Глава 2 — Глава 2. Аямэ

Объяснившись со стражей у ворот, Нодзири Ооки провел Судзумию Мусаши в деревню Коноха. Чистые, ухоженные улицы, снующие туда-сюда мужчины и женщины. По сравнению с хаосом и страданиями внешнего мира, Коноха казалась настоящим раем на земле. Мусаши шел и вертел головой, пытаясь совместить живую картину перед глазами с образами из своей памяти. Что до Нодзири Ооки, который за последний час раз семьдесят пробормотал «я вот-вот умру с голоду», то его глаза превратились в два пошлых смайлика, а с уголков губ потекли слюнки. — Наконец-то я вернулся… Девушки… Прекрасные девушки… Чистые, красивые девушки Конохи… Хе-хе… Хе-хе-хе… — Эй! Смех у тебя какой-то извращенский, поумерь пыл, — одернул его Мусаши. — О, ой! — Ооки торопливо вытер рот и повел Мусаши дальше по улице. Внезапно в ноздри ударил густой, насыщенный аромат. Гур-гур-гур… Желудки обоих мальчишек взбунтовались, а ноги словно вросли в землю, отказываясь сделать еще хоть шаг. Они обернулись. Взгляд уперся в большую вывеску — «Раменная Ичираку». Гур-гур-гур… Гур-гур-гур… Прохожие невольно оборачивались на громкое урчание. — Эти двое… Нищие, что ли? — Фу, как воняют! Пойдем отсюда скорее! — Черт, а я ведь хотел рамена поесть… Все, передумал, уходим. Люди вокруг не стеснялись в выражениях. Лицо Нодзири Ооки мгновенно залилось краской. — Пойдем, — с трудом подавляя муки голода, Ооки со смущенным видом потянул Мусаши за рукав. — Пошли ко мне домой, переоденемся. — Прошу! — раздался мелодичный девичий голос. — Раменная «Ичираку» представляет новый бульон! Приглашаем на дегустацию! Две маленькие пиалы с дымящимся раменом возникли прямо перед ними. А за пиалами — улыбающееся лицо, окутанное клубами пара. Из-под маленького белого поварского колпака виднелись добрые глаза и мягкие брови. Два месяца. Голод, холод, вечная тревога. Презрение, ругань, нападения, попытки убить. Эта улыбка, словно луч солнца, пронзила густой туман отчаяния, и сердце Мусаши забилось сильнее. Почему ее лицо расплывается? А, это, должно быть, от пара, что поднимается от рамена. Мусаши поспешно зажмурился. Когда жар в глазах спал, он поднял голову и снова посмотрел на девушку. Лет шести, примерно на голову выше него, из-под белого поварского колпачка на него смотрели смеющиеся, изогнутые полумесяцами глаза. Неподалеку, за стойкой, на грубоватом лице дядьки Теучи тоже играла легкая улыбка. — Угощаем, гости дорогие! Пробуйте новинку, только не забудьте потом поделиться мнением! — Спасибо! Спасибо! — Нодзири Ооки схватил пиалу и принялся уплетать рамен с такой скоростью, что даже свинья, увидев это, покачала бы головой. — …Спасибо. Я постараюсь дать вдумчивую оценку, — сказал Мусаши, взял свою порцию и, ухватив Ооки за шиворот, оттащил его в угол, чтобы не мешать другим посетителям. Они наслаждались редким лакомством. Вот только от долгой голодовки лапша, едва коснувшись языка, тут же проскальзывала в пищевод. Каждая клеточка тела стонала от удовольствия, и дать какой-то объективный и полезный отзыв было просто невозможно. Пока они ели в углу, их прервал звонкий девичий голос: — Ага! Вот они! Два подозрительных типа! Судзумия Мусаши: «…» Нодзири Ооки: Σ(°Д°)! Перед ними стояли двое — девочка и взрослый мужчина. На их одежде красовался хорошо заметный герб в виде веера. Маленькая девочка в фиолетовом платье указывала на них пальцем. Ее проницательный взгляд скользнул по оборванцам, после чего она с видом победителя посмотрела на стоящего за ее спиной мужчину. Тот опустил глаза и смерил двух грязных нищих холодным, безразличным взглядом. — Ни одна тайна не скроется от глаз Учихи Изуми! — снова заговорила девочка. — Признавайтесь! Вы шпионы из других земель? — Изуми, не дурачься. Взрослый мужчина перевел взгляд на мальчиков и ровным тоном произнес: — Хоть вы и дети… объясните, кто вы и зачем пришли в Коноху. Если не сможете внятно ответить, вам здесь не рады. «Надменный клан Учиха, значит?» — мысленно отметил Мусаши. Нодзири Ооки, заметно нервничая, шагнул вперед, чтобы объясниться. Мусаши же тем временем аккуратно сложил палочки, поставил пустую пиалу и отнес ее на стойку Теучи. — Прошу прощения! Мы так долго голодали, что не смогли дать дельный совет. Если будет возможность, в следующий раз я приду умытым и с достаточным количеством денег, чтобы как следует распробовать ваше блюдо. Аригато годзаимас! Оставив посуду, он подошел к Ооки, который все еще суетливо пытался объяснить, кто он такой. — Хватит, я понял. Ты — наследник Дома Сюэй. А ты? — мужчина-Учиха перевел взгляд на Мусаши. — Говори. Мусаши остановил Ооки, который хотел было продолжить, поправил свои лохмотья, посмотрел прямо в глаза Учихе и произнес заученную назубок шифровку: — Обезьяна, Пёс, Бык, Кролик, Петух, Альфа-три, баскетбол, оладушек, жилет дзёнина, жареная рыба с пряностями. — Судзумия Мусаши. Я принес важные сведения. Прошу, отведите меня к господину Хокаге. Двое Учих: «?» Нодзири Ооки: Σ(°Д°)! Кабинет Хокаге. Проводивший его член клана Учиха удалился, и Сарутоби Хирузен принялся разглядывать стоящий перед ним комочек грязи. Мусаши, в свою очередь, изучал Третьего Хокаге. Сарутоби Хирузен, «Профессор Ниндзюцу», сильнейший Хокаге своего поколения, скрывший правду о Наруто, допустивший уничтожение клана Учиха и подписавший не один неравный договор. Выглядел он точь-в-точь как в аниме: та же мантия Хокаге, та же трубка во рту, то же лицо, испещренное морщинами. По одному лишь виду трудно было представить, что это один из сильнейших людей в мире ниндзя. — Значит, ты сын Кэнты, — тихо произнес Сарутоби, глядя на расшифрованное донесение в своих руках. — Да. Перед смертью отец передал мне эти сведения и велел, даже если придется разбиться в лепешку, доставить их лично в руки господину Хокаге, — ответил Мусаши. — Х-х-х… — Третий выдохнул облако дыма и медленно заговорил. — Тяжело тебе пришлось. Выполнять миссию в таком юном возрасте. — Отец говорил: неважно, сколько тебе лет, ты — часть деревни. Всё ради деревни! — Сведения очень ценные. Заслуги твоего отца накоплены, ты можешь свободно обменять их на ниндзюцу, деньги или что-то еще. Есть специальный отдел, куда ты можешь обратиться в любое время. А теперь… осталось последнее дело. Мусаши удивленно моргнул: — Последнее дело? Какое? Сарутоби повернулся к стоявшему рядом дзёнину: — Ибики, отведи его отмыться. А потом приведешь обратно. — Есть, господин Хокаге! Полчаса спустя грязный маленький нищий превратился в чистого и опрятного мальчика. Хотя на коже еще виднелись следы долгой дороги, его миловидные черты стали хорошо заметны. — Теперь все сходится. Вылитый Кэнта в детстве, такой же красивый, — Сарутоби окинул Мусаши взглядом, и последние сомнения развеялись. — Там, где танцуют листья, вспыхивает пламя. Тень огня освещает деревню, и новые листья снова распускаются. — Добро пожаловать домой, дитя. Расти здесь здоровым и сильным. Однажды ты станешь таким же превосходным ниндзя, как твой отец. Мусаши с решительным видом ответил: — Господин Хокаге, поверьте, я стану ниндзя, который превзойдет даже отца! По указанию Третьего Хокаге специальный человек помог Мусаши получить наследство Судзумии Кэнты: небольшой домик с мебелью и свитки с техниками ниндзюцу, запечатанные в тайнике. Затем, с его же помощью, Мусаши все это быстро продал и снял домик неподалеку от раменной «Ичираку». Недвижимость в Конохе — крайне рискованное вложение, и Мусаши решил, что жить по соседству с «Ичираку» будет как-то безопаснее. Казалось, на горизонте уже замаячила тень счастливой и беззаботной жизни.