Её Величество, королева Гримхильда, единоличная правительница Дюлока, облегчённо вздохнула, позволив себе совершенно не подобающим по придворному этикету образом откинуться на мягкое кресло напротив крупного, богато украшенного зеркала в своей личной опочивальне.
Ещё раз скользнув взглядом по зеркальному полотну, она лишь сильнее утонула в мягкой подушке сиденья. Такая мелкая вольность была совершенно непозволительной для королевы, которая в последнее время почти не оставалась наедине с собой ни на миг. Буквально везде её окружали взгляды и ожидания придворных, которым она должна была соответствовать. А ей тоже, хоть и редко, хотелось сделать хотя бы один свободный, глубокий вдох без оглядки на то, как это воспримут её противники и приближённые.
Женщина, почти девушка, что даже придя в собственные покои, не отдыхала, а вынуждена была переживать очередную бурю эмоций, лишь недовольно сдула прядь выбившихся на лоб чёрных волос и снова подалась вперёд, к зеркалу.
В «отражении» она сейчас видела глубокую, долженствующую быть тёмной пещеру, которая, тем не менее, была слабо освещена тусклым лазурным свечением — от пролитой в этом месте и всё ещё сияющей от наполнения магией, крови.
Иногда при создании шахт старатели находят такие нерукотворные подземные полости — гроты. При разработке месторождений их по разным причинам обустраивают, укрепляя своды и встраивая в общую систему штолен. Здесь и решил обосноваться весьма редко встречаемый вид чудовища. Здесь же оно было убито принцем Тристейна и его… оруженосцем.
Появление такой угрозы было неожиданно как для гномов, вёдших разработку, так и для тех, кто по долгу должен был разбираться с подобной напастью, и, конечно, для самой королевы. Такое сильное чудовище само по себе могло стать огромной проблемой для её подданных, не привыкших к магии. А в условиях, когда на бой с монстром вышел лично принц, всё и вовсе могло обернуться дипломатической катастрофой.
Ещё один усталый вздох — и мысли Гримхильды невольно соскользнули на объект её весьма сильных и противоречивых переживаний последних дней.
Алан Три Башни выгодно отличался от образа, который мысленно выстраивала королева. Она не столько опасалась того, что к ней приедет варвар-фанатик, который будет чуть ли не рычать на неё, ведьму, сколько со смирением перед неизбежным ждала этого и готовилась.
Но приехал… довольно странный мужчина. Не было ни агрессии по отношению к чародейству, ни презрения к образу жизни Дюлока, отличавшемуся от Тристейна в сторону большего комфорта и утончённости.
Мужчина, что во главе своего рыцарского копья действительно выглядел внушительно при их первой встрече, быстро нашёл общий язык со святошами, вёл себя чрезвычайно прилично, даже ни разу не прикоснувшись ни к одной из служанок. Разве что этикет, которому за пределами действительно официальных мероприятий он совершенно не желал следовать. Но это она смогла отметить в основном благодаря её… особой возможности наблюдать со стороны.
Поначалу она даже вздохнула с некоторым облегчением от того, что часть её ожиданий и предрассудков в отношении поведения гостя оправдались, когда лицезрела почти варварскую манеру его общения с ближним кругом. Но и тут её удивило отсутствие жестоких или милитаристских замашек, оскорбительных для любой женщины обсуждений или давления панибратством на подчинённых. Было ощущение, что принц Алан просто облегчает себе жизнь, как и когда может. На последней мысли королева даже прикусила губу от лёгкого укола… зависти?
И тем не менее во всём остальном он был вежлив и обходителен — как с ней, так и с Белоснежкой, которая, кажется, уже вовсю фантазирует в розовых тонах о своём будущем женихе и их свадьбе. Он даже вступился лично за неё и приструнил своих рыцарей, когда те позволяли себе нелестные обсужденияпо отношению к «ведьмы на троне». Причём не единожды, что приятно поразило саму Гримхильду.
И это было особенно странно в виду информации о не просто хороших, отношениях с церковью, а о его личной неприязни, если не ненависти, к «нечестивым порождениям». По крайней мере, ей достоверно известно как минимум об одной успешно проведённой лично им охоте на ведьму. Ещё о двух — лишь слухи. Всё это вызывало у неё, по меньшей мере, сильное недоумение, которое она, тем не менее, отложила на потом, решая проблемы настоящего.
В общем, принц соседнего государства вёл себя… спокойно. И был по-настоящему приятным гостем, особенно на фоне её изначальных ожиданий. Даже несмотря на все её опасения и происшествия после его приезда.
Королева изначально готовилась к серии неизбежных поединков между приезжими рыцарями во главе с принцем и воителями королевского дворца. Она смирилась с неизбежными потерями среди своих подданных, проведя некоторые кадровые перестановки. Оставила при дворе либо самых сдержанных и надёжных, либо самых… бесполезных и даже вредных для её власти. Королева решила, что если не может предотвратить бедствие, то можно попробовать извлечь из него хоть какую-то выгоду.
И вновь благодаря Алану Три Башни события развивались довольно мягко: за неделю, что гости находились в королевском дворце, произошло больше десятка поединков, всего три из которых окончились смертью аристократов Дюлока. К удовлетворению Её Величества, погибли именно те люди, что ей больше всего мешали. Остальные бои велись либо до первой крови, либо до признания поражения. И проходили… в довольно сдержанной атмосфере, что было, даже после понимания адекватности гостя, несколько неожиданно. Среди делегации принца потерь не было — хоть несколько человек и получили ранения, — а значит, было ещё меньше причин для эскалации конфликта, что, к её небольшому внутреннему недовольству, являлось даже значимее, чем малые потери с её стороны.
Тристейн, сосед Дюлока, являлся очень воинственной страной, и культ силы там был возведён практически в абсолют. Возможно, из-за того, что соседнее королевство вело активную захватническую политику, время от времени нападая на соседей и либо откусывая куски территорий, либо поглощая мелкие государства полностью. А может, Тристейн пестовал в жителях страсть к войне из-за частых Крестовых походов, в которых неизменно и с радостью участвовали как рыцари, так и простые воины. По причине довольно качественных и немалых контингентов, отправляемых в армию Крестового похода, к королевству очень благосклонно относился Святой Престол, что гарантировало королю Тристейна весьма мощную поддержку — как самого Папы, так и простых верующих.
Разумеется, Гримхильда предпочла бы держаться от этих слепо верящих, грубоватых «варваров» как можно дальше. Но Тристейн и Дюлок имели общую границу. Это было второй причиной, почему принцесса благословенного и развитого Альбиона, где правили просвещённые чародеи, а с соседями-эльфами были настолько замечательные отношения, что избранных людей даже пускали в заповедные рощи… абсолютно не желала становиться королевой Дюлока. Вообще. Совсем. Она даже пошла на неслыханное для благородной дочери злодейство: устроила отцу безобразный скандал, полностью, до последней чашечки, разбила невероятно ценный эльфийский сервиз — княжеский подарок, — а после начала настоящую голодовку!
Королева слабо, грустно улыбнулась. Воспоминания о делах семилетней давности вызвали лёгкое, но горькое чувство ностальгии. Она… скучала по тем временам. Беззаботное время, наполненное учёбой у отца, матери и бабушки, приятным общением с братьями и сёстрами, мелкими радостями и комфортом, которым так богат Альбион. Но вся благодать юности была разрушена известием о скорой свадьбе с королём Дюлока, что недавно овдовел.
И это была первая причина нежелания выходить замуж — вдовец. Ещё и с семилетней дочерью. Когда Гримхильда узнала об этом, её живое воображение волшебницы нарисовало весьма правдоподобную и неприятную картину: она — жена на замену. Та, кто должна будет родить королю Дюлока сына. Мачеха для маленькой принцессы Белоснежки, что, скорее всего, вряд ли не просто полюбит, а хотя бы будет испытывать нейтральные чувства к новой жене отца. Подобных примеров в Альбионе было масса — среди других знатных семей.
Увы. Не помогли ни слёзы, ни скандалы, ни голодовка. Не прошло и полугода с момента смерти предыдущей королевы Дюлока, как Гримхильду почти что под конвоем отправили к будущему мужу. Никаких смотрин — всё уже было решено в сухой переписке между отцами.
Но… у волшебницы оставался один путь. Крайне рисковый, потому что в случае неудачи её ждал либо монастырь, либо костёр. Не понести. Для чародейки не допустить зачатия — легче лёгкого. Конечно, она допускала возможность того, что будущий муж ей понравится и даже полюбится, — всё же о государях Дюлока шла хорошая слава. Их семья, хоть и была скудна на наследников, имела репутацию крепкой и любящей.
Только вот… не полюбился Гримхильде супруг. Во-первых, из-за того, что супругами они пробыли всего месяц, прежде чем на территорию Дюлока вторглись войска Британики — страны-родины прошлой королевы. А во-вторых, буквально на третий день пребывания, во время подготовки к свадьбе, будучи ещё только невестой, Гримхильда узнала, что именно её будущий супруг и свёл в могилу свою прошлую жену. Та не могла забеременеть повторно. Шесть лет король Дюлока искал варианты, даже обращался к какой-то неназванной, тёмной чародейке. Та ведьма, кстати, явно была не из тех, кто ходил под светом Господа. Но всё было тщетно, а чужого мужчину на троне своей страны король не желал видеть ни при каких обстоятельствах.
Итогом стало отравление, замаскированное под «загадочную болезнь», которую, кстати, некоторые пустоголовые, но рьяные в вере идиоты приписывали новой невесте короля.
«Замечательно», — с сарказмом думала тогда Гримхильда, подслушивая разговор об этих событиях через своё зеркало. На душе было… отвратительно. Да и страшно, чего уж скрывать.
Все, буквально все в Дюлоке, кроме нескольких верных сторонников короля, были уверены в том, что между ним и королевой любовь и страсть. Что Его Величество без ума от супруги, что души не чает в дочери, а в итоге… Двуличный мерзавец!
Тем же днём Гримхильда отправила с пойманной и зачарованной птицей письмо домой, и стала молиться о том, чтобы папа одумался, разорвал помолвку, и вернул свою дочь домой. Увы, тщетно. Даже ответа не пришло. Зато до Дюлока дошли слухи об ужасной эпидемии, начавшей буквально косить жителей Альбиона. Так что девушка… вышла замуж. Только вот тем, кто взял в жёны ведьму против её воли можно только посочувствовать!
Она применила к своему супругу то же, что и он к прошлой жене: лицемерие и яд. Ну, не совсем яд, скорее лекарство, но побочные эффекты делали его для мужчин страшнее крысиной отравы. Долг прекрасен, когда выплачивается по счетам! Поэтому Гримхильда решила не только попытаться обезопасить себя, но и отомстить, как могла, за свою предшественницу, которую по-настоящему тут все любили. И за Белоснежку, и плевать, что девочка смотрела на неё при первой встрече, как на кровного врага.
Новая королева показывала всем и каждому невероятную любовь к супругу. Создавала впечатление, что у неё просто ум отшибло от страсти. А тем временем, с помощью умений полученных на уроках с семьей и в королевской библиотеке Альбиона, задурила головы поварам и слугам, заставляя тех подливать в вино или еду Его Величества специальное зелье, «специю», то самое лекарство, которое гарантировало, что мужчина ну никак не сможет исполнить супружеский долг.
Лекари разводили руками, ведь король просто светился здоровьем, был бодр, прекрасно себя чувствовал… только вот его королевский циклоп предпочитал не гордо стоять несгибаемым воином в нужные моменты, а вяло болтаться между волосатых ляжек дохлой одноглазой змейкой.
К сожалению, долго так продолжаться не могло. Она пыталась уговорить «любимого супруга» позвать кого-то из её родни, но тот отказался, отправив письмо с просьбой о целителе в коллегию магов при Святом Городе. У тех была просто прекрасная репутация, во-первых, магов, которых контролирует Святой Престол, во-вторых, держащих в секрете тайну болезни при необходимости. Понятно, что сохранение тайны там весьма условное, но Папе точно не нужно давить на Дюлок информацией о подобном недуге его короля, а вот перед родичами жены Его Величество позориться не желал.
Так что Гримхильда снова погрузилась в молитвы. Больше от безнадёжности. Ведь девой ей осталось быть только те месяцы, пока маг коллегии не приедет ко двору. Два, максимум — три. Потом нужно будет снимать чары с прислуги, чтобы не попасть под тяжелую руку Папского правосудия.
Только вот дождаться целителя у Его Величества не вышло. Неожиданно Британика прислала объявление войны, после чего ввела войска. Сказать, что король был удивлён — ничего не сказать. Да ладно он, все были в шоке, ведь между королевствами были прекрасные отношения, и соседний правитель весьма тепло относился к зятю, взявшему в жены его любимую младшую дочь. Даже Гримхильда не поверила сначала, сочтя услышанное от одной из своих фрейлин то ли глупой шуткой, то ли забавным слухом.
Только вот Его Величество не смеялся. Ни от переданного послами объявления войны, ни от информации, что армия Британики хозяйничает на землях Дюлока. Вторженцы, правда, себя вели очень странно. Вместо того, чтобы идти вглубь территорий, они захватили несколько замков приграничных лордов (поговаривали, что те чуть ли не сразу сдались), и… просто ждали.
Гримхильда не очень хорошо понимала в тактике или стратегии, её этому просто не учили никогда, но при дворе нашлись люди, что смогли её просветить по этому поводу. Она, как и многие, не понимала, что происходит. Впрочем, недолго. Ровно до того момента, как после известия о том, что она стала вдовой, потом новостях о чудесной победе лорда, ставшего главнокомандующим вместо её супруга, в столицу не прибыли послы Британики для того, чтобы… заключить с ней мир.
Уже на переговорах, добившись разговора наедине, брат почившей королевы Дюлока, второй принц Британики, рассказал, что произошло. Птицу, что она послала домой, перехватили шпионы соседней страны. Они подозревали, что гибель Её Величества была делом рук Альбиона, который желал породниться с соседом, и упрочнить связь с помощью наследника, который возьмёт как кровь правителей Дюлока, так и кровь её, Гримхильды.
Сейчас она не могла сказать, к добру или к худу всё так произошло. Да, король Дюлока ей был противен. Да, несмотря на страх от известий о его смерти она ей радовалась. Понимала гнев короля Британики, чью любимую младшую дочь отравил подлец, понимала его желание забрать жизнь убийцы. Только вот, после подписания мира и заверений Британики, что пока с принцессой Белоснежкой всё в порядке, сосед даже косо смотреть на Дюлок не будет, она много лет думала… о всяком. Гримхильде скоро тридцать, а она так и не попробовала удовольствие от «сна» с мужчиной. Ей нельзя познать радость материнства, ведь, независимо от того, кем будет её супруг, это грозит проблемами и лично ей, и теперь уже её стране… А ведь Гримхильда никогда не желала взваливать на себя ярмо правления!
Но пришлось! Пришлось править! Женщине! Мужчинами!!! Не счесть, сколько раз она была, буквально, в шаге от смерти. Она пошла на сделку с совестью, вовсю используя магию, управляющую сознанием. Бесчисленное количество раз она ощущала дуновение жара костра. Но ведьма, королева Дюлока смогла. Со временем у Гримхильды появились по-настоящему верные сторонники, простой народ, хоть и вспоминал правление предыдущих правителей, но тоже принял её.
Только вот… даже в самые хорошие дни она чувствовала себя, словно циркач-канатоходец над пропастью. Британике было важно лишь благополучие Белоснежки. Родной Альбион после жуткой эпидемии только выкарабкивался из ямы. Тристейн… наращивал территории. Дикие Земли, соседи-люди — этим головорезам было всё едино. И после последнего завоевания, где сосед заработал сокрушительную победу, Гримхильда поняла, что следующей целью Тристейна может быть сытый её усилиями, благополучный Дюлок.
И она попыталась, успешно попыталась, договориться с кровожадным соседом. Альтернатив… не было. Даже приди на помощь Британика, у них не вышло бы противостоять закалённой в боях, хорошо обученной армии Тристейна, а если у соседа хватит мозгов заявить о том, что принцессе Белоснежке гарантирована безопасность, и после победы Тристейна та станет супругой одного из младших принцев (старший был уже женат), то Гримхильде даже на помощь соседа рассчитывать не стоило бы.
Результатом стал высокий, широкоплечий мужчина, вводящий её в тупик своим необычным поведением, прибывший в Дюлок во главе рыцарского копья и небольшого корпуса егерей, которые, как она выяснила, были его лично сформированными отрядами «охотников на нечисть».
Будущий муж Белоснежки… и очередная причина для страха за жизнь Гримхильды. Пока — демонстрирующий явное расположение и проблески разрешения всех нынешних проблем. Но что будет дальше? Не обернётся ли надежда горьким ядом, если она хоть немного поддастся ей?
— Ох… — женщина тяжело вздохнула, массируя виски. Разговор между принцем, оруженосцами и рыцарями так и разил варварством, прямотой и отсутствием такта. Но… от услышанных планов принца, касающихся тела чудовища, на её лице появилась слабая, невольная улыбка.
Очень ценное и столь же опасное магическое создание. Таким трофеем не побрезговали бы и в королевском замке Альбиона. Ещё когда она жила на родине, ей пришлось бы побороться за ингредиенты подобного качества с собственными братьями и. Её кольнуло сожаление о том, что управление страной отнимает так много времени и сил, что на практику магии остаются сущие крохи.
Хоть принц Алан и не говорил прямо, зачем туша монстра отправляется в столицу, королева без труда поняла намёк. Она, действительно, найдёт применение некоторым внутренностям, шкуре и когтям лазурного монстра. В Дюлоке просто нет магов или ведьм её уровня, чтобы доверить эту работу кому-то другому. Да и не стала бы.
Пожалуй, она даже лично поблагодарит героя, сразившего тварь и обезопасившего жизни артели коротышек, которую ей с таким трудом удалось нанять для работы в самоцветных шахтах. К тому же тварь могла стать настоящим кошмаром для целого региона, если бы успела набрать побольше силы и ей стало бы тесно под землёй.
— Герой… — новый вздох, в котором можно было услышать сдавленную горечь… и тихую зависть. — Небо несправедливо. Я тоже хотела героя, а не… всего этого…
Взмах изящной руки — и картинка в зеркале дрогнула, заколебавшись, прежде чем смениться обычным отражением усталого, но прекрасного лица королевы. Страшного не случилось — принц жив и вернётся с победой. И слава Богу, ведь его смерть означала бы лишь начало огромных проблем для неё и её страны. Она уже отдала строжайшее распоряжение, чтобы все новости о монстрах, чудовищах и крупных разбойничьих шайках ни в коем случае не доходили до принца и его свиты. Ей ещё и тридцати нет, а из-за переживаний за этих… самонадеянных героев она уже какую ночь спала урывками. А когда увидела в зеркале, на кого именно решил лично устроить охоту принц, её чуть сердце в пятки не ушло! И ругалась она в тот момент, в пустоту своих покоев, ничуть не меньше, чем сам Алан Три Башни в гуще сражения с чудовищем! Потому что ей-то уж точно только армии Тристейна, пересекающей границу Дюлока, пришедшей мстить за любимого в воинской среде третьего принца по приказу его отца-короля, и не хватало!
Желая сбросить накопившееся напряжение, её мысли перескочили с этой неприятной темы на более прикладные вопросы. Она вновь принялась анализировать произошедшее со всех возможных сторон, ища новые детали в этом хаосе. Возможно, получится использовать случай с монстром для ускорения стабилизации атмосферы во дворце.
Прокручивая в памяти услышанные обрывки разговоров и сцены из зеркала, её мысли неожиданно зацепились за один мелкий, но странный момент, прозвучавший в устах принца уже после победы, когда он шутил со своим оруженосцем.
Хмм… Интересно, а что всё-таки значит это странное, на слух чужеземное слово — «милфа»?
Обновлено: 23.01.2026