Обратная дорога показалась быстрее.
Янь Второй всю дорогу не смел и слова вставить. Он только слушал, как Старина Янь засыпает племянника вопросами — всякими там «ибо» да «поскольку», — видимо, довольно сложными. Племянник весь взмок и отвечал запинаясь.
Как закоренелый двоечник, в такие моменты он чувствовал себя абсолютно спокойно.
Ничего не понимаю, а значит, и переживать не о чем.
Приехав домой, Янь Второй разгрузил повозку и тут же бросился искать жену.
Нужно было идти к лекарю Цуй проверять пульс, он об этом не забывал.
А чем же занималась Ли Сюэмэй?
Она вместе с Да-я вынесла на просушку вещи, в основном зимние: ватные одеяла, стеганую одежду, тюфяки. Воды для стирки не было, но можно было хотя бы высушить их на солнце и выбить.
А заодно проверить, не поела ли их моль и не погрызли ли мыши, и заштопать, где нужно.
Она заметила одну особенность Да-я: стоило оставить ее без дела, как девочка тут же начинала предаваться грустным мыслям и хандрить.
А вот если занять ее работой, чтобы руки были заняты, ей становилось лучше.
Пшеницу в поле убирали очень быстро. То и дело к дому подъезжали повозки, и им приходилось отрываться от дел, чтобы поприветствовать работников, налить им по чашке воды утолить жажду. А когда те уезжали, нужно было развязать снопы и разложить их ровным слоем для просушки.
Обе они, работая под палящим солнцем, раскраснелись и взмокли.
Когда Янь Второй нашел жену, она выглядела так, будто ее только что достали из пароварки.
— Я сам, я сам!
Ему стало ее жалко. Такое молодое лицо нужно беречь, а не подставлять его солнцу.
Он выхватил у нее палку и принялся колотить по одеялу: бах, бах, бах! Из одеяла повалили клубы пыли.
Ли Сюэмэй отвернулась и ткнула его кулаком в бок.
— Осторожнее! Чуть в глаз не попал!
— На обед есть что-нибудь? — шепотом спросил Янь Второй.
Он умирал с голоду! А старший брат даже не подумал купить в городе что-нибудь перекусить.
— Приготовила, в котле стоит, — усмехнулась Ли Сюэмэй, глядя на его голодный вид.
— А что приготовила? — он старался не надеяться, но все же не мог удержаться. А вдруг не лепешки из отрубей?
— Сегодня у нас шикарный обед — жидкая каша.
Едва Ли Сюэмэй это сказала, Янь Второй сорвался с места.
— Пойду посмотрю!
Не то чтобы он был таким уж обжорой, просто хотелось взглянуть, как выглядит эта самая древняя жидкая каша.
Войдя в кухню и увидев котел, полный воды, Янь Второй обомлел!
Это что?
Каша?
Недаром жена уточнила, что каша жидкая. Она была более чем жидкая.
Этим что, клизму ставить?
— Пап! — раздался сзади слабый голосок дочери. — Отойди, а?
Янь Юй понимала чувства отца, потому что сама испытывала то же самое.
Утром, проводив отца и дядю, она принялась копать землю в поисках червяков. Нашла одного — скормила, нашла другого — тоже скормила. Вскоре куры, завидев ее, начинали кудахтать, вертя головами во все стороны, не зная, каким глазом лучше за ней следить.
Как она и рассчитывала, две курицы, которых она приметила, снеслись. Воспользовавшись моментом, когда мама позвала сестру Да-я помочь по хозяйству, она стащила два теплых, еще пахнущих курицей яйца.
Она опрометью бросилась в свою комнату, спрятала одно яйцо, а второе положила в корзину на кухне.
Успешно выполнив свой план, Янь Юй вернулась к вчерашнему незаконченному делу.
Нужно было «постирать» родителям одежду.
Она трижды обваляла ее в древесной золе, а затем, взяв своими маленькими ручками, хорошенько встряхнула.
Пыль столбом!
Надо же! И вправду почти не пахнет!
Янь Юй вошла в раж и обработала таким образом всю сменную одежду своей семьи. Хоть вещей было и немного, но, сложенные в кучу, они наполняли ее чувством гордости.
Вот она, деревенская натуральная стирка!
Только она собралась выйти из дома, чтобы пообщаться с деревенскими ребятишками, как ее животик свело недоброе предчувствие.
Янь Юй, семеня ножками, помчалась в уборную.
За последние несколько дней это был первый позыв.
Если бы не он, она бы уже решила, что заболела.
Присев на корточки, Янь Юй очень-очень сильно напряглась.
Но…
Слишком сухая еда!
В конце концов, приложив неимоверные усилия, Эр-я смогла подняться.
Ноги дрожали.
Лепешки из отрубей, я объявляю вам войну!
Но еще больше ее смущала проблема последующей гигиены.
Выбор был невелик: бамбуковая щепка или пучок сухой травы.
А что бы выбрали вы?
Мама была права. Нужно ловить момент и решать самые насущные проблемы.
В эту секунду Янь Юй была абсолютно уверена, что туалетная бумага — это их самая-самая-самая насущная потребность. Единственная и неповторимая.
Она шепотом рассказала маме о своих трудностях, и сестра Да-я, словно решив пустить все хозяйство по ветру, налила огромный котел воды и сварила жидкую кашу.
Янь Юй с жадностью выпила целую миску. Хоть вкус риса был и слабым, но в такую погоду пить кашу, особенно жидкую, было даже приятно.
Но вскоре она изменила свое мнение.
Жидкая каша совершенно не насыщала!
Быстро снова хотелось есть, да еще и приходилось постоянно бегать в уборную.
А ведь каждый поход туда был для нее настоящей битвой.
И, увы, она еще ни разу не побеждала!
Поэтому, в очередной раз придя на кухню, Янь Юй искала своего заклятого врага — лепешку из отрубей.
Услышав о приключениях дочери, Янь Второй с должным уважением отнесся к обоим видам еды.
Лепешки из отрубей и жидкая каша…
Я, ваш император, повелеваю вам быть равными!
В этот момент Янь Второй также осознал всю важность гигиены. Кстати говоря, сухую траву и листья в уборную принес именно он.
Ли Сюэмэй, беспокоясь о дочери, тоже зашла на кухню.
Она спросила, как та себя чувствует. Янь Юй ответила, что все в порядке, просто в последнее время ее немного «сушит». Ли Сюэмэй вздохнула. Неправильное питание… что уж говорить о маленьком организме дочери, если даже ей, взрослой, было нелегко. То, что ей не приходилось часто посещать уборную, было скорее поводом для беспокойства, чем для радости.
— Кстати, помогите-ка мне разобраться, что тут написано, а то перепутаю еще, — сказал Янь Второй, вытаскивая квитанции, которые ему вручил Старина Янь.
— Необработанный рис, неочищенная соль, хлопок, тунговое масло, пеньковая веревка, железный котел, свечи, повозка с быком… — Ли Сюэмэй взяла бумаги и стала читать одну за другой. Традиционные иероглифы не были для нее проблемой.
Дойдя до повозки, все трое вытаращили глаза и хором переспросили:
— Повозка с быком?
— Желтый бык, четыре года, в холке четыре чи и семь цуней, в длину пять чи и три цуня, в комплекте с повозкой, цена двадцать восемь лянов серебра, — Янь Юй, встав на цыпочки, быстро прочитала написанное на бумаге.
— Ого! Один бык — двадцать восемь лянов? — голос Янь Второго сорвался.
Подумать только, он из-за долга в двадцать лянов дышать не мог, а тут один бык стоит столько, да еще и сдача остается!
— Не только бык, но и повозка. Все вместе — двадцать восемь лянов, — пояснила Янь Юй. — Повозку сделать непросто, нужно хорошее дерево, иначе не выдержит нагрузки. Колеса вытачивают вручную, это долго и трудно. И размер подбирают под быка. На изготовление уходит много времени. А быку всего четыре года, он как раз вошел в силу, будет служить долго.
Янь Второй посмотрел на дочь.
— А ты откуда знаешь?
— Хе-хе! — Янь Юй украдкой взглянула на маму. Откуда еще? Чтение книг порой обогащает самыми странными знаниями.
— Пятьдесят лянов минус двадцать восемь, остается двадцать два. Неудивительно, что он накупил всякого барахла, — пробормотал Янь Второй.
Рис — нешлифованный, соль — крупная…
Эх!
Тяжела жизнь, остается только вздыхать!
Старина Янь: Я после болезни, часто устаю, мне нужна повозка с быком. Покупаю.
Янь Второй: Если мы и дальше будем есть такую грубую пищу, то с уборной можно будет попрощаться!
Обновлено: 23.01.2026