Наступила ночь. Разобравшись с делами, Судзумия Мусаши сидел на татами в своем новом доме. Перед ним лежало несколько свитков с техниками ниндзя.
— «Техника извлечения чакры», «Три базовые техники», «Техника телесного мерцания», «Высвобождение огня: Большой огненный шар», «Высвобождение молнии: Преследующий клык», «Высвобождение ветра: Рассекающий порыв», «Высвобождение ветра: Ураганная ладонь», «Высвобождение ветра: Великий прорыв» и «Высвобождение ветра: Вакуумная сфера». Вот и все, что оставил отец, — пробормотал Мусаши. — Кроме «Вакуумной сферы», которая считается техникой B-ранга, все остальное — C-ранг и ниже. Да и «Техника телесного мерцания» самая обычная.
— Но и на том спасибо. По крайней мере, начинаю не с пустыми руками. Этого хватит, чтобы занять себя надолго.
Глядя на свитки, Мусаши начал обдумывать дальнейшие планы.
В прошлой жизни, когда он смотрел «Наруто», на экране блистали Наруто и Саске, Кагуя и Мудрец Шести Путей. Даже элитный дзёнин Какаши стал в народе лишь ходячим мерилом чакры. Но за два месяца в этом мире Мусаши понял, что его жизнь может оборвать любой бродячий самурай, который и генину-то в подметки не годится.
А генин — это безымянная жертва, раздавленная обломками во время нападения Девятихвостого. Это изувеченный труп после «Шинра Тенсей» Пейна. Это гора кровавых ошметков на поле боя.
Поэтому нужно готовиться к худшему. Что, если у него нет таланта к ниндзюцу? Что, если ему суждено всю жизнь быть пушечным мясом?
Нужно продумать запасной план: жениться на Аямэ, унаследовать «Ичираку» и выйти на новый уровень бытия. Если пережить нападение Девятихвостого и вторжение Пейна, то дожить в Конохе до старости кажется не такой уж и сложной задачей.
Это — путь к отступлению.
Но если есть хоть малейший шанс, он хотел бы добиться здесь чего-то большего.
Ослепительные и могущественные ниндзюцу, сверхъестественная сила… Разумеется, он жаждал этого. Но как потомок обычного ниндзя, без Улучшенного генома и божественного перерождения, надежды было мало.
В мире шиноби не так уж много великих воинов, лишенных наследственных талантов.
Хируко, Орочимару, Майто Гай…
Если взвесить сложность освоения, опасность и потенциал для роста, его текущая цель была очевидна — «Восемь Врат» Майто Гая!
Недостатки у этой техники тоже имелись: медленный прогресс, изнурительные тренировки и высокий риск отбросить коньки.
Но научный раб трудностей не боится!
«Итак, следующая цель — Майто Гай», — решил Мусаши и взял свиток с «Техникой извлечения чакры».
«А для начала нужно проверить способности этого тела».
Свиток с техникой извлечения чакры передавался в его семье из поколения в поколение. Он был испещрен многочисленными пометками, сделанными почерком разных людей, что значительно облегчило Мусаши задачу.
Тщательно изучив все тонкости и убедившись, что ничего не упустил, он приступил к практике.
Процесс состоял в том, чтобы извлечь телесную энергию из ста тридцати триллионов клеток тела и соединить ее в определенной пропорции с духовной энергией, накопленной опытом и тренировками. Так рождалась чакра.
Некоторым, как большинству гражданских, от природы было трудно извлечь оба вида энергии. Другим, как Року Ли, не давалась духовная энергия, и они могли практиковать только тайдзюцу.
Считалось, что тот, кто осваивал извлечение чакры мгновенно — гений. Тот, кому требовался день или несколько — обладал талантом ниндзя. А тот, кому нужны были долгие и упорные тренировки, чтобы кое-как справиться, в лучшем случае мог стать последним учеником в классе.
Возможно, из-за тягот двух жизней, извлечение и контроль духовной энергии дались Мусаши на удивление легко, даже играючи.
А вот с телесной энергией возникли проблемы.
Духовная сила уже была готова и ждала в полной боевой готовности, а энергия клеток все не откликалась.
Настроение Мусаши упало. Хоть он и был готов к такому исходу, столкнуться с реальностью оказалось все равно неприятно.
Талантом гения он не обладал.
Собравшись с духом и приняв действительность, он продолжил попытки, следуя описанию в свитке. В прошлой жизни он зубрил математику, грыз гранит науки, корпел над проектами и до кровавых мозолей писал диссертацию — к монотонному упорству он привык.
Только стемнело. До похода в «Ичираку» завтра днем у него была уйма времени.
Час, два…
Время шло. Он перестал думать о таланте и полностью сосредоточился на повторяющемся процессе. Скрытая в клетках энергия становилась все активнее. Казалось, еще одно усилие — и она вырвется наружу, чтобы соединиться с его уже готовой духовной силой.
Наконец, первая струйка телесной энергии поддалась. А за ней и остальные клетки тела начали медленно источать свою силу.
Две энергии встретились, слились, и совершенно новая сила родилась в его теле!
Мусаши открыл глаза. За окном уже было светло.
Раменная «Ичираку».
— Дядя Теучи, сестрица Аямэ! Я пришел отведать рамена!
— А? Мы знакомы? — Аямэ с недоумением посмотрела на стоящего перед ней миловидного мальчика.
Мусаши не удивился и подсказал:
— Это… три дня назад. Маленький нищий.
— Три дня назад… маленький… Что?! — глаза Аямэ изумленно расширились.
Она никак не могла связать образ этого симпатичного мальчика с тем грязным оборванцем, чьего лица несколько дней назад было не разглядеть. Тогда она даже не могла отличить одно черное от грязи личико от другого.
— Одну большую порцию рамена Тонкоцу! Спасибо, — Мусаши уселся на стул.
— Большую порцию? Малыш, ты осилишь?
— Не волнуйтесь, сестрица Аямэ, я все съем до последней капли! И обязательно дам подробный отзыв.
Десять минут спустя.
— Ты хочешь работать в «Ичираку»? — удивленно спросила Аямэ, переводя взгляд с Мусаши на своего отца.
— Верно. Мой отец героически погиб, выполняя задание господина Хокаге. Теперь я остался совсем один, нужно же где-то работать, чтобы каждый день набивать живот, — начал давить на жалость Мусаши.
— Но мы в последнее время не собирались никого нанимать, — с сомнением произнес Теучи.
Он едва справлялся с раменной в одиночку, но о найме работников не думал. К тому же, они совсем не знали этого мальчика и не хотели сгоряча брать на работу незнакомого ребенка.
Мусаши, конечно, видел его сомнения — он бы и сам не стал привечать незнакомца. Он поправил одежду, встал перед Теучи и серьезно сказал:
— Дядя Теучи, у вас в заведении так много посетителей, вы с сестрицей Аямэ, должно быть, очень устаете! Особенно сестрица Аямэ, она еще так молода, а на нее уже столько всего навалилось, это же так тяжело!
— Я хоть и маленький, но работать умею! Если я буду помогать, вам с сестрицей Аямэ станет намного легче.
— И платить мне можно совсем немного!
Глядя на искреннее лицо Мусаши, Теучи все еще хмурился.
— Но…
— И я обещаю! Точно-точно! Никогда! Не создавать проблем для заведения, — выпалил Мусаши. — Дядя Теучи, сестрица Аямэ, пожалуйста! (｡◕‿◕｡)
Аямэ:
— …Отец, давай возьмем его.
— Раз так, то ладно, — наконец сдался Теучи. — Приходи каждый день после четырех, начнешь с мытья посуды. Зарплату буду платить как положено. Но работай хорошо, малец, иначе уволю.
В последующие вечера некоторые жители Конохи стали замечать, что в раменной «Ичираку» появился маленький, снующий туда-сюда помощник.
— Гость, ваши две порции рамена готовы!
— Дядя Теучи, вы занимайтесь готовкой, а такую мелочь, как уборка столов, оставьте мне!
— Сестрица Аямэ, что вы делаете?! Немедленно поставьте! Такие нежные руки созданы не для мытья посуды! Я сам!
— Сестрица Аямэ! Повторяю в последний раз! Поставьте! Разве можно позволить девушке таскать воду? Вы бросаете вызов мужской гордости! Не волнуйтесь, я хоть и маленький, но сильнее вас.
За стойкой Нодзири Ооки допил последнюю ложку бульона из своей пиалы, наблюдая за Мусаши, который порхал по заведению, словно пчелка.
После возвращения в Коноху он уже не был похож на того нищего заморыша. Его волосы, черные от двухмесячной грязи, снова стали белоснежными. Несколько прядей теперь спадали на глаза — как он сам утверждал, это была «прическа художника».
Мусаши же считал, что такая прическа нужна ему лишь для того, чтобы удобнее было подглядывать за красивыми девушками, и была она абсолютно извращенской.
— Так что, Мусаши, ты и правда не собираешься тусоваться со мной, а будешь тут вкалывать? — спросил Ооки.
Мусаши забрал у него пустую посуду.
— Во-первых, я никогда не обещал с тобой «тусоваться». Во-вторых, не думай, что я просто работаю. С сегодняшнего дня «Ичираку» — мой дом, а я — человек «Ичираку». И в-третьих, доел — освободи место, не мешай другим гостям.
Нодзири Ооки:
— →_→. Не понимаю я тебя. Мог бы жить со мной в роскоши и достатке. Ладно, хочешь работать — работай. Днем, как будет время, заходи ко мне в книжный магазин Дома Сюэй. Недавно привезли свежий выпуск «Райских кущ», вместе заценим.
Теучи: Σ(￣д￣；)!
Мусаши:
— …Прости, Ооки, но у меня есть дела поважнее.
Обновлено: 01.02.2026