Следом за охотником плелась жена вождя, погруженная в свои мысли. Давно привыкнув к жизни среди дикого леса, она невольно следила за окружением, уши слегка подергивались при любых подозрительных звуках, но ничто не вызывало у нее интереса. Привычно прихлопнув на шее мошкару, она вздохнула и провела ладонью по влажным листьям.
Дождь прошел здесь несколько дней назад, но плотный полог леса до сих пор удерживал влагу, над низинами собрался туман, а укрытая от солнца трава холодила ноги каплями росы. Из подлеска тянуло запахом грибов и мокрых прошлогодних листьев. На камни и большие папоротники выползли сочные крупные слизни с улитками и охотник собирал их по пути. Из своих укрытый повылезали все любители сырости, поэтому на поясе у гоблина болталась парочка лягушек.
Вдали показался заваленный булыжниками вход в подземелье, а перед ним, с завидным упорством царапая камни, стояла дюжина мертвецов. На большой ветке дерева неподалеку сидел второй дозорный и равнодушно наблюдал за их тщетными попытками попасть внутрь. Увидев врага, Иффе ненадолго замерла. Медленно ее лицо менялось с уставшего и равнодушного, на яростное и озлобленное, глаза вспыхнули огнем и в следующим миг она пронеслись мимо ошарашенного охотника навстречу нежити.
В ее руках блеснул железный топор, а затем перед подземельем развернулось сражение. Оглашая округу воинственным криком, Иффе будто маленький зеленый снаряд влетела в ряды живых мертвецов. Она снова чувствовала себя живой, мокрая от пота и ошметков нежити, со слипшимися волосами гоблинша разносила бестолковых врагов в клочья. Без поддержки магии от некроманта низшая нежить не представляла большой угрозы.
Перепуганные охотники держались от Иффе подальше, у них по коже бежали мурашки от одного ее вида, поэтому подходить близко они не осмелились, молчаливо решив, что помощь ей не требовалась. Устроившись на деревьях, они наблюдали за уничтожением живых мертвецов, не забывая поглядывать вокруг. После пребывания здесь целого племени гоблинов, на земле остался сильный запах, большинство хищников благоразумно держались подальше, только тролль или медведь осмелились бы сюда сунуться.
Иффе дралась пока полностью не истребила набежавшую нежить. Перед подземельем образовалась зловонная куча с торчащими из нее костями. Силы у воинственной гоблинши еще остались, поэтому заключительным аккордом ее боевого безумства стала охота на птиц, бессовестно отобранным у охотников копьем. Они отдали его с большой неохотой, зато ночью все тоем объедалась мясом. Несмотря на жалобный взгляд, копье охотнику так и не вернули, ему оставалось с тоской смотреть, как красные отблески костра играли на железном наконечнике оружия. На утро пришли новые мертвецы, правда всего четыре штуки и безумие повторилось снова.
Гоблины не трогали останки мертвецов, тем не менее за ночь гнилая плоть будто высохла и обратилась землей, на месте сражения остались только кости. Через пару дней даже они потрескались и начали осыпаться. Подобное происходило только на поляне или перед входом в подземелье, а нежить, что встретила свой конец в лесу, продолжала гнить естественным образом, обрастая тучками насекомых.
Подобные странности не ускользнули от Иффе и с тех пор она позволяла нежити добраться до завала, только потом зверски уничтожала. С каждым разом живых мертвецов приходило все меньше, а на третий и четвертый день они вообще не появились. Недовольная Иффе отправилась их искать сама, а охотник побежал в деревню на нее нажаловаться и заодно попросить вернуть ему копье.
— Если ей так нравиться, то не мешайте. Пускай отведет душу. Нам же лучше. Сразу двумя проблемами меньше, — успокоил его старейшина, — Сегодня вождь Камо возвращается с охоты и вернет ее обратно вместе с твоим копьем.
Все случилась в точности, как он предсказал, вождь пришел из долгого похода с добычей и, не обнаружив жену среди жителей деревни, сразу умчался за ней. Тем же вечером хмурая и недовольная Иффе сидела на совете племени, стреляя во всех колючими взглядами.
— Думается мне, подземелье растет, — почесал подбородок пожилой воин, — вот что происходит.
— Говори прямо, опасно оно для племени или нет? — пробасил Камо, покрытый свежими царапинами на лице и теле.
— Вход же завален. Чего бояться?
— И то верно. Тогда ничего не делаем, просто ждем возвращения шамана и демона, они разберутся что к чему, — кивнул вождь, потом сразу объявил тревожные новости, — Пока мы убивали нежить, соседние племена рыскали по нашей территории. Особенно племя Черных зубов. Добра от них не жди.
— Хм, шаманка Острых ушей собирается наведаться к нам, — добавил старейшина, — Посланник сказал, что для торговли. Думается мне совсем не за этим.
— С ними у нас никогда вражды не случалось. Чего они переполошились? Думали мы на них нападать собрались?
— Шаманку мы примем. Деваться некуда, — вынес решение Камо, — А вот с Черными зубами сложнее, придется отправить больше воинов и охотников на ту строну. Покуда не угомоняться.
— Не избежать нам драки, — вздохнул старик гоблин.
— Я готова! Я пойду, — вдруг оживилась Иффе.
— Нет. Сиди уже! Ты никуда не пойдешь! — угрожающе произнес вождь, — Если придется, мы тебя свяжем.
— Пф, — фыркнула его жена и плюхнулась на свое место, скрестив руки.
Из-за спин старших гоблинов юный Урул слушал и наблюдал. Он уже оправился от ран, но для охоты время пока не пришло, поэтому знахарь таскал его с собой в качестве помощника. На руках юный гоблин держал пещерную крысу и невольно поглаживал ее пушистый мех. Проведя вместе столько времени, они невольно сдружились, во всяком случае у Урула больше не возникало желания ее съесть, а крыса использовала его как защиту от других голодных гоблинов и позволяла себя гладить.
С недавних пор у нее возникло ощущение, что с родной пещерой произошло нечто очень важное и ей непременно надо туда попасть и увидеть все своими глазами. Она начала проситься домой в подземелье, тыкаясь носом в ладонь Урула, и убежала бы одна, если бы остальные гоблины не пытались ее съесть. Отважная крыса, как и полагается уроженке подземелья, никого не боялась, тем не менее строгий приказ хозяина — «выжить» удерживал ее от рискованных действий. Тоскливо глядя в сторону подземелья, она всячески намекала Урулу отнесли ее обратно домой.
Когда юный гоблин, наконец, понял причину беспокойства крысы, то, не сильно задумываясь, понес ее к подземелью. Их желания странным образом совпали, он тоже хотел увидеть место недавнего сражения и чудесные изменения пещеры, про которые говорили на совете старейшин. Слышать одно, но увидеть своими глазами совсем другое.
Добравшись до места, он долго не мог поверить своим глазам, слишком уж сильно изменился кусочек леса. Пока он глазел по сторонам, раскрыв рот, крыса предприняла несколько попыток пробраться внутрь пещеры, отчаянно скребя лапками у стыков валунов, но у нее ничего не вышло, и переполненная разочарованием она села на груде камней, сложив лапки на груди, грустно вздыхая.
Чем больше проходило времени, тем сильнее и заметнее становились изменения на поляне перед подземельем. Вся трава окончательно высохла вместе с корнями. Деревья, росшие на этой земле, начали терять листья и медленно высыхали, будто нечто высасывало из них жизненные соки. Все кроме одного. Неизвестной породы лиственный гигант, под которым Лафит частенько сидел в раздумьях, только сильнее раскинул свои кроны, избавившись от конкурентов поблизости.
Изменилась и сама земля, она стала значительно тверже, покров прошлогодних листьев исчез, а ямы, канавы или другие неровности сгладились, превратившись в совсем пологие холмики или углубления. Из отрытого рта Урула на землю капнула слюна.
— Разве так бывает, — наконец, произнес он, ошеломленно глядя на высохшее дерево. — Магия не иначе!
Обновлено: 10.04.2026