— Что скажете, господин сюцай? — спросил староста.
— Боюсь, эта засуха затянется надолго. Деревне следует готовиться заранее, — серьезно произнес Янь Хуайвэнь.
— Что?! — Староста Ло едва не выронил пиалу. Он торопливо поставил ее на стол и взволнованно спросил: — О чем ты говоришь? Вэнь-гээр, ты что-то услышал в городе?
От волнения он даже сбился на детское прозвище Янь Хуайвэня.
Сань-те с опаской покосился на сюцая, но, увидев, что тот не рассердился, с облегчением выдохнул. Дед дома строго-настрого наказывал: Янь Старший — не чета им, простым крестьянам, что от земли кормятся. Нельзя его по-простому Вэнь-гээром звать, нужно уважительно — господин сюцай.
Янь Второй с удивлением уставился на старшего брата.
Что происходит?
Неужели ученый муж, не выходя из дома, и впрямь знает все, что творится под небесами?
Откуда старший брат так рано узнал о надвигающейся засухе?
Он напряг память, пытаясь припомнить сюжет, который ему пересказывала дочь. Кажется... такого там не было…
Неужели их появление изменило ход истории?
Янь Хуайвэню пришлось сослаться на несуществующий источник, чтобы скрыть свое сверхъестественное предвидение.
— Верно. Слышал, будто бы Императорское Астрономическое Ведомство предсказало великую засуху.
Какое-такое ведомство?!
Дед и внук Ло и слов-то таких не слыхали, но название звучало солидно и внушительно, так что они истолковали его в меру своего скромного понимания.
Есть, значит, такое место, где умеют гадать и предсказывать, и вот они-то и напророчили великую засуху!
Этому нужно верить!
Только господин сюцай мог раздобыть такие важные сведения. Все-таки ученая степень — это не пустой звук!
Староста Ло, у которого уже был опыт бегства от голода, тут же вскочил на ноги. Все верно, нужно готовиться заранее.
— Пшеницу с полей нужно убирать как можно скорее, а воду из старого колодца — вычерпать до дна. Пока другие деревни не очухались, мы должны уйти первыми, — решил староста. В детстве родители уже водили его в такой поход, и он помнил, как много людей погибло в пути. Во время голода кто первый уйдет, у того больше шансов выжить.
Молодежь в деревне такого не застала, но старики все помнили.
Он мгновенно определил главное.
Да, самое важное — это вода и зерно.
— И еще одно дело, в котором мне нужна ваша помощь, — Янь Хуайвэнь посмотрел на брата и с беспомощным вздохом сказал: — Хуайань с женой целый день трудились в поле. Они-то могут подождать, а вот пшеница — нет. Я сам из дома выйти не могу, так что будьте добры, помогите найти людей, чтобы за три дня убрать урожай. Мы готовы заплатить зерном за работу.
Староста мысленно кивнул.
Вот же светлая голова у этого сюцая.
В такое время поденщиков найти трудно — все заняты на своих полях.
Но плата зерном — совсем другое дело. Даже если предложат немного, желающих потрудиться найдется предостаточно.
А когда он завтра объявит новость от того самого «ведомства», люди будут в очередь выстраиваться, чтобы помочь семье Янь.
Глаза Сань-те тут же загорелись.
В их семье едоков было много, но работников — еще больше.
Со своим полем они управятся в два счета.
Заодно помочь семье Янь — дело нехитрое.
— Дед! — тихо позвал Сань-те.
Но, получив в ответ суровый взгляд, тут же прикусил язык.
— Не беспокойтесь, господин сюцай. Какие там три дня. С вашими-то наделами и за два управимся, — прикинул староста Ло и спросил: — Господин сюцай, а куда, по-вашему, нам идти?
У него самого не было ни единой мысли. Он знал, что нужно бежать, что только в пути есть спасение.
Но куда им идти?
При мысли о том, что придется вновь бросить дом и хозяйство, нажитое с таким трудом, он наконец понял, что чувствовали его родители и деды в свое время.
Как же не хочется!
— На север. В округ Гуаньчжоу.
Выйдя за ворота дома Янь, Сань-те нетерпеливо спросил:
— Дед, почему ты не сказал господину сюцаю, что мы сами уберем его пшеницу?
— Головой-то думай! — Старик Ло с досадой посмотрел на внука. — Наша семья у всех на виду. Думаешь, он не знает, сколько у нас мужских рук? Он потому и не предложил, а попросил помочь найти работников, что хочет этим добрым жестом расположить к себе как можно больше односельчан.
Среди всех внуков Сань-те был самым сообразительным, и старик охотно его поучал.
— Мы не такие, как другие деревни, у нас у каждого свой клан, свои предки. Если хочешь, чтобы люди пошли за нами, нужно дать им ощутить реальную выгоду.
— Дед, я не понимаю. Если они не хотят идти с нами, пусть идут своей дорогой. В чем проблема-то? — Сань-те почесал в затылке, все еще думая об обещанном сюцаем зерне.
— Мал ты еще, жизни не видел, не знаешь всех тонкостей, — сказал старик Ло. — Мы ведь бежим от голода. В какую сторону идти, какой дорогой, когда выступать, когда отдыхать, сажать ли стариков и детей на повозку, кто будет искать еду и воду, а кто — сторожить вещи и детей… Нужен тот, кто будет принимать решения, но нужны и те, кто будет помогать и работать. Только все вместе мы сможем выжить.
— Господин сюцай — самый уважаемый человек в нашей деревне. Но обычно он с нами, простыми людьми, общается мало. Чтобы сплотить всех, нужно, чтобы люди поняли: господин сюцай — человек щедрый и добрый, готовый помочь нам, бедолагам.
— А почему нужно идти вместе? Думаешь, дорога будет такой же мирной, как от нашей деревни до города? Если у нас засуха, думаешь, в других деревнях ее нет? Все выживают как могут, все бегут. Люди, доведенные голодом до отчаяния, способны на все! Наткнемся на таких, и они будут биться с нами насмерть, чтобы отнять нашу еду. И как нам тогда жить? Поэтому мы должны держаться вместе, защищать свое добро и своих стариков и детей. Мы живем в одной деревне десятки лет, знаем друг друга как облупленных. Разве это не лучше, чем связываться с чужаками?
— Но, дед, у семьи сюцая не так уж много земли. Даже после уплаты налога зерна останется не так много. Многим ли он сможет помочь? Захотят ли люди пойти за ним? Я слышал, на юге очень богато, там урожай по три раза в год собирают. Ого, вот там, наверное, каждый день едят пышные пампушки из белой муки! А старики говорят, что на севере так холодно, что замерзаешь насмерть, а если вздумаешь отлить, струя на полпути в ледышку превращается… Сеют весной, собирают осенью, всего один урожай в год. Хуже, чем у нас, — Сань-те был искренне обеспокоен. Отлить — дело серьезное, как бы свое... хозяйство не отморозить!
— На севере тоже можно жить… — Старик Ло осторожно огляделся по сторонам и понизил голос: — Мы начнем жатву сейчас, гораздо раньше обычного. А сборщик налогов из управы приедет только дней через десять…
Десять дней!
Сань-те пробрала дрожь.
Урожай в этом году, по самым грубым подсчетам, будет куда меньше обычного. Сколько там останется после уплаты налога?
А что, если… не платить вовсе?
К тому времени, как приедет сборщик, их уже и след простынет.
Они ведь бегут от голода!!!
— Дед! — взволнованно прошептал Сань-те, и голос его задрожал. — Правда можно не платить? Разве не говорят, что за неуплату забирают на каторгу?
— Тише ты! — Старик Ло в темноте безошибочно нашел внука и строго на него посмотрел, а затем прошептал: — На юг нельзя. Там свободной земли мало. Когда засуха кончится, нас все равно отправят обратно. А на севере другое дело, там пустошей полно. Если захотим, скорее всего, сможем остаться.
— А раз останемся, придется заново регистрироваться.
Слова словами, но старик Ло все еще колебался. Неужели и вправду идти на север?
Без квитанции об уплате налога их землю, скорее всего, отберет управа, не дожидаясь положенных трех лет запустения.
А без земли они станут бездомными бродягами.
Не обращая внимания на внука, который от радости был на седьмом небе, старик Ло заспешил домой.
Что и говорить, нужно обсудить это с другими стариками.
Обновлено: 23.01.2026