Глава 75 — 075

Глава 75   * * *   — Наставник! Наставник! Я решила пойти к наставнику Билифу. — А? Коко? — Вы как-то говорили, что чтобы пробудить способность на более высокий уровень, нужна проверка. — Да, верно. Любое испытание сопровождает рост. — Какая следующая ступень ждёт меня? — Четвёртая. Её называют стадией <Сущности>. Стадия <Сущности>. Добравшись до неё, я не знала, что меня ждёт. Но хотя бы стану куда сильнее, чем сейчас. Даже если сестра окажется в опасности, мне будет легче её спасти.   — Ох ты ж, моя Коко такая сильная! — Гав! Гав! — Боже… какая же моя Коко классная!   Тогда я стану для сестры тем, кто нужен ей больше всех. Не только как щенок, но и как человек. «Если подумать, до сих пор я ужасно ленилась». В любой момент такие мерзкие щенята могут позариться на место рядом с сестрой. И тут Билиф прошептал так, словно прочёл мои мысли. — Но, Коко. Слишком не усердствуй. — … — Я всегда говорю: твоя способность основана на жизненной силе. — … — Если понапрасну тренироваться, искать способы контроля, не спать ночами, стараясь развиться… ровно настолько же истощится и жизненная сила. — … — Вон сегодня посмотри. Почему тебя так холодным потом прошибло? Я замотала головой. — Мне ни капельки не больно. Тогда, наставник, я побежала!   * * *   Озираясь, я плотно закрыла дверь в свою комнату. И настойчиво попросила служанок не входить. Заперевшись, я с головой ушла в изнурительные тренировки. Пятая стадия способности света. Говорят, пробудившись до самой последней, можно даже возвращать мёртвых. «Надо найти способ проявить способность света». Я потёрла подбородок и задумалась. — Мне не хватает умения выбрать цель и выпустить свет точно в неё. Когда я применяла способность, сперва всё шло хорошо, но свет внезапно расплывался по пустоте — старая, назойливая проблема. Так называемого «эйма»¹ не хватало. ¹ С англ. «цель». Значит, если я найду способ прицельно направлять свет в нужную точку, то смогу сделать ещё один шаг вперёд? Раздумывая, я выстрелила светом в потолок. Мой свет лишь исцеляет, значит, на неодушевлённый потолок он никак не повлияет. Представить, что ставлю точку на потолке. Один раз. Ещё два раза… Три, четыре. Когда я без всякого смысла повторяла эти выстрелы, по лбу уже капал холодный пот. Совсем вымотавшись, я плюхнулась на пол. И в тот момент вдруг широко раскрыла глаза. Почему ощущение не «шлёп и села», а будто просто «чпок» — и сразу присела? «По-моему, я стала немного меньше?» Но проверить я не могла. Потому что у меня не было сил даже пальцем пошевелить! Я кое-как повернула голову — и замерла. «…Ах, что это? Шерсть?..» Но стоило моргнуть — белоснежная собачья шерсть исчезла. — Я уже галлюцинации вижу… Я тяжело выдохнула. — Видно, чересчур хочу снова стать щенком…   * * *   Немного отдохнув и раскиснув, я распахнула окно. И тут же… Наверное, я и вправду выглядела очень унылой? Гром и Император Мышей опять явились ко мне. — О, Коко! — Ты обругала того наглого пса и выгнала взашей? — Что ты несёшь? Тот щенок ищет себе другого хозяина? Я уставилась на них и бодро сказала: — …Дело не в этом. — Э-э? Тогда в чём? — Я устала и спать хочу. Всем спать. — Эй, подож… — Император Мышей, выходи. — Эй, Гром! Не кусай меня! Пёс ты этакий! Шею мне свернёшь! — Выходите. Смеясь их перепалке, я помахала им рукой. — Вы такие дурачки. А-ха-ха! — С чего это мы дураки?! — Дураки! Пока! Я даже рассмеялась, наблюдая, как мышь и Гром носятся. Когда они совсем исчезли, вокруг воцарилась тишина. «Мне правда ничуть не больно». Может, Гром с Мышиным Императором подумали, что мне грустно. Но знаешь… Мне и правда нормально. — Если из‑за того щенка сестра станет счастливее — разве это плохо? Я больше не щенок. И пока я, упрямо уговаривая себя, смотрела в зеркало… «Как-то неказисто выгляжу». Лицо, которое поначалу мне нравилось, теперь совсем не радовало. Надуто-пухлые щёчки без белой шёрстки — тоже не нравились. И круглые фиолетовые глаза — уже не чёрные — тоже разлюбила. Но… «Но вдруг сестре и это лицо покажется милым?» Я решила снова наведаться в её особняк. Вдруг сестра уже вернулась после тренировки к турниру по охоте. А вдруг скажет, что отправит того щенка обратно. Однако… То, что я увидела в тот день, наверное, не забуду никогда. У моей могилы. Совсем белый щенок носился там, словно это его собственная площадка. Без ошейника, милый щеночек весело играл с горничными. У меня закружилась голова, и я, как вкопанная, только и делала, что смотрела. «Это моё место». Сестра же говорила. Это поле — Коко.   — Это место Коко. Уходи.   Поэтому и мне, ставшей человеком, велела сюда не приходить. Тогда было обидно, но и радостно. Казалось, она меня не забыла. Но… Я молча наблюдала, как этот крошечный щенок, с ладошку размером, носится туда-сюда.   — Моя Коко сотрёт подушечки лап.   …И там, где она так говорила про поле, отпечатывались лапки того щенка. Круглые, словно желейные, подушечки бухали и оставляли следы. И не только это. Щенок резвился так, что всё у моей могилы было перерыто. Он что, хотел спрятать перед ней косточку? Из-за него маленькие ямки, которые я когда‑то усердно выкапывала, одна за другой засыпались. И моя могила. И моё поле. Все мои владения, казалось, заполнялись тем породистым, юным щенком. Я опустила голову. Перед глазами — нарядные туфельки. Круглые человеческие ступни. Ноги, что могут бежать ради сестры и двигаться ради неё. До сих пор я радовалась, что стала человеком. Ведь могла сделать для сестры так много. А сейчас… Сейчас я немного ненавидела, что я — человек. «Потому что я стала человеком — у меня отбирают моё место?» Сестра, ты уже не помнишь? Что как бы далеко я ни была, ты обещала, что место для меня обязательно будет.   — Коко, моя Коко. Уже плохо слышишь? — Ву-у-уф… — Тогда я буду говорить громче. Моей Коко надо отважно метить территорию по всему периметру, но она не может ходить — что же делать. — … — Я всё сделаю за тебя. Этот дом, эти поля — всё, всё это — Коко. Я обещаю. Когда моя Коко станет здоровенькой, я обязательно всё ей покажу…   Так ведь говорила. — Что это Коко, что это дом Коко, что это могила Коко… Сами собой наполнились глаза слезами. Я не хочу, чтобы сестра грустила из-за моей смерти. Хочу, чтобы она общалась с людьми и была безумно-безумно счастлива. И всё же… — Моё место… он ведь всё отбирает…