Стоило повозке остановиться, как охранник у дверей игорного дома тут же заприметил Янь Второго.
Не успел тот и глазом моргнуть, как изнутри высыпало человек семь-восемь.
Они кольцом окружили повозку.
— Опаньки! А это не Янь Второй ли? Да ты, я смотрю, уже на повозке с ослом разъезжаешь! Должок привез? — С этими словами он протянул было руку, чтобы погладить осла, но тот дернул ушами и оскалил свои огромные зубы. Главарь шайки брезгливо отдернул руку.
Ну его, еще укусит.
Кранты!
У Янь Второго волосы на голове зашевелились от ужаса. В замедленной съемке он повернулся к своему старшему брату — Янь Хуайвэню, — который уже смог самостоятельно сесть.
— Какой еще должок? — спросил Янь Хуайвэнь.
Янь Второму хотелось рыдать. Все вскрылось слишком рано, он был к этому совершенно не готов!
А ведь они так надеялись сегодня ночью с помощью «Платформы» этот долг погасить.
— Б-брат… я не… это не я… — Янь Второй взмок, лицо его залилось краской.
Ну все! Хоть плачь! Теперь не оправдаешься!
Скажи он, что это не он, что он ничего не делал — кто поверит? Кто?!
Какая несправедливость!
Хоть сейчас и не июнь, о Небеса, ниспошлите же снег, чтобы смыть мой позор!
— Ой, простите, слепой я стал, да это же господин сюцай! Не признал, не признал, простите за невежество. Не окажете ли честь, не зайдете ли на чашечку чая? — Главарь, одетый в короткую удобную куртку, выглядел крепким и сильным, но речи вел елейные.
— Не нужно. Рассказывайте, что за деньги.
— Ваш второй братец заходил к нам в игорный дом поиграть, да фортуна от него отвернулась. Не много, всего-то двадцать лянов серебра задолжал.
— В самом деле?
— Что вы, разве посмели бы мы вас обманывать? Вот, собственноручно вашим братцем написанная расписка.
Что тут мог сказать Янь Второй? Этот тип снова вытащил долговую расписку с его подписью и с деланым почтением протянул ее брату.
Брат взял ее. Брат внимательно прочитал ее от начала до конца. Брат посмотрел на него без единой эмоции на лице и отвернулся…
Старина Янь, должно быть, убит горем и разочарован.
Он так хорошо относился к младшему брату.
А тут все навалилось разом, одна беда за другой.
Янь Второй с силой протер лицо. Была не была!
— Брат, я виноват, не надо было мне играть! Долг на мне, и я сам найду способ его вернуть. Вы же дали мне три дня, срок еще не вышел. Как договаривались, в назначенный день приходите, и я, Янь Второй, все до копейки верну!
Тот человек презрительно хмыкнул, даже не удостоив его взглядом. Все его внимание было приковано к сюцаю Яню, сидевшему в повозке.
Янь Хуайвэнь не помнил, с каким лицом он в прошлой жизни встретил новость об этом долге. Кха-кха… может, и помнил, но повторять тот спектакль не хотел.
Тогда он остолбенел, на лице у него застыло такое выражение, будто он увидел призрака.
Ему было горько от безрассудства младшего брата и тошно от его мольбы, переходящей в требование продать землю, чтобы расплатиться.
Да, тогда Второй брат говорил то же самое: «Брат, я виноват, спаси меня! Если я не верну деньги, они заберут госпожу Ли и Эр-я в уплату долга… Брат, я все понял, я больше никогда не буду играть… Брат, поверь мне, поверь мне в этот раз, брат…»
В памяти всплыли рыдания Да-я, плач невестки, а еще… Эр-я.
Кто бы мог подумать, что эта девчонка будет плакать еще страшнее своей старшей сестры. Закрыв глаза и широко раскрыв рот, эта кроха издавала такой оглушительный рев, что, казалось, сотрясались небеса!
У него тогда гудело в голове, он чуть не рухнул от ее плача.
Чем заставлять всю семью жить в страхе, лучше уж вскрыть этот нарыв сейчас, здесь, в городе.
— Наше хозяйство невелико, всего-то десять му дедовской земли… — Янь Хуайвэнь закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Помоги мне сойти.
Янь Второй, негодуя, оттолкнул в сторону подскочившего с любезностями кредитора и, искоса поглядывая на Старину Яня, осторожно помог ему спуститься с повозки.
Янь Хуайвэнь медленно отстранил его, поднял глаза на вывеску ломбарда «Удача» и вошел внутрь.
«Невезуха», «Удача».
Названия говорили сами за себя. Было ясно, что игорный дом и ломбард принадлежат одному хозяину.
Янь Второй с кислой миной потоптался на месте и тоже вошел.
Он как раз услышал слова брата:
— В городе и без вас ломбардов хватает. Чтобы покрыть долг моего брата, по рыночной цене хватит и трех му земли.
— Господин сюцай, вы говорите как дилетант. Семь лянов за му первоклассной земли — это в урожайный год. А этим летом урожай, как пить дать, будет скудным. А если небо и вовсе не смилостивится и не прольет ни капли дождя, то земля ваша подешевеет до средней, а то и до низшей категории. К тому же, у нас здесь ломбард, а в ломбардах свои правила. Что бы вы ни закладывали, цена всегда будет ниже рыночной. Зато мы платим сразу и наличными, что, согласитесь, удобно, — вместо второго управляющего на его слова ответил главный управляющий, вышедший из задних комнат.
Сюцай Янь, вольно или невольно, ударил в самое больное место.
Верно, ломбард «Удача» был не единственным в городе. Если из-за них он уйдет и продаст землю в другом месте, дело примет дурной оборот.
Ведь на землю сюцая Яня они заглядывались уже не первый день.
— Другие вещи, может, и трудно продать, но я никогда не слышал, чтобы землю было трудно продать. На нее всегда спрос превышает предложение. Если я пущу слух, что продаю землю, покупатель найдется в тот же день. Этими сказками, господин управляющий, вы можете кормить других, но не меня, — спокойно и неторопливо ответил Янь Хуайвэнь.
— Вы правы. Но вы хотите продать всего три му. Такими мелкими наделами богатые семьи вряд ли заинтересуются. А продавать землю в деревне… сперва нужно предложить родственникам, потом — соседям. Вы и сами, я думаю, знаете, что так быстро покупателя не найти. Заложить в ломбард — самый удобный вариант. Мы не будем ни осматривать землю, ни измерять ее. Если есть купчая — сразу идем в управу переоформлять. Если вам некогда, достаточно будет вашей расписки, мы все сделаем сами, без вашего участия, — с любезной улыбкой ответил управляющий, будучи уверенным, что сюцай Янь не захочет лично идти в управу.
Как-никак, человек с ученой степенью. Продавать дедовскую землю — дело постыдное.
— И какова же цена? — спросил Янь Хуайвэнь.
— Пять лянов за му, — тут же ответил управляющий.
Приди сегодня на его место кто-нибудь другой, а не сюцай Янь, с долгами в игорном доме напротив, он бы ни за что не дал такую цену. Максимум — четыре ляна.
Но Янь Второй задолжал слишком мало, всего двадцать лянов. Этого недостаточно!
— Трех му не хватит, нужно четыре? — запаниковал Янь Второй.
Просадить четыре му земли, почти половину всего состояния!
Старина Янь не зря решил с ним разделиться, поделом ему!
Янь Хуайвэнь покачал головой.
— Чем продавать за бесценок, я лучше продам все десять му. Вычтем долг моего брата, а на оставшиеся деньги купим другую землю.
— А? Все продать? — опешил Янь Второй. Неужели Старина Янь так легко с этим смирился?
Но если подумать, отбросив сантименты насчет дедовского наследия и рассуждая чисто с финансовой точки зрения, это был самый выгодный вариант.
Десять му — семьдесят лянов. Минус двадцать лянов долга.
Остается пятьдесят лянов.
Можно поискать и купить другую землю, не самую лучшую, а попроще, и, может быть, даже снова купить десять му.
А Старина Янь-то в экономике сечет! Неплохо, неплохо!
Стоп!
Твою ж дивизию!
Старина Янь ведь собирался уезжать! Готовился к бегству от голода!!!
У него же даже цель была — какой-то там округ Гуаньчжоу…
Вот это да!
Землю с собой не унесешь, а вот серебро — запросто!
Не было бы счастья, да несчастье помогло?!
Обновлено: 23.01.2026