Глава 3. Фантомная боль
Температура накатывала удушливыми, липкими волнами.
Сначала Артёму казалось, что комната превратилась в промышленную морозильную камеру. Он натянул на себя одеяло с головой, сверху набросил куртку и даже попытался укрыться подушкой, но зубы продолжали выбивать дробь, а тело тряслось, как на электрическом стуле. Потом, спустя вечность, его бросило в жар. Дешёвые обои на стенах поплыли, начав пульсировать в такт бешеному, неровному стуку сердца.
Он лежал в темноте, свернувшись в позе эмбриона. В голове крутилась густая, тягучая каша из обрывков лекций по физике, красных ценников на гречку и укоризненного взгляда той девушки с собачкой.
«Надо встать... воды...» — вяло подумал он. Язык прилип к нёбу.
Но сил не было даже на то, чтобы протянуть руку к чайнику. Тело стало чужим, тяжёлым, набитым ватой.
Телефон, зажатый в потной ладони, снова завибрировал.
Это была не обычная вибрация эксцентрика. Ощущение было такое, словно через руку пропускали слабый, «колючий» электрический разряд. Не больно, но неприятно, до мурашек, пробивающихся даже сквозь жар лихорадки.
Артём с трудом разлепил воспалённые веки. Экран светился в полумраке ядовито-белым светом, выжигая сетчатку.
На чёрном фоне не было привычного интерфейса Андроида. Ни часов, ни уведомлений. Только строчки текста, набранные строгим пиксельным шрифтом, и иконка в виде стопки мятых бумажных листов.
[Приложение «ЧЕРНОВИК» готово к работе.]
[Состояние носителя: Критическое (Лихорадка I ст., Истощение).]
[Рекомендуется поиск решения через симуляцию.]
Артём хрипло рассмеялся, но смех тут же перешёл в сухой, лающий кашель, раздирающий горло.
— Глюки... — прошептал он пересохшими, потрескавшимися губами. — Дожили. Белая горячка. Я ведь даже не пил...
Текст на экране не исчезал. Он был настойчивым, пугающе реальным. Под надписью ритмично мигал курсор.
[Начать новую сессию?]
[Стоимость запроса: 100 ₽]
[Текущий баланс карты: 353,50 ₽]
[ДА / НЕТ]
Артём тупо смотрел на цифру «100».
В его воспалённом мозгу это казалось какой-то злой, издевательской шуткой подсознания. Внутренний голос, голос его вечной нищеты, шептал: «Ты неудачник, Тёма. Ты даже собственный бред бесплатно посмотреть не можешь. Везде надо платить».
— Забирай, — прохрипел он, в бессилии тыкая пальцем в экран. — Забирай всё. Хоть почку. Мне плевать.
Он нажал [ДА].
Телефон пискнул. В верхней шторке, на долю секунды перекрыв чёрный экран, вылезло реальное, совершенно обыденное уведомление от Сбербанка:
«Списание: 100 ₽. KATEGORIYA: RAZNOE. Баланс: 253,50 ₽».
Артём моргнул. Списание было настоящим.
Но испугаться он не успел. Мир вокруг — скрипучая кровать, шум машин за окном, запах пыли — вдруг отдалился, стал глухим, ватным, как будто Артём с головой ушёл под воду.
На экране побежали строки лога. Быстро, ритмично, строка за строкой.
[Загрузка сценария: Реальность.]
[Анализ переменных...]
[Вам выпали временные таланты (рандомизация):]
[Стеклянный лоб (Серый)] — «Ваша голова притягивает неприятности. Любой удар наносит критический урон х2. Берегите кукуху».
[Желудок без дна (Белый)] — «Скорость переваривания увеличена. Вы хотите жрать всегда, даже когда жуёте».
[Интуиция двоечника (Белый)] — «В критической ситуации есть 10% шанс ткнуть пальцем в небо и попасть в точку».
— Стеклянный лоб... — пробормотал Артём, с трудом разбирая буквы. — Ну спасибо. А «Хрустальную задницу» не завезли?
Строки сменились сухой хроникой событий.
[ДЕНЬ 1 (Сегодня)]
«Вы лежите с температурой 38,5. Принимаете решение не идти в аптеку, так как денег жалко, а организм молодой. Пьёте кипяток. Из-за таланта [Желудок без дна] съедаете последние запасы хлеба, но голод не уходит. К утру температура падает до 37,2, но остаётся сильная слабость и головокружение».
Артём слабо кивнул. Логично. Он бы именно так и поступил. Лекарства — это для богатых.
[ДЕНЬ 2 (Завтра)]
«Вы ползёте в университет, боясь пропустить перекличку. Семёныч проводит внезапную летучку. Вы используете [Интуицию двоечника], угадываете формулу наугад и получаете "зачёт".
После пар вы идёте домой. Главный выход из корпуса перекрыт вахтёром. Вы решаете срезать путь через хозяйственный двор 3-го корпуса, где идёт ремонт теплотрассы».
[ДЕНЬ 3 (Послезавтра)]
«Вечер. 18:15. Темно, идёт мокрый снег. Вы идёте вдоль строительных лесов. Из-за последствий болезни кружится голова. Вы поскальзываетесь на мокрой глине и плечом задеваете опору конструкции.
Талант [Стеклянный лоб] активирован.
Конструкция лесов оказывается ветхой. Сверху падает кирпич.
Прямое попадание в теменную область.
Черепно-мозговая травма с обширным кровоизлиянием. Смерть мгновенна».
[КОНЕЦ СЦЕНАРИЯ]
Экран вспыхнул красной рамкой.
[ИСХОД: ЛЕТАЛЬНЫЙ.]
Артём тупо смотрел на последние слова. Буквы расплывались.
— Умер? — спросил он у тишины. — От кирпича?
Это было так глупо. Так по-идиотски обыденно, что даже стало обидно. Никакой героики, никакого смысла. Просто пошёл через стройку, оступился и получил кирпичом по башке. Эпитафия: «Он экономил время и деньги».
На экране появилось новое меню.
[Анализ завершён.]
[Вы можете сохранить ОДНО воспоминание из этой ветки:]
[Чувство голода] — (Бесполезно).
[Ответ на летучке] — (Частичное знание предмета).
[Опыт смерти] — «Позволяет пережить последние 5 секунд жизни аватара, чтобы осознать источник угрозы».
Артём хотел закрыть приложение. Ему надоело. Сотку жалко, но сон был важнее. Глаза слипались.
Но палец дрогнул.
«А вдруг правда? — шепнула интуиция, пробиваясь сквозь лихорадочный туман. — Вдруг ты реально там пойдёшь?»
Он нажал на [Опыт смерти].
В ту же секунду его тело на кровати выгнуло дугой, словно от удара током.
Комната исчезла.
Холод.
Резкий, сырой, металлический запах мокрого бетона и ржавчины ударил в нос, вытесняя запах пыльной комнаты.
Темнота, разбавленная грязным жёлтым светом далёкого фонаря, который скрипел на ветру.
Под ногами чавкает жирная глина. Ботинки скользят, ноги разъезжаются, как у коровы на льду. Он чувствует, как промокший носок внутри ботинка хлюпает.
Голова кружится, перед глазами плывут чёрные мушки. Тошнит.
Артём делает шаг вправо, пытаясь обойти глубокую лужу.
Плечо с глухим стуком врезается в холодную, шершавую металлическую трубу строительных лесов.
Лязг.
Протяжный, противный скрип наверху.
Он поднимает голову.
Чёрный, прямоугольный силуэт на фоне грязно-серого неба. Он летит почти бесшумно, только воздух коротко свистит.
— Бл... — успевает подумать он.
УДАР.
Вспышка боли была такой ослепительно яркой, что она, казалось, расколола вселенную пополам. Это была не просто боль — это был звук. Влажный хруст собственной кости, который прозвучал громче взрыва гранаты внутри головы.
Свет погас.
— А-а-агх!
Артём подскочил на кровати, хватаясь обеими руками за голову. Крик застрял в горле, превратившись в сдавленный, булькающий хрип.
Он сидел, тяжело дыша, раскачиваясь из стороны в сторону, как маятник. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выломать рёбра.
Он ощупал макушку. Пальцы лихорадочно, до боли давили на кожу, ища вмятину, липкую горячую кровь, острые осколки кости.
Кожа была целой. Волосы — мокрые от холодного пота.
Но боль — тупая, пульсирующая боль в темечке — была настоящей. Фантомной, но пугающе реальной. Она отдавалась в зубы, в шею.
— Твою ж мать... — выдохнул он, с трудом сглатывая вязкий ком.
В коридоре послышались быстрые шаги. Дверь резко открылась, и щёлкнул выключатель. Яркий электрический свет безжалостно ударил по воспалённым глазам.
На пороге стоял Виталик. Румяный с мороза, весёлый, с пакетом, на котором красовался логотип «Бургер Кинга». Запах жареной курицы и масла ворвался в комнату, смешиваясь с запахом болезни.
— О, Тёмыч, ты чего в темноте сидишь? — Виталик бросил мокрую куртку на стул. — Я тут наггетсов урвал по купонам, целое ведро! Будешь? Пока тёплые.
Артём смотрел на соседа расширенными зрачками. Виталик казался ему пришельцем из другого, нормального мира. Он говорил про наггетсы. Он улыбался. Он не знал, что мир только что сузился до размеров летящего кирпича.
— Виталь, — голос Артёма звучал чужим, надтреснутым, как у старика. — У третьего корпуса... там ремонт идёт?
Виталик удивлённо моргнул, стягивая кроссовки.
— Ну да. Там теплотрассу меняют, всё перерыли заборами, грязи по колено. Мы вчера там с Ленкой пролезали, чуть ноги не переломали. А ты чего спрашиваешь? Ты ж вроде пластом лежал?
Артём медленно опустил руки.
Ремонт идёт. Виталик подтвердил.
Артём перевёл взгляд на телефон, валяющийся на скомканном одеяле. Экран погас, но Артём знал, что иконка [Черновик] — стопка мятых листов бумаги — никуда не делась.
И минус сто рублей на счёте — тоже.
— Ничего, — тихо ответил Артём, отворачиваясь к холодной стене. — Просто... сон плохой приснился.
— А, бывает, — беззаботно отозвался Виталик, шурша пакетом. — Точно не будешь? Ну смотри, мне больше достанется.
Артём натянул одеяло до самого подбородка.
Голова всё ещё ныла в месте удара.
Теперь он знал две вещи.
Первое: это приложение не врёт. Боль была слишком настоящей.
Второе: послезавтра вечером он ни за что, ни при каких обстоятельствах не пойдёт через хозяйственный двор третьего корпуса.
«Я перепишу это, — подумал он, глядя в темноту широко открытыми глазами. — Это же черновик. А черновик можно исправить».
Обновлено: 03.02.2026