— От одной мысли об этом я чувствую, как наполняюсь светом, — ответил Йохан, а сам мысленно проворчал:
«Помогал я Бальберге не из-за веры в Господа и не для того, чтобы снискать его расположение. Будь эта церковь покрупнее и повлиятельнее, я бы, может, и постарался ему угодить. Но она была такой же маленькой и убогой, как и само поместье. Бальберга был здесь единственным священником, и на его плечи ложились все дела: от крещения до исповеди и благословения. Хоть у него и были помощники, он, по своей натуре, старался делать всю ниспосланную Богом работу сам.
Если бы я потребовал: „Бросай все и учи меня“, — это вызвало бы проблемы. Поэтому лучшим выходом было помогать ему и учиться попутно».
«Человек он неплохой, но я не собираюсь становиться священником или уходить в монастырь…»
Бальберга был простым священником без связей в Церкви, искренне верующим в одного лишь Господа. Он мало чем мог помочь Йохану.
Йохан помогал ему, чтобы научиться грамоте и получить образование. Тот, кто осваивал самый сложный язык континента, «древнеимперский», на котором говорили ученые, священнослужители и зверолюди с Полуострова Каталия, с легкостью мог читать и на «священноимперском», и на «эрансском». Все три языка были довольно схожи.
Грамотных людей было немного. Не только сервы, но и многие аристократы не умели ни читать, ни писать. «Зачем мне это уметь, если можно нанять того, кто умеет?» — так рассуждали многие.
Умение читать и писать было уделом священников, изучавших священные тексты, и городских торговцев. А Бальберга был самым образованным человеком в поместье.
«Даже на Земле я не был особо верующим, а здесь приходится так усердно притворяться».
Религия в Священной Империи мало чем отличалась от земной. Наш Господь, свет и солнце, един; Он жаждет веры; папа – его наместник; а потому платите десятину… Говорили, что некоторые великие священники творят чудеса, но Йохан в это не верил. Пока не увидит своими глазами – не поверит.
Куда более впечатляющим ему казалось умение читать и писать.
«Если я освою ремесло охотника и выучу древнеимперский язык, то с голоду точно не умру».
Учение – благо. Оно избавляло от страха и придавало уверенности.
Йохан умел не только читать и писать на древнеимперском, но и был силен в счете. Математические способности современного человека, знакомого с интегралами, были редкостью в этом мире. Когда Йохан в уме производил расчеты для управления поместьем, Бальберга восхищался, говоря, что это дар Божий.
Сначала Йохан думал, что его хвалят просто потому, что он сын рыцаря. Но вскоре понял причину. Здесь не использовали арабские цифры.
— Какие же вы дикари…! — ужаснулся он.
Они считали по-старинке, используя древнеимперский скрипт без понятия нуля для обозначения разрядов: I, II, III… Неудивительно, что расчеты были громоздкими, а ошибки – постоянными. Вспоминая это, Йохан до сих пор не мог сдержать удивления.
«Хоть это и нелепо, но мне на руку».
Чем больше у него будет навыков, которых нет у местных, тем проще ему будет выжить. Йохан решил, что, когда Лорд Эйц умрет, он соберет все свои сбережения и отправится в портовый город. Там, как ему казалось, для него найдется много работы – будь то физической или умственной.
«Что это?»
Выйдя из церкви и направляясь к усадьбе, Йохан почувствовал что-то неладное. Затылок покалывало.
«Жажда крови!»
Он не думал, что здесь кто-то может на него охотиться, поэтому среагировал с опозданием. Йохан резко напрягся и осмотрелся.
— Невероятно! Ты это заметил.
— …Так ты не бродяга.
— Бродяга. Просто пришел не на достопримечательности поглазеть. В мире все не то, чем кажется. Как и ты: хоть и сын свиньи, а на деле – лев.
Старик погладил подбородок и, помедлив, спросил:
— …Можно задать один вопрос? Боюсь, он может показаться невежливым…
Услышать такое в подобной ситуации было так нелепо, что Йохану стало даже любопытно. Что же за вопрос мог задать старик, который осмелился поджидать его в темноте?
— Какой?
— Ты и вправду сын Лорда Эйца? Что-то не верится, порода совсем другая.
— …Что ж, и у свиньи может родиться лев.
Услышав это, Каегаль разинул рот. А потом разразился безумным хохотом.
— Кха-ха-ха! Кха-ха-ха-ха!
— Что смешного?
— Я и представить не мог, что ты так ответишь!
Любой сын рыцаря, услышав оскорбление в адрес отца и своего рода, в ярости бросился бы в драку. Каегаль ожидал именно этого. Но Йохан совершенно спокойно принял оскорбление.
«Он мне нравится! Очень нравится!»
Каегаль снова убедился, что пророчество ведьмы было верным. Его сердце забилось чаще. Ему не терпелось передать свое мастерство этому юноше.
Но нельзя же просто так взять и начать его учить. Каегаль, намеревавшийся сперва одолеть Йохана в бою, а потом уже разговаривать, начал лихорадочно соображать.
— Так какова твоя цель? Сразу скажу, у меня ничего нет. Если хочешь разжиться серебром, лучше нацелься на ту усадьбу лорда, где горит свет.
— Каждое твое слово – бальзам на душу. Но я пришел не за серебром. Серебра у меня и своего хватает, — с этими словами взгляд Йохана вспыхнул. — Я пришел, чтобы взять ученика.
— Уче… ника? — с недоумением переспросил Йохан.
— Верно. Сын Эйца. Я Каегаль, один из мастеров «Яда Несосса». Слышал такое имя?
— …Кажется, слышал.
Йохан действительно припоминал. Когда-то в поместье заезжал бард и пел песню о том, как «великий рыцарь Лорд Карамаф разорвал в клочья подлых убийц из „Яда Несосса“».
Гильдия убийц!
— Раз знаешь, будет проще. Ты будешь у меня учиться. Других вариантов нет.
Говоря это, Каегаль внимательно следил за Йоханом. Юноша, выросший в рыцарском роду, наверняка откажется учиться у мастера из презренной неофициальной гильдии. Но Каегаль не собирался принимать отказа.
Он станет его учеником, чего бы это ни стоило!
Старику вряд ли представится еще один шанс встретить такого же подходящего преемника. Он решил, что сегодня же, любой ценой, возьмет его в ученики.
«Если откажется, я буду угрожать жизнями его семьи и его собственной, пока не заставлю поклясться, что он станет моим учеником».
Клятва была священна. Даже данная под принуждением, она обязывала рыцаря сдержать слово. Такова уж была их порода.
Йохан, помедлив, открыл рот:
— Эм…
…?
— Сколько я должен заплатить?
— …Что?
Слова Йохана превзошли все его ожидания.
* * *
Йохан был в замешательстве.
Какой-то мастер пришел в это поместье, чтобы обучать его фехтованию.
Он что, не в своем уме?
Или это боги наконец-то вознаградили Йохана за его усердие?
Конечно же, нет. Йохан осторожно спросил:
— Сколько я должен заплатить?
— …Что?
— Вы же не будете учить меня безвозмездно…
— Кха-ха-ха-ха-ха-ха!
Каегаль смеялся до слез. Морщины на его лице стали еще глубже. Давно ли он так смеялся? Кажется, никогда в жизни.
— Ты что, думаешь, я учитель фехтования? Ты точно не сын Эйца!
— Сын.
— Позволь мне повторить. Учиться у меня, Каегаля, мастера «Яда Несосса», — значит постигать не рыцарскую честь, а искусство убийцы. Благородный рыцарь, увидев это, презрел бы тебя, а священник проклял бы. Готов ли ты к такому?
— Разве у силы есть добро и зло? Когда куют меч, разве думают, кого он убьет, а кого защитит? Искусство меча – это просто искусство, важно лишь то, кто им владеет… Постойте. Если я буду учиться у вас, мне придется вступить в «Яд Несосса»?
— Нет. Можешь жить, не думая о гильдии. Ты лишь должен сделать так, чтобы мое искусство не прервалось.
— В таком случае я готов.
— …Господь милостив даже к неверующим. Следуй за мной! Я буду тебя учить.
Каегаль почувствовал, как радость наполняет его тело жизненной силой. Он понял, что Йохан искренне признал в нем наставника. Потомок рыцарского рода почитает такого, как он, убийцу, своим учителем. О таком он и мечтать не смел.
* * *
— Ты когда-нибудь учился владеть мечом?
— Нет.
— Подними его. Свободно, естественно.
Йохан поднял меч к левому плечу.
— Левша. Из левшей получаются хорошие убийцы.
— Я не собираюсь никого убивать.
— Это я к слову. Да и кто знает, придется тебе убивать или нет? Я тоже в юности не мечтал стать убийцей.
Каегаль оглядел Йохана. Его тело было пугающе совершенным. Даже предварительные тренировки, которые обычно предшествуют обучению с мечом, ему были не нужны.
— Искусство меча несложно. Если понять основы, дальше – лишь практика и оттачивание мастерства. Проблема в том, чтобы эти основы понять. Большинство всю жизнь машут мечом, так и не постигнув их.
— Что это за основы?
— Достать противника своим мечом. Не дать его мечу достать тебя. Вот и все.
Йохан скривился. Это было и вправду очень просто.
— В Империи столько же школ фехтования, сколько звезд на небе, и у каждой своя философия. Знать их все и уметь им противостоять невозможно. Но если ты поймешь суть, то по одному движению противника будешь знать, что он задумал. Так что… пойми!
С этими словами Каегаль пнул дерево. В тусклом лунном свете сверкнул клинок. Падающие листья, пронзенные один за другим, опускались на землю.
— Конечно, я не жду, что ты сразу все освоишь. На это нужно время. Не волнуйся. У меня его достаточно, чтобы вбить это в твое тело.
— Благодарю за столь теплые слова.
— Не льсти, а атакуй. Я посмотрю на твои движения.
Йохан в точности повторил движение Каегаля. И нанес удар. Воздух рассекся, подняв холодный ветерок. Это была молниеносная атака. В темноте на миг будто стало светлее.
— …Еще раз.
Йохан нанес удар снова. Каегаль был поражен.
Идеально.
Не к чему было придраться.
— Переходим к следующему.
— Что? Вы не будете меня поправлять?
— Переходим к следующему. Повтори за мной.
Каегаль продемонстрировал прием, который в гильдии называли «Змеиный Язык». На первый взгляд это был обычный рубящий удар по диагонали, но в последний момент клинок соскальзывал по оружию противника, метя в шею и лицо. Смертоносная техника.
Обновлено: 22.01.2026