорошими друзьями. Это выглядело до абсурда глупо, но зачастую так и происходило в дальнейшем. Что-то подобное есть у диких животных: чтобы тебя признали, необходимо проявить силу, указав на своё положение… Вопрос её выживания сейчас зависел от того, как он себя поведёт. И хотя Владимир не испытывал злости, он хорошо помнил, как это бывает. – Хорошо. Придётся заняться воспитанием, – спокойно произнёс он. Владимир размахнулся и треснул её по лицу, отвесив лежащей хорошую пощёчину: – Это за первое нападение! Я в курсе, что твой мир разрушен, и что Кунеримон дал тебе задание, от которого ты отказалась. Её глаза яростно вспыхнули. Владимир сразу же, отвесил ещё одну оплеуху, гораздо сильнее предыдущей: – Это, за второе нападение в городе! – грозно звучал его голос. Глаза Второй закатились, и пока она приходила в себя, Владимир продолжил: – Ты изменилась, живя в этом мире, решила защищать жителей, стала другой. Всё меняется, люди меняются. Понимаешь? Он замахнулся для третьей пощёчины, которая, по логике, должна стать самой сильной. – Это за третье нападение! – рявкнул он. Вторая задышала быстрее, ожидая удара, её глаза расширились. Но в последний момент, он резко остановил руку и мягко коснулся ладонью её лица. – Иномирцы тоже могут быть другими. Я не буду тебя убивать и не хочу вредить. Понимаешь? Она быстро переводила непонимающий взгляд с руки на своей щеке на него. – Но ты, не даёшь себя исцелить и поэтому умрёшь тут, в одиночестве от полученных ран, так и не защитив этот мир и не исполнив долг перед своим отцом. Владимир поднялся, демонстрируя желание уйти, и заметил, как беспорядочно забегали глаза полубогини. Но Вторая молчала, будто всеми силами сопротивляясь. Опустившись к ней вновь, он закрыл глаза и ещё раз коснулся её, в попытке открыть её личное пространство. От барьера, теперь веяло обидой, отчаянием, печалью и одиночеством. Возможно, слова про отца и долг, или смерть, изменили её точку зрения, а может, и затрещины помогли… Наблюдая эти изменения, он неожиданно ощутил внутри себя отклик: тёплая искорка понимания, пробежала от его груди, в сторону руки, что касалась Второй. Поддержав вниманием эту искру, он удивлённо понял, что теперь видел её смертельные раны и обычным восстановлением её уже не спасти. Но искра продолжала двигаться дальше, куда-то вглубь, открывая новый уровень внутреннего пространства. Ткани тела стали фоном, на котором проявилось что-то большое и светлое в форме шара с двумя широкими лучами, словно отмечающими полюса планеты и с множеством жгутиков. Часть из них, замерев, проникала в фон, тогда как другая медленно шевелилась в какой-то своей, хаотичной упорядоченности. «Уровень души?», – возникла у него мысль, спокойная, будто он погрузился в сон, оказавшись на такой глубине. Внимательно глядя на, возможно, душу живого существа, Владимир обнаружил повреждённые потемневшие жгутики, уходящие в абстрактный фон тканей организма. Собрав частицы жизни, он направил их в каждый жгутик и стал наблюдать, как они вновь стали наполняться светом. Он вернулся на базовый уровень. Призрачный силуэт Второй, выглядел здоровым. Владимир открыл глаза. Ясный, буравящий взгляд Второй, пристально и беззвучно наблюдал за ним. Он убрал ладонь и осмотрел все места ранений, которые сияли обнажёнными участками здоровой кожи и лёгким загаром, выделяясь на фоне не повреждённой брони. Это событие отозвалось радостью! Ведь у него получилось! – И чего лежим, отдыхаем? Может, тебя ущипнуть надо? – он громко рассмеялся и хлопнул в ладоши. У него впервые получилось исцеление среднего уровня или даже высшего, и эта дурёха теперь будет жить! Опомнившись, Владимир взял себя в руки, ведь она ещё могла напасть. Однако Вторая почему-то продолжала молча лежать, будто чего-то ожидая. – Может быть, ты ждёшь поцелуя, как спящая красавица? Нет, ты, конечно, выглядишь красиво, но у меня уже есть девушка, а других принцев рядом нет. Так что, давай уже как-то сама… И тут до него дошло, самое простое и очевидное объяснение её поведения. – А-а-а, – тихо протянул он. – Ты у нас ещё и отравлена? Тепло стыда разошлось по щекам. Возможно, и не стоило её лупить по лицу. С другой стороны, три покушения на убийство… Ничего страшного, главное живая. – Этот злобный ребёнок отлично всех травит. Но я не умею лечить отравление. Так что отнесу тебя в академию. Сделав Вторую легче частицами свободы, он взял её на руки, как невесту, и двинулся к выходу. – Лично у меня иммунитет, но то, что у тебя его нет, мне кажется очень странным. Я думал, божественные дети сильнее. Нет, не подумай, ты сильная и легко можешь меня убить. Но всё-таки, это странно… Он нёс её и говорил всё, что приходило в голову, а ей оставалось лишь слушать, беспомощно глядя на него снизу вверх.