Он выжил после пересадки сердца — и теперь видит то, чего не должен видеть никто. На коже людей вдруг вспыхивают алые линии, а через мгновение эти места оказываются в крови: удар, порез, беда. Только он замечает метки судьбы — и не может ни предупредить близких, ни объяснить, откуда в его новом сердце взялось это проклятое зрение. Что если каждая красная линия — не просто предвестник боли, а цена чужой жизни, купленной для его спасения? Тамаки предстоит понять: спасён он был или обречён на нечто гораздо страшнее.

Он выжил после пересадки сердца — и теперь видит то, чего не должен видеть никто. На коже людей вдруг вспыхивают алые линии, а через мгновение эти места оказываются в крови: удар, порез, беда. Только он замечает метки судьбы — и не может ни предупредить близких, ни объяснить, откуда в его новом сердце взялось это проклятое зрение. Что если каждая красная линия — не просто предвестник боли, а цена чужой жизни, купленной для его спасения? Тамаки предстоит понять: спасён он был или обречён на нечто гораздо страшнее.