Глава 4 — Глава 4

— Нет. — Но, господин Алан, я не успел рассказать вам подробности... — Того, что я уже услышал, достаточно, Кроу. Я не полезу в сраную пещеру за окопавшимся там монстром. — Ситуация не столь плачевна, Ваше Высочество, — добавил он, подчеркнув последнее обращение. Он знал, что это заставит меня обратить на него чуть больше внимания. Да и Кроу, несмотря на внешний вид, был не таким уж отбитым. Раз уж мы идём по коридорам дворца, он не переломиться обращаться ко мне по титулу. То что мне это не особо нравиться лишь небольшой бонус. — Ты совсем связь с реальностью потерял? Ты сам сказал про самоцветные шахты. Будто сам не знаешь, насколько гиблой затеей будет сражаться в узкой, тёмной каменной коробке даже с простыми гоблинами. А раз ты так глазами сияешь, то тварь явно не из простых. Камнеед какой-нибудь, может, даже самоцветный. Или земляной змей. Я не попрусь туда и вас не пошлю. Я остановился на месте и смерил всё ещё не растерявшего задор Кроу тяжёлым взглядом. — Прикажу-ка я Хильде перестать снабжать тебя своими настойками. Да и норму по вину неплохо было бы обрезать. На кураже от переезда совсем умные мысли пропил? — Не дожидаясь ответа на риторический вопрос, я продолжил идти вперёд. Моё заявление, казалось, проняло его, но не так сильно, как я ожидал. И это было подозрительно. А значит... — Вы частично угадали. Из штольни шахт действительно вылез Камнеед. Только не самоцветный, а лазурный. Я замер на половине шага. Оглянулся на засиявшего пуще прежнего лесничего и жестом показал тому следовать за мной. — Всё ещё слишком опасно, чтобы спускаться за ним в шахту. Даже если допустить, что полученная тобой из третьих рук информация верна и там действительно сидит лазурная тварь... Кроу, услышав первую часть моих слов, с нескрываемым скепсисом посмотрел на меня. Но на второй части снова сверкнул довольством и всё же продолжил. — Как я и говорил ранее, ситуация не столь плачевна. Отнорок, где засел Камнеед, был специально расширен гномами для доступа к большой жиле, которая его и привлекла. Там настоящий грот, где вы сможете разгуляться. А гномы ручаются за крепость несущих опор и стен. От гномов же я и разузнал подробности. Это точно Камнеед, и все как один говорят о характерном отблеске, которым сияла тварь — словно отражение неба в озерной глади, что врезалось прямо в сознание. А самое главное... тварь молодая, и её новое логово недалеко от поверхности. В моём родном королевстве нет как таковой отдельной профессии охотника на чудовищ. Эти обязанности в разных обстоятельствах берут на себя рыцари, обычные охотники и егеря. Последние — это не простые проводники по лесам, а настоящие последователи Рэмбо, специализирующиеся на боях в дикой местности. Они немногочисленны в виду специфики, но их всегда готовят на отлично. Элитой среди элит являются королевские егеря. Кроу не из них, хотя его обучал один такой и предлагал сменить место службы с возможностью получить заветное звание через пару лет. Но этот алкаш выбрал остаться со мной. Мне кажется, он сделал этот выбор не столько из-за моей неотразимой харизмы, сколько из-за того, что я поделился парочкой рецептов алкоголя из моего прошлого мира с Хильдой, нашим отрядным поваром, да и с самим Кроу. Да и в целом терплю его пороки, пока те не вредят делу. Несмотря на свои пристрастия, он оставался уникальным профессионалом в своём деле. Во многом его стараниями я вообще выжил, шляясь по фронтиру. Говнюк неплохо меня знает и понимает, чем меня можно заинтересовать. Поднятая им шумиха, как я узнал, покинув компанию милой принцессы в обществе пропитого стареющего мужика, была из-за жалобы-просьбы-требования от гномов разобраться с напастью, что с боем отбила у них разрабатываемую шахту. Насколько я узнал, шахта принадлежит Дюлоку, а королева, видимо владеющая недюжинными дипломатическими талантами, смогла выписать себе шахтёрскую артель прямо из Подгорного Царства. Мало того что они действительно лучшие в своём деле, так и сами половинчики — ребята боевые и явно не сдались наглой твари просто так. Так что основания верить описанию внешности всё же имелись. Их жалобу подцепил Кроу — наверняка не специально разыскивал, а в очередном кабаке услышал. А после и пришёл ко мне. Я отнюдь не фанатик охоты на смертельно опасную дичь. Даже если трофеи с неё очень ценны. И мой главный егерь это отлично знает, понимая, что даже ценой потери доли репутации среди рыцарей я не побегу с улюлюканьем рубиться с первым попавшейся чудовищем. Но вот лазурная тварь... как я и сказал Кроу, всё ещё не так сильно меня мотивирует к действиям... По крайней мере, так было бы в Тристейне. Камнееды, вопреки названию, не брезгуют мясом и вполне не прочь им перекусить. Но вот их, скажем так, «особенности» зависят от среды, в которой они рождаются и растут, и от породы, которую поглощают. Большинство Камнеедов, ну... каменные, потому что камни жрут. Опасные твари, бронированные и мощные. Самоцветные появляются как раз в таких шахтах, что разрабатываются гномами, а ценны как раз тем, что являются складом драгоценностей на ножках. Завалив такого, из его трупа можно выковырять десяток-другой немаленьких драгоценных камешков. Только вот они ещё опаснее классических Камнеедов. Лазурные же... Лазурный, синий, фиолетовый — это цвета магии. Если какая-то тварь обзывается каким-то из этих цветов, то, скорее всего, она магической природы. Как именно Камнееды становятся такими, мне достоверно неизвестно. Может, поглощают какой-то мистический минерал. Но они среди всех своих собратьев — самые «волшебные». Как по способностям, так и по ценности своей туши. Я и Кроу встречали такую тварь только однажды, причём на поверхности (они живут не только в пещерах), и запомнили ту встречу очень хорошо. Несмотря на то, что лазурный Камнеед несколько убавил в массивности по сравнению с более распространёнными видами, он стал гораздо страшнее. После первой встречи с таким монстром я прошерстил все бестиарии, добравшись даже до церковных записей. У всех зафиксированных случаев появления лазурного Камнееда проявлялась одна и та же способность, даже если немного менялось её проявление. Из-за неё я прозвал его «мозголомом». Окончательно перейдя на магическую сторону существования, эта тварь какого-то хрена открывала в себе таланты менталиста. В особенно пыльных хрониках я даже нашёл упоминание, что одна такая тварь несколько столетий назад разожралась до уровня какого-то иллитида, буквально выедая разум своих жертв, усиливаясь за этот счет. Радует, что, судя по записям, тому монстру и самому было несколько сотен лет минимум и что она нарвалась на тех, кто ее все-таки порешил. В нашей же пещере ждёт молодая особь — раз гномы вообще смогли уйти оттуда живыми, даже с учётом их повышенной расовой сопротивляемости колдовским фокусам. Но она всё ещё опасна. И, откровенно говоря, это действительно большая проблема — может, и не уровня королевства, но региона точно. Инстинктивно насылаемых мороков и отвода внимания должно хватить на очень большую кучу народа. Очень большую кучу трупов… Выкурить такую тварь будет сложно. Даже если затопить пещеру, она живучая и может сбежать наружу. И вот так вот вышло, что один стоящий прямо тут венценосец является контрой всем этим гейским штучкам с грубым проникновением в чужие мозги. Только, как это бывает в этом мире, предполагаемый мозголом не хиленький маг, а всё ещё огромная тварь, посрамляющая своими мышцами любого босса качалки и размером минимум с двухметровую гориллу. А я не страдаю излишним — да и вообще хоть каким-то — рвением лезть решать чужие проблемы с риском для себя. Ведь так, ведь? Чёрт! Дряхлый, пропитый, старый ворон! *** «Я дебил» — в который уже раз эта умная мысль звенела в моей пустой черепной коробке и даже, казалось, эхом отражалась от сырых, тёмных стен пещеры. Эта мысль была почти такой же громкой, как звук от удара монстра прямо об каменную стену. Пока что мне удавалось вполне удачно играть в «тореадора», даже несмотря на всю феерию словесных конструкций, что порождало моё подсознание, напрямую транслируя их в речь. Тварь, выглядевшая как какой-то кайдзю с флюоресцентно-синими вкраплениями по всему покрытому плотными наростами телу и выпуклыми мускулами, действительно походила на помесь быка и гориллы. Только голова была престранной, будто бы от очень схематичной статуи мухи, где два крупных фасетчатых глаза, постоянно вибрировавшие, казались выступающими мозговыми карманами. От головы камнееда и исходили едва заметные волны… чего-то. Они не оказывали на меня почти никакого влияния, за исключением потихоньку нарастающего шума в ушах и лёгкого давления в висках. — АХТЫЖЕБТВОЮЧЕРЕЗСЕМЬРАЗНАЛЕВО! Поднырнув под ещё один таранный выпад плечом, я вновь увернулся, и удар снова ушёл в стену, высекая сноп каменной крошки. Всё это до усрачки стрёмно, но не так безнадёжно, как могло бы показаться со стороны. Скорость — не сильнейшая сторона твари, хотя по прямой она разгоняется не хуже того же быка. Разочаровывает полная нецелесообразность использования моих любимых картечниц. Выстрел не в голову почти не навредит монстру, а звук взрыва посреди пещеры меня оглушит. Да и урон по голове вряд ли будет фатальным — скорее, ещё сильнее разозлит цель. Да и не просто так я размениваюсь на увороты. — Сияй. Шёпот, больше похожий на сдавленный крик, и сжатая в кулаке монета-амулет на цепочке приходит в действие. От меня расходится небольшая, но ощутимая волна мягкого света, дающая окружающим — то есть, в данном случае, только мне и камнееду — часть той защиты от морока и проклятий, которой обладаю я сам. Конечно, идея «бафать» монстра, который пытается меня убить, — так себе. Но я скорее снимаю дебаффы, нежели кого-то усиливаю. А в качестве незадокументированного свойства на таких вот магических тварей заточенных под атаки на разум, этот слабый свет действует слегка оглушающе, сбивая их ментальную настройку. В подтверждение этому и без того принявшая удар головой тварь заметно сбавила в прыти, не отходя, а по-пьяному отшатываясь от стены. Эффект не настолько сильный — просто я им с начала боя спамлю без остановки. Кроу, старый хер, вот вообще не сопротивлялся приказу остаться снаружи и немного задержать рвущихся в бой за мной рыцарей. В начале битвы они тут только мешались бы. А под конец нашего столкновения, когда либо Камнеед будет истощен, либо он уже начнет меня убивать, вот тогда они смогут оказать помощь, добив подранка или вытащив меня из его пасти. Но сейчас — не до этого. — ГААААНЗ!!! — ору я этому тормозу, чтобы тот поторопился. Я тут глушил тварину не просто для того, чтобы тянуть время. Помимо стандартного набора чувств, взамен на атрофию некоторых из них (утрату физического зрения, например.) подобные ей зачастую могут чувствовать источники чужих сознаний, подобно живому радару. Радиус не слишком большой, но достаточный, чтобы с засадой были проблемы. А из-за моих спамов «Сиянием» она лишена этого чувства. И всё ещё пошатывающемуся камнееду не удалось заранее заметить моего помощника, что буквально нёсся на него с тараном на перевес, вонзая оружие в бок монстра. Я не надевал стальные латы, спускаясь сюда — это было бы чистым идиотизмом в таких тесных условиях. Ограничился лёгкой броней и полагался на иную свою подстраховку. Ганз, несмотря на то что может носиться в тяжёлых латах с такой же скоростью, что и без них, тоже остался в облегчённой броне — ради того, чтобы бежать уже с этим копьём на стероидах. Пока я глушил тварь, Ганз со своей поклажей сумел подобраться на достаточное расстояние, втопив по газам в нужный момент. И не зря. Наросты наростами, но бритвенно-острый наконечник, помноженный на вес в десятки килограммов и скорость спринтера, пробил ороговевшую кожу и вошёл в брюшную полость сантиметров на тридцать. Из пасти твари вырвался рев, больше похожий на стрекот насекомого, смешанный со скрежетом камней. Камнеед скрючился, но попытался отмахнуться от нас одной мощной лапой. Проблески синего света на его коже стали заметно тусклее. Я не упустил этого момента и, выхватив свой клинок, нанёс рубящий удар, рассекая плоть с другой стороны брюшины, где не было толстых наростов. Магия, текущая в жилах твари, пассивно увеличивала стойкость её тела, но, ослабев, защита стала уязвимой. От моей атаки она отшатнулась назад — прямо в сторону Ганза, который не упустил шанса уже самому нанести удар. Камнеед попытался крутануться на месте, но застрявшее в нём бревно не прибавляло маневренности. Ещё один мой выпад нанёс укол прямо в стык между защищающими голову наростами. Затем Ганз ударил уже с полной своей силой, снова толкая тварь в мою сторону. Так мы и кромсали лазурного камнееда, передавая друг другу эстафету и заставляя монстра мотаться от одного к другому, пока тот совершенно не обессилел. И в уже почти недвижную тушу вонзился мой клинок — прямо в центр уже нанесённого пореза вблизи от головы. Тварь испустила дух. Мы с Ганзом переглянулись, ещё пару раз тыкнули в монстра, убеждаясь, что всё окончательно кончено, и упали прямо на тушу, пытаясь отдышаться. Я взглянул на копьё-таран. Была идея притащить на горбу Ганза прямо сюда здоровую пушку (собрать пушку на чёрном порохе было значительно легче, чем сравнительно миниатюрную картечницу), но это было уж слишком опасно. Выстрел гарантированно контузил бы меня, если вообще не попал бы по мне. Да и опасался я взрывать что-либо внутри шахты. — С каждым разом я всё больше сомневаюсь в том, что ты сам веришь в пропагандируемое тобой благоразумие и осторожность, — глядя в никуда, сказал Ганз, а затем усмехнулся. — Неужели нашего любимого принца потянуло на подвиги во имя принцессы? Я смерил этого доисторического приколиста пустым взглядом, прежде чем поучительным тоном изречь: — Только наивные и глупые юнцы извращаются с подвигами для принцесс. Настоящие мужчины добывают расположение милф, принося мясо в дом. Ну не Белоснежке же достанется туша магической твари, причём достаточно ценной. Естественно, она отойдёт королеве, и «подвиг» получается тоже в её честь. Спустя несколько десятков минут к нам спустились несколько рыцарей, что дежурили снаружи вместе с Кроу. Когда те увидели нас двоих на туше монстра, с ног до головы, покрытых светящейся флюоресцентным светом кровью, то даже слегка расстроились. В этом и есть разница между рыцарями и командой, собранной мной как раз против таких чудищ. Благородные носители латных доспехов стремятся к славе и часто меряют всё рамками сражений с людьми. Они отнюдь не бесполезны — я сам отбирал их в свою свиту ещё на войне. Просто для того, чтобы они грамотно дополнили охотников в самой охоте (причём на монстров, а не на людей), ещё придётся поработать. — Ваше высочество! Вы победили такого монстра! — Да, я и Ганз. Молодой попался, было не слишком трудно, — отмахнулся я. А после начал сочинять, как мы на двоих превозмогали Камнееда, пересказывая нашу битву в гипертрофированно художественном стиле. Чистейшая ложь, которой они сами, скорее всего, не поверят. Но уже через пару дней пол-столицы будет знать, как я тут чуть ли не пролом в инферно закрывал, сражаясь то ли в одиночку, то ли вместе с оруженосцем, то ли вместе с рыцарями, что яростно охраняли подходы, помогая принцу Алану сосредоточиться на главном. Пожалуй, главная функция рыцарей на данный момент — это придание мне большей значимости и веса, с чем полное копьё закованных в латы воинов справляется отлично. А также повышение моей репутации — что им тоже будет на пользу. — Позовите остальных и займитесь упаковкой туши монстра. Доставим её во дворец. Парочка рыцарей слегка недовольно скривилась — зубы у них зудят от мерзкого колдунства. Под моим укоризненным, тяжёлым взглядом они быстро сникли. Но мной всё равно была проведена небольшая воспитательная беседа на тему толерантности к магически одарённым меньшинствам. Особенно если это королева. Особенно если она — мачеха невесты вашего принца. По-любому ведь она за мной наблюдает, а эти мои «мысли» даже ложью не являются.