Ночь в лесу наступала рано и очень быстро. Сумерки только начали сгущаться, а бескрайний океан зелени уже погрузился во тьму. Кроны гигантских деревьев почти полностью закрывали звездное небо, окутывая лес своей огромной тенью. То тут, то там, пролетали светлячки, разрезая черноту ночи крохотными огоньками. Посреди поляны лишенной растительности ярко горел костер, освещая спокойные лица гоблинов.
Размышляя о предстоящей охоте на нежить, Лафит улыбался, наконец, у него появился шанс проверить свои навыки, хотя, по его мнению, живые мертвецы слабые противники. Зевнув, он поставил топор у своего любимого дерева, ослабил пояс, вернее веревку, временно заменявшую его и направился к кустам. Шурша ветками, хранитель подземелья покинул поляну в поисках подходящего места, чтобы сходить по малой нужде.
Немного привыкнув к жизни лесного дикаря, он все меньше наступал на змей или больших ядовитых насекомых, у него неплохо получалось находить их излюбленные укрытия даже в полной темноте. Такое умение развилось само после множества очень болезненных укусов. Магия шамана не раз спасала его от самых серьезных последствий, но боль приходилось терпеть, стиснув зубы. Наученный горьким опытом, Лафит запомнил ландшафт окружающей местности днем, а ночью ему хватило лишь темных силуэтов, чтобы найти дорогу. Уши ловили необычные шорохи, шуршания, различали их на фоне шума деревьев, скрипящего завывания древних гигантов.
Выбрав место, Лафит обернулся на свет костра, едва видневшийся сквозь черные листья. Далеко он забрался. Легкий ветерок донес до него едва уловимый незнакомый запах, послышался слабый шорох травы, будто потревоженной ночным насекомым, качнулось крохотное деревце среди подлеска, с трудом различимое среди непроглядной темноты ночи.
По спине Лафита пробежал холодок, почудился мороз на шее. Поддерживая рукой штаны, он резко прыгнул вбок и немного прокалился по земле кубарем. В кожу впились камни, палки и стебли растений, жмурясь от боли он обернулся. На том месте, где мгновение назад находилась его шея, блеснуло лезвие оружия, а затем упало несколько срубленных веток. Сердце Лафита пропустило удар, руки судорожно начали завязывать пояс-веревку, а глаза напряженно всматривались в лесную чащу.
Почти не заметный среди ночного мрака к нему медленно приближался темный силуэт. Неподалеку в лагере ярко горел костер, там сидели гоблины-охотники и шаман. Оставалось только позвать, но Лафит боялся даже дышать, затаился, в надежде, что нападавший потеряет его из вида. Блеснула сталь. Тело демона среагировало быстро. Он отпрыгнул к ближайшему дереву, а до его слуха донесся звук предмета воткнувшегося глубоко в землю. Следом за ним, с глухим стуком кору дерева пронзил метательный нож.
— Враг! Нападение! — прокричал Лафит, больше не имело смысла сохранять тишину.
Шорох веток наполнил округу, гоблины мчались на подмогу. Старик шаман, услышав крик, тут же вскочил на ноги. Обхватив посох обеими руками, начал произносить заклинание. Деревянная поверхность его грозного оружия покрылась паутиной светящихся трещин, из них бурным потоком заструилась зеленая дымка и через мгновение обратилась жужжащим роем жутких насекомых. Шурша крылышками, они устремились на голос демона, а шаман уже готовил новое заклинание, и вспышка света на несколько вдохов осветила всю округу.
— Сдохни! — заверещал хобгоблин и бросился на Лафита.
— Снова ты? Ублюдок! — при ярком свете магии молодой демон сразу узнал в нападавшем того самого убийцу, кто напал на него в Хиз-Кабал, — Отвяжись от меня урод!
Используя дерево, как преграду, Лафит не давал к себе приблизиться, но с каждым шагом уклоняться становилось все сложнее. Глаза хобгоблина кровожадно сверкали, нападение из засады провалилось и его просто разрывало от ярости. Поняв, что скрываться больше не нужно, а у жертвы в руках нет оружия, он стремительно бросился вперед. Лезвие топора со свистом рассекло воздух, срубив большой кусок древесной коры. Удары сыпались один за другим, но скользкий будто змея демон, убегал, отпрыгивал, бросался землей, листьями, использовал все, чтобы помешать нанести точный удар. Брызнула кровь.
— Сдохни! Сдохни! — взвыл хобгоблин, наконец ему удалось зацепить добычу, пустить кровь, смерть жертвы приближалась.
Перед его широко открытыми глазами вспыхнуло знакомое пламя, на короткое мгновение, потом снова исчезло, а следом раздался оглушающий хлопок. Хобгоблин почувствовал сильный удар в грудь, будто тяжелым молотом. Неведомая сила отбросила его тело назад, как лист на ветру, и оно, ломая заросли, улетело в подлесок. До слуха донеслось шуршание множества крыльев, приближалось нечто очень опасное.
— Я все равно тебя убью! — прокричал хобгоблин и бросился прочь.
Запыхаясь, он бежал через чащу, петлял между деревьями. Когда отошел достаточно далеко и больше не слышал шума погони, обернулся. Костер в лагере выглядел крохотной искрой среди густой листвы. Придерживая рукой ноюще ребра, он похромал дальше, проклиная демона-колдуна. Магия никогда ему не нравилась. Он ее не понимал и боялся. Его не учили с ней бороться, но всегда хвалили за сообразительность, он обязательно придумает способ справиться с магом.
— Вокруг него постоянно крутятся гоблины. Надо бы и мне найти помощь, — размышлял вслух хобгоблин, потом последний раз злобно зыркнул в сторону костра и растворился в чаще леса.
Между тем раненый Лафит вернулся обратно к костру и устало рухнул на землю. Топор прорезал часть плеча со спины, к тому же зацепил лопатку, кровь добралась до штанов и стекала по ноге. Одна рука демона покраснела и сильно опухла. У него не получалось ее поднять, не сморщившись от боли. Шаман тут же начал принимать срочные меры, посох уже торчал в земле, а зеленая дымка окутывала раненого, пока старик искал в своих бесконечных мешочках на поясе средства для остановки крови.
— Ты ранен? Ты умрешь? — с надеждой спросила Тенхо.
— Не-е-ет. Я проживу еще очень долго, — ответил Лафит, пристально глядя на нее, — Очень долго!
— Тц. Хорошо, — цыкнула гоблинша, совершенно не скрывая разочарования, а потом грустно вдохнула.
— А ну тихо! — прикрикнул на нее шаман, потом обратился к Лафиту –на сей раз тебе очень повезло юноша.
— Знаю, — коротко произнес тот, — Уверен он попытается снова.
— Наверно, — кивнул шаман, потом на мгновение замер и перевел взгляд на раненого демона.
— Ты не боишься? — озвучил его немой вопрос юный Урул.
— Эм, — Лафит задумался, — Умирать я, конечно, не хочу, но страха не чувствую. Не знаю почему, — он посмотрел в небо, где свозь густую листву виднелась парочка ярких звезд, — страшно было во время самой драки, особенно поначалу, а потом все прошло.
До сих пор Лафит никому не рассказывал о своей человеческой душе. Старик-шаман и Лесное племя считали его обычным демоном, потерявшим память, и только он знал правду. В той пещере заново родилось новое существо из разума человека и тела демона, словно необычная химера.
Вместе с воспоминаниями ему достались чужие страхи, тревоги и сомнения, и первые дни жизни они ощущались очень четко, но со временем ослабли и почти на него не влияли, казались слабым эхом чужих спутанных эмоций. Обычно люди с детства накапливали болезненный опыт, получали бесконечные шрамы на сердце, неуверенность, а у ему повезло жить без подобного груза. Ужас не сковывал его по рукам и ногам, и Лафит действовал решительно.
Вскоре вернулись охотники. Они продолжали погоню до тех пор, пока не убедились, что враг ушел далеко. Догнать его у них не получилось, хобгоблины умеют спасать свою шкуру. Довур сдвинув брови посмотрел на сидящего у костра демона, по его спине стекала кровь, но выглядел он на удивление спокойным, даже задумчивым. Гоблин невольно проникся к нему уважением, хотя никому бы признался.
— Старик. Чему ты меня вообще учишь? Отдача от твоей магии чуть мне руку не сломала, — пожаловался Лафит, но с довольной улыбкой на лице.
— Я правильно учу. Просто ты все время спешишь, — укоризненно произнес шаман, — ну все, на сегодня хватит лечения. До завтра ты точно доживешь.
— Ох, тогда я спать.
Дойдя до своего любимого места под деревом, Лафит развалился между двумя большими корнями, похожими на ручки кресла, и оперся спиной о шершавый ствол дерева. Из травы доносилось стрекотание насекомых, ветер шуршал листвой, словно убаюкивал, а крики ночных птиц больше не пугали. Лафит прикрыл глаза, его окутало приятное чувство, словно он плыл в теплой нежной воде, усталость покидала тело, мышцы расслабились, даже разум наполнился новыми силами.
«До чего же приятно», — думал он, засыпая, — «Я бы провел тут вечность».
Обновлено: 10.04.2026