Глава 63 — Глава 63. Убивец сердца.

– Само собой. Я Таму... Очнувшись, я рассеянно уставился в ослепительно белый потолок. Проморгавшись, я понял, что этот потолок без единого пятнышка принадлежит больнице, а не моему дому. Давно уж я не чувствовал себя таким разбитым, чтобы и пальцем было тягостно пошевелить. Утопая в подушке, я лишь одними глазами оглянулся по сторонам. На стуле рядом с кроватью сидел Ватару. Поймав мой взгляд, он заулыбался. – Тама, наконец-то... – Ва...тару... Глядя на то, как Ватару проливает слёзы из своих огромных глаз, я думал о том, что случилось перед тем, как я вырубился. Что стало с Мике? – Ты помнишь, как ты потерял сознание? – спросил он меня. – Пом... Взглянув на электронные часы, я окаменел. С последней даты, которую я помнил, прошло уже больше недели. Похоже, я порядочно проспал. – Тебя Нора с друзьями принесли. – ...с друзьями? – Ну... Нора, Мике и, кажется, парень по имени Ао. Ты же с ними был? Услышав имя Мике среди перечисленных, я испустил вздох облегчения. Однако, я тут же забеспокоился о том, что происходило всю эту неделю. Понятное дело, сказались длительное эмоциональное напряжение и умственная усталость. И всё же как-то не по себе мне было от того, что я так внезапно отключился да ещё и так долго проспал. Судя по количеству игл и трубок, воткнутых в мою руку, с физическим состоянием у меня всё не так уж плохо. – Так что со мной было? – Два дня держалась высокая температура. И ещё кровяное давление было немного повышенным. – Только два дня? – А потом ты просто спал. Температура, пульс и дыхание были в норме, для неспециалиста ты выглядел вполне здоровым. Но поскольку глаза двигались, доктор Уодзуми предположил, что тебе что-то снится... – Снится?... Я попытался коснуться своего сердца, но тело ослабло настолько, что мне не удалось поднять руку. – Что такое? Где-то болит? – Да просто... немного раскис. Ощущение распространилось по всем закуткам, однако, это обычная тяжесть в теле. Не то, чтобы я не мог подняться, просто мне хотелось как можно дольше не двигаться. Вместо этого я всем телом прислушался к сердцебиению. – Доктор Уодзуми говорил, что сознание, возможно, не возвращается из-за реакции отторжения... – Реакции отторжения? То есть, дело даже не в температуре, а в том, что я спал? Ватару не был полностью уверен, и озадаченно склонил голову. Сто пудов, кто больше всех задаётся вопросами, так это доктор Уодзуми. С самого начала он питал сомнения в отношении моего чудесного выздоровления и был настроен скептически. Как такового реабилитационного периода у меня не случилось. Как только я выписался, сразу же смог вернуться к повседневной жизни. Сердце, само собой, работало как надо, так что я даже смог бегать легко, как ветер, что вообще удивительно. Кстати, и после операции по пересадке, и после отключения анестезии я тоже никак не мог прийти в сознание. – ...Вот, значит, как... – заключил я. – А? – Да так, ничего... Я всё о том же. «О чём это ?» – Ватару надул щёки. Шиина Тооя. Вот о чём. Он поддержал меня. Здоровое тело, повседневная жизнь – это он помог мне обрести всё это. Не только Мике, он и меня спасал день за днём. Мне нечем было это доказать, но так мне подсказывала интуиция. – Тама. – М? – А ты вырос. – С чего это ты вдруг? – Ничего и не вдруг. Вот смотрю, с тобой о многих вещах уже нужно серьёзно говорить и думаю: уже совсем большой. Смеясь, Ватару сжал мою руку. Растворяясь в его тепле, я сощурился. – Ну, если о росте говорить, то не так уж и вырос, наверное... – А может, ещё и вытянешься. Но я не об этом, ты ведь научился не сдаваться. Может и так. Сердце, с которым я родился, было слабым и суждено ли мне стать взрослым – был тот ещё вопрос. Но уже тогда я во всём сдался. Потому что отказаться от чего-то легче, чем бороться и верить. – Есть много людей, которых я не хочу доводить до слёз. Много людей, кому не хочу причинять страдания. Я сжал руку Ватару в ответ. Руку брата, не помнящего себя в работе по дому, трудяги с писательской мозолью на пальце. Эти руки всю жизнь меня лелеяли. Но я не могу просто жить, не зная забот, в этих двух руках. – Отныне, понемногу.. я буду относиться к тебе как к взрослому. Понемногу, – продолжил Ватару. – Пока ещё не всё тебе под силу. Если сразу на всё набросишься, можно перетрудиться, так что мало-помалу. – Угу. – Когда-нибудь сможешь и один жить. – Угу. – Может быть, меня и не будет рядом. Но мы семья. Даже если далеко друг от друга, я... мы... – семья. Мы тебя... – Ватару! Изо всех сил протянув тяжёлую руку, я коснулся его щеки. Горячая. – Да что случилось-то?! Щёки, глаза и нос Ватару были красными, как рак. – Ты всю дорогу только плачешь. Я смахнул кончиком пальца его слезу, он сморщился и зашмыгал носом. Утерев рукавом свои слёзы, он глубоко вздохнул и встретился со мной глазами. – Схожу за Цукасой. – А? – Это может быть нелегко. Но я думаю, что тебе, в первую очередь тебе – нельзя не знать об этом. Ватару сжал обеими руками мою ладонь. Я был в замешательстве. – Люблю тебя. Мой драгоценный брат, – с нежной заботой прошептал он и ушёл за старшим братом. Немногим позже дверь палаты без стука отворилась. – Здоров, соня. Без белого халата. В обычной одежде. Он присел на стул и между нами пролегло молчание. Не выдержав, я нарушил тишину: – Скажи мне. С тобой... Перебив меня, он приложил руку к моему сердцу. – Это я убил Шиину Тооя.