— Это мой прапрадед велел его туда повесить, — пояснил Се Ичжи. — Говорил: «Предка повесишь повыше — потомки будут процветать. Гроб не коснётся земли — внуки станут богачами».
Звучало это, конечно, дико, да и богатства в их семье никто так и не увидел. Но раз уж гроб провисел столько лет, то и после смерти прапрадеда его снимать не стали.
«Прадед... так там что, и правда кто-то есть?!» — у Тань Юйси и Фу Инсюэ волосы на теле встали дыбом.
А вот Янь Сюй всё понял. Всё-таки он был из той же школы, что и даос Линфэн.
— Это... фэншуй-композиция «Подними гроб — обрети богатство». Да, очень в духе праучителя, — сказал он. — Девять толстых красных верёвок, завязанных в даосские узлы, поднимают гроб ровно на девять чи и девять цуней над землёй — ни больше, ни меньше. Чёрный гроб нависает над входным камнем, подавляя его. Любой, даже самый сильный призрак, войдя сюда, сломает себе ногу.
Чем дольше Янь Сюй изучал устройство переднего зала, тем больше восхищался его гениальностью. Все эти приёмы были из арсенала школы Маошань. Он понимал их суть, но воссоздать такое не смог бы. Принцип был прост, но всё дело было в деталях. Во всём зале не было ни одной лишней вещи. Это было поразительно.
Раньше Янь Сюй думал, что праучитель специализировался в основном на магии грома и истреблении нечисти. Он и не подозревал, что тот был ещё и таким мастером фэншуй.
Тань Юйси и Фу Инсюэ переглянулись. Они ничего не поняли, но уловили главное: и от призраков защищает, и богатство приносит, в общем, очень круто. С прапрадедом Се Ичжи они не были знакомы, но Янь Сюй был главным консультантом по паранормальным явлениям в Жунчэне. Раз уж он так восхищается, что даже с места сдвинуться не может, значит, это и впрямь нечто невероятное. Трудно было даже представить, каким человеком был прапрадед Се Ичжи.
— Не знаю, как насчёт остального, но богатства это точно не приносит, — усмехнулся Се Ичжи.
«Звучит круто, предка подвесили так высоко... а где деньги-то? Куда они делись?» У него даже закралось подозрение, что Янь Сюй — подставное лицо, заранее нанятое его прапрадедом, чтобы набивать ему цену.
— Ты уж так не наговаривай! — возразил Янь Сюй. — Композиция «Подними гроб — обрети богатство» ничуть не уступает ритуалу «Пять демонов несут богатство». Как она может не приносить денег? А может, деньги есть, просто ты о них не знаешь?
Последние слова Янь Сюя заставили Се Ичжи задуматься. «И вправду, как могла семья, все предки которой занимались такими сомнительными делами, не зарабатывать? Где деньги?»
Вспомнив все странности, он всё больше склонялся к тому, что Янь Сюй прав. Его родители больше десяти лет не работали, но у них всегда были деньги, они даже смогли оплатить его учёбу в университете. Да, жили они скромно, но он ведь всё-таки окончил вуз. А тот случай, когда отец, перепутав сумму с паролем, перевёл ему больше ста тысяч... Разве у обычного безработного может быть такая заначка?
Да и не говоря уже о других предках, один только прадед был горным странником, а бедных горных странников он что-то не припомнит.
Теперь Се Ичжи всерьёз подозревал, что его законную жизнь богача в пятом поколении у него кто-то коварно отнял.
«Нет, надо будет их сегодня как следует расспросить», — решил он.
Тань Юйси и Фу Инсюэ робко шли сзади, боясь проронить хоть слово.
Хоть Янь Сюй и не мог оторваться от созерцания, девушкам всё же удалось силой утащить его из переднего зала. Дальше был внутренний двор. Посреди него рос огромный баньян, чьи пышные ветви раскинулись над крышами по обе стороны. Небо в деревне было особенно ясным, и сквозь листву пробивались звёзды.
— А... а про это дерево я знаю! — подняла руку Тань Юйси.
— Да кто ж не знает, что баньян — это дерево удачи. Его название созвучно со словом «вмещать», что символизирует гостеприимство и терпимость, — фыркнула Фу Инсюэ. — В Жунчэне баньян называют «священным деревом», оно считается самым сильным. В каждой деревне такой растёт.
Они обе были местными и такие вещи знали.
— Это слишком общо. Я тебе сейчас всё объясню, — уверенно заявила Тань Юйси. — У нас на юге, из-за влияния религий, баньян считается деревом, связанным с загробным миром, порталом для общения с духами. Поэтому каждый год в седьмом месяце, во время Праздника голодных духов, под ним устраивают большие подношения для неупокоенных душ.
Подношения одиноким духам — это ритуал, во время которого люди поминают своих предков и оставляют угощения для бездомных призраков.
Выслушав её объяснения, Фу Инсюэ остолбенела.
— Ты не заболела? Откуда ты столько знаешь?
— Хе-хе... в детстве я воровала угощения с этих подношений, меня за это часто били, — смущённо почесала затылок Тань Юйси.
В детстве она была ужасной обжорой. Ещё до начала ритуала она успевала съесть почти всё.
— Так вот когда тебе мозги-то отбили? — подколол её Се Ичжи.
— Да пошёл ты... — прошипела та.
Фу Инсюэ: «Пф-ф...»
Подшутить над ней было святое дело.
Янь Сюй долго изучал дерево, но так ничего и не понял. Как и сказала Тань Юйси, баньян действительно связан с загробным миром, и, хоть местные и называют его «священным», сажать его во дворе дома не рекомендуется. Но в доме Се Ичжи рос такой огромный экземпляр. Янь Сюй не мог понять, зачем.
— Братишка Се, это дерево тоже праучитель посадил? — спросил он.
— Нет, оно не посажено, оно здесь всегда росло. Я слышал, мой прадед, тот, что в гробу висит, именно из-за этого дерева и построил здесь дом.
Янь Сюй всё понял и больше не расспрашивал. Раз это не дело рук его праучителя, значит, это не из арсенала школы Маошань, а в чужих практиках он не разбирался.
— А что, можно было просто так взять и построить дом, где захочется? — удивилась Фу Инсюэ. — Другие жители не возражали?
Даже в те далёкие времена для строительства требовались документы на землю и разрешение. Как можно было из-за одного дерева отгрохать такое огромное поместье?
— Моего прадеда звали Се Фэн... — сказал Се Ичжи.
Фу Инсюэ: «…»
Во дворе на мгновение воцарилась гробовая тишина. Деревня названа в честь него... Скорее всего, он был её основателем. Тут и говорить не о чем.
С тех пор как они вошли в дом Се Ичжи, они чувствовали себя как в музее: каждые два шага останавливались, чтобы что-то рассмотреть. Прошло уже больше десяти минут, а они так и не дошли от ворот до заднего зала. Уж больно странным было убранство дома. Они не то что не видели, даже не слышали о таком. Наверняка нашлись бы любители всякой экзотики, которые с радостью заплатили бы за экскурсию.
— Вы посидите пока здесь, а я пойду разбужу родителей, — сказал Се Ичжи, указывая им на задний зал.
Он повернулся и направился в главную комнату сбоку, где жили его родители. Но не успел он и шагу ступить, как за спиной раздались два женских визга:
— МАМОЧКИ!
Се Ичжи тут же обернулся.
Тань Юйси и Фу Инсюэ, вцепившись друг в друга, стояли, обвив ногами одна другую. Их головы были плотно прижаты, а пальцы дрожащей рукой указывали вглубь зала. Даже Янь Сюй от неожиданности вздрогнул и полез в карман за «инструментом».
Се Ичжи поспешил включить весь свет. Зал озарился. На этот раз никаких подвешенных гробов. Только две ровные шеренги человеческих фигур, стоявших по обеим сторонам.
— Почему здесь так много людей? — с тревогой спросила Тань Юйси.
Янь Сюй подошёл поближе.
— Это... бумажные фигуры? — пояснил он.
Обновлено: 22.01.2026